Миграционный кризис — проверка на человечность.

Шестьдесят пять миллионов людей вынуждены были покинуть родину в результате военных конфликтов и бедствий в 2016 году. «Это не просто кризис, а проверка нашего характера и убеждений», — говорит Дэвид Милибэнд, — «и каждый из нас несёт личную ответственность за решение проблемы». В этом обязательном для просмотра выступлении, Милибэнд предлагает конкретные и эффективные способы обратить альтруизм и сострадание в действие.

Тема моего выступления —
мировой миграционный кризис.

Моя задача показать вам,

что кризис управляем и разрешим.

Он затрагивает не только нас,
нашу сущность и ценности,

но прежде всего самих беженцев.

Для меня это не только
профессиональная цель

по долгу службы в Организации по поддержке
и переселению беженцев по всему миру.

Это, скорее, личное.

Я обожаю этот снимок.

Этот симпатичный парень справа,

нет, это не я.

Это мой отец Ральф в Лондоне в 1940 году

с моим дедом Самюэлем.

Они — еврейские беженцы из Бельгии.

Покинули страну в день вторжения нацистов.

И этот снимок мне тоже дорог.

Группа детей-беженцев,

прибывших в Англию из Польши в 1946 году.

В центре моя мама Марион.

Ей пришлось начать новую жизнь

в другой стране

в одиночку

в возрасте 12 лет.

В одном я уверен:

если бы Британия отказалась
принимать беженцев

тогда, в 1940 году,

не стоял бы я сегодня здесь с вами.

Спустя 70 лет, сделав полный оборот,
история повторяется.

Стена плача воздвигнута,

провокационная политическая риторика,

попраны все основополагающие
принципы и ценности

в тех самых странах, которые 70 лет назад

сказали нет безгражданству
и отчаянию жертв военного насилия.

Каждую минуту прошлого года

24 человека вынуждены были
покидать свои дома,

гонимые конфликтами,
жестокостью, преследованием:

очередная химическая атака в Сирии,

неистовство Талибан в Афганистане,

девочки, похищенные из школ в Нигерии
группировкой Боко Харам.

Эти люди покидают страну

не в поисках лучшей жизни.

Они пытаются выжить.

Очень печально,

что самые известные беженцы
не могут сегодня поведать своих историй.

Многие из вас видели этот снимок.

Бездыханное тело

пятилетнего Алана Курди,

сирийского беженца, погибшего
в Средиземном море в 2015 году.

Он находился среди 3 700 остальных,
ищущих убежища в Европе.

В следующем 2016 году

погибли 5 000 человек.

Увы, им уже не помочь,

но ещё не поздно для миллиона остальных.

Мы можем помочь таким, как Фредерик.

Я встретил его в лагере для беженцев
Ньяругусу, Танзания.

Он родом из Бурунди.

Он интересовался, где он может
продолжить обучение.

Он закончил одиннадцать классов,
остался последний год.

Он поведал мне, что молится о том,
чтобы его жизнь не закончилась здесь,

в лагере для беженцев.

Ещё не поздно и для Халуд.

Её родители были беженцами из Палестины,

жившие в лагере Ярмук под Дамаском.

Сначала родители,

а теперь и она покинули страну
в поисках убежища.

Халуд сотрудничает с Международным
комитетом спасения, помогая остальным,

но у неё совсем нет уверенности

в своём будущем,

где и как сложится её жизнь.

Моё выступление — о Фредерике, о Халуд

и миллионах с похожей участью:

почему они покинули дома,

какой ценой даётся им выживание,
и чем мы можем и должны им помочь.

Я глубоко убеждён,

что одна из главных задач XXI века —

забота и соучастие потерявшим родину.

Задача современного человека —

помогать обездоленным.

Вам известно лучше других,

мир сейчас взаимосвязан, как никогда,

и до сих пор большой проблемой

является то, что мы помешаны на барьерах.

Нет тому доказательства лучше,

чем наше отношение к беженцам.

Правда такова: 65 млн. людей

покинули свои дома в результате
жестокости и гонений.

Будь они страной,

то она была бы 21 по счёту
в списке крупнейших стран мира.

Многие из них, около 40 миллионов,
не покинули родины,

но 25 млн. выбрали иной путь.

То есть пересекли границу
соседнего государства.

Многие из них проживают в бедных странах,

наименее развитых или
странах с низким ВВП, как Лебанон,

где живёт Халуд.

В Лебаноне каждый четвёртый — беженец,

то есть четверть всего населения.

И беженцы остаются надолго.

Примерный срок скитаний

равен десяти годам.

Я побывал в самом большом в мире
лагере в восточной Кении.

Это лагерь Дадааб.

Он был построен в 1991–1992 годах

как временное убежище
для жертв гражданской войны в Сомали.

Здесь я встретил Сайло.

Я наивно поинтересовался:

«Ты когда-либо думала
вернуться домой в Сомали?»

Она ответила: «Что значит "домой"?

Я родилась здесь».

Я спросил у руководства лагеря,

многие ли из 330 000 присутствующих
родились в этом лагере,

на что мне ответили:

100 000 человек.

Вот что значит долгосрочное переселение.

Причины этого скрыты глубоко:

слабая страна не может
поддерживать свой народ,

международная политическая система

ещё никогда не была так
бессильна с 1945 года,

разногласия мусульман с внешним миром
в вопросах теологии, методах управления,

матримониальных взглядах.

Это испытание многих поколений.

Вот почему миграционный кризис
это уже тенденция, а не короткая вспышка.

Когда люди сталкиваются
с большими трудностями длительное время,

они, как правило, опускают руки.

Кода Папа Франциск посетил Лампедузу,

остров на юге Италии, в 2014 году,

он обвинил нас и всё человечество

в том, что он называет
«глобализация безразличия».

Эта фраза западает.

Она означает, что наши сердца окаменели.

Я не знаю, поэтому просветите меня.

Можно ли оспаривать Папу Римского
даже на выступлениях TED?

Только я с ним не согласен.

Мне кажется, многие хотели бы изменений,

просто они не знают доступных
путей разрешения кризиса.

Я хочу вас уверить:

хотя все эти проблемы реальны,
у них есть и реальные решения.

Итак, решение первое:

необходимое трудоустройство беженцев
в странах временного пребывания,

страна должна обладать
твёрдой экономической поддержкой.

В Уганде в 2014 году подсчитали,

что 80% беженцев
в столичном городе Кампала

обошлись без гуманитарной помощи
в результате устройства на работу.

Им помогли найти работу.

Второе решение:

Образование для детей
это не роскошь, а необходимость

в условиях длительной миграции.

Дети вернут сторицей оказанную им
социальную и эмоциональную поддержку

в обучении счёту и грамоте.

Я был этому свидетелем.

Но половина детей-беженцев
младшего школьного возраста

не получают и базового образования,

равно как и три четверти
детей среднего школьного возраста.

Это безумие.

Решение номер три:

большинство беженцев проживают
в городских районах, не в лагерях.

Будь мы на их месте,
в чём бы мы нуждались?

Мы нуждались бы в средствах
для оплаты аренды, покупки одежды.

Вот оно, будущее гуманитарной системы

или основная его часть:

поддержать беженцев,
обеспечив стартовым капиталом,

поддержав тем самым местную экономику.

И наконец, решение четвёртое,

несколько спорное, но требует обсуждения.

Наиболее уязвимые беженцы
нуждаются в новом старте,

в новой жизни в новой стране,

включая Запад.

Число их относительно малó:
сотни тысяч, не миллионы,

но это важный символический момент.

Сейчас неподходящее время
отвергать беженцев,

как предлагает политика Трампа.

Как раз самое время
поддержать жертв насилия.

И помните,

(Аплодисменты)

Помните, что если кто-нибудь спросит вас:
«А им точно можно доверять?»,

то это вполне разумный вопрос.

Однако беженцы, прибывающие
в поисках нового дома,

проверяются гораздо более тщательно,
чем любые другие мигранты.

Поэтому хотя это и разумный вопрос,

неразумно полагать, что «беженец» —
синоним слову «террорист».

Что случается,

(Аплодисменты)

Итак, что случается, если у них
нет постоянного дохода,

они не могут отдать детей в школу,

не могут достать денег и не видят
законного пути для надежды?

Они решаются на рискованные путешествия.

Два года назад я побывал на Лесбосе —
красивом греческом острове

с населением в 90 000 жителей.

Ежегодно через этот остров проходят
около 500 000 беженцев.

Хочу показать вам, что я увидел,

проезжая по его северной части:

груда спасательных жилетов,
оставленных приставшими к берегу.

Присмотревшись,

я увидел и детские спасательные жилеты

жёлтого цвета.

Я сделал этот снимок.

Возможно, вам не видно надписи,
но я хочу вам её прочесть.

«Внимание: не спасает от утопления».

Получается, что в XXI веке

дети надевают спасательные жилеты

с надеждой в сохранности достичь Европы,

не подозревая, что жилеты просто
не рассчитаны спасти им жизни,

окажись дети за бортом.

Это не просто кризис, это испытание.

Испытание, с которым человечество
сталкивается вот уже много веков.

Проверка на человечность.

Проверка для нас, для Запада,

понять, кто мы есть, каковы наши идеалы.

Проверка нашей сущности,
а не только политики.

И беженцы — самое тяжёлое испытание.

Они приходят отовсюду.

Они перенесли травмы и потери.

Зачастую они — приверженцы иной веры.

Это как раз те причины,
по которым мы должны им помочь,

а не наоборот — отвергнуть.

Это причины поддержать их,
потому что так мы познáем себя.

Это раскроет наши истинные ценности.

Сострадание и альтруизм —
две главные составляющие цивилизации.

Воплотите их в действие,

и вот он — основной нравственный принцип.

А в современном мире нам нет оправдания.

Мы не можем не знать
о событиях в Йубе, Южный Судан,

или в Алеппо, Сирия.

Всё здесь, в нашем смартфоне,

в наших руках.

Незнание — это не оправдание.

Откажись мы помочь — выяснится,
что у нас нет моральных ориентиров.

Раскроются скудные познания нашей истории.

Почему у беженцев имеются
права во всём мире?

Причиной тому исключительное
западное руководство:

политики и женщины
времён Второй мировой войны,

которые способствовали этому.

Откажитесь защищать беженцев,
и вы зачеркнёте собственную историю.

Это,

(Аплодисменты)

Это также раскрывает всю мощь демократии

как спасение от диктаторского режима.

Как много вы видели политиков, заявлявших:

«Мы верим в силу нашего примера,
но не в пример нашей силы».

Это значит, что наши убеждения
куда важнее бомб, что мы сбрасываем.

Запад для беженцев, ищущих убежища,

это источник надежды
и безопасное пристанище.

Русские, иранцы,

китайцы, эритрейцы, кубинцы —

все они прибыли сюда в поисках мира.

Отвергая их, мы вредим самим себе.

Есть ещё одна, обличающая нас правда:

готовы ли мы признать свои ошибки?

Я не из тех людей,

кто обвиняет Запад
во всех глобальных проблемах.

Это не так.

Но если мы ошиблись,
то должны это признать.

Это не случайность,
что США является страной,

принявшей больше беженцев,
чем любая другая:

огромное количество беженцев с Вьетнама.

Об этом говорит история.

Но как насчёт новейшей истории:
Ирак и Афганистан?

Не удастся заделать брешь
внешнеполитических промахов

гуманитарными мероприятиями,

но если ты что-то сломал,
будь добр, помоги восстановить,

вот в чём наша ответственность.

Вы помните, в начале выступления я сказал,

что хочу объяснить,
почему миграционный кризис

управляем и решаем?

Верно. Я хочу, что бы вы
не только мыслили иначе,

но и приступили к действию.

Если вы работодатель —

наймите беженцев.

Если вас убедили эти аргументы —

приводите их чаще

в беседе с коллегами, друзьями.

Если у вас есть деньги — жертвуйте их

во благо беженцев во всём мире.

Если вы гражданин —

голосуйте за политиков,

воплощающих решения, о которых я говорю.

(Аплодисменты)

Наш долг в отношении к ним

проявляется по разному:

в больших и маленьких поступках,

в словах и в действиях.

В 1942 году

моя тётя с бабушкой жили в Брюсселе,

в немецкой оккупации.

Они получили приказ

от нацистских властей
направиться к Брюссельскому вокзалу.

Бабушка сразу почувствовала неладное.

Она умоляла своих близких

не ходить к вокзалу.

Но они ей ответили:

«Если мы не подчинимся приказу,

нам не поздоровится».

Вы догадались, что случилось с теми,

кто ушёл к Брюссельскому вокзалу.

Никто их больше не видел.

Но моя бабушка с тётей

отправились в маленькую деревушку

в южной части Брюсселя,

где они отдыхали 10 лет до того.

Они пришли в дом местного фермера,

фермера-католика, месье Мориса,

и попросили укрыть их.

Он принял их,

и до окончания войны

17 евреев, как мне рассказали,
жили в той деревушке.

Будучи подростком, я спросил тётю:

«Могу я увидеться с месье Морисом»?

Она ответила:«Конечно, я отвезу тебя.
Он ещё жив, навестим его».

И так, ему тогда было 83 или 84 года,

мы поехали к нему.

Мне тогда было интересно,
как любому подростку,

когда мы встретились,

это был седовласый господин,

я спросил его:

«Почему вы так поступили?

Ведь вы так рисковали».

Он взглянул на меня и пожал плечами,

затем ответил по французски:

«On doit».

«Кто-то должен был».

Настолько искренним,

естественным был ответ.

Я убеждён, мы тоже так можем,
помогать искренне, от всей души.

Убедите себя,

что мы сможем справиться с кризисом,

найти пути решения,

и у каждого из нас

есть личные обязательства
способствовать его разрешению.

Потому что речь идёт о нас
и о сохранности наших ценностей,

равно как и о беженцах
и о спасении их жизней.

Благодарю вас.

(Аплодисменты)

Бруно Джуссани: Дэвид , спасибо.
Дэвид Милибэнд: Вам спасибо.

БД: Довольно смелые предложения,

как и ваш призыв к личной ответственности,

но меня смущает одна мысль:

вы упомянули, цитирую:
«исключительное западное руководство»,

которое 60 с лишнем лет назад привело

к дискуссии о правах человека,

конвенциях о статусе беженцев и т.д.

То правление появилось
в свете трагичных событий

в эпоху единого
политического пространства,

а сейчас время политических разногласий.

Беженцы как раз и стали
одним из камней преткновения.

Откуда теперь может появиться
такое руководство?

ДМ: Я соглашусь с вами относительно того,

что руководство, закалённое войной,

имеет иной характер, совсем иной ритм

и совершенно иные взгляды,

чем правление, созданное в мирное время.

Я отвечу, что правление
должно исходить из низов,

а не из элиты.

Зачастую темы выступлений этой недели

касались демократизации власти.

Мы должны сохранить и уберечь демократию

и в то же время привести её в действие.

И когда люди говорят мне:

«Но ведь многие против беженцев»,

я им на это отвечаю:

«Нет, это разделение мнений,

и на данном этапе

те, кому страшно, шумят сильнее,

чем те, кто гордится».

Мой ответ: мы будем
финансово и морально поддерживать,

всячески поощрять наших лидеров,

если мобилизуем собственные усилия.

И в процессе формирования лидерства

следует начать с малого —

объединить усилия в своём обществе,

попытаться создать комфортные
условия для жизни беженцев.

БД: Спасибо, Дэвид.
Благодарю, что пришли.

(Аплодисменты)