Я хочу, чтобы вы представили,
каким прорывом это было
для женщин, которые стали жертвами жестокости
в 1980-х.
Они приходили в отделение экстренной медицинской помощи
с тем, что в полиции называли «бытовая ссора»,
и я видела избитую женщину —
сломанный нос, сломанное запястье,
опухшие глаза.
Как активисты, мы брали Полароид,
фотографировали её,
ждали 90 секунд
и отдавали ей снимки.
И тогда у неё были
необходимые доказательства, чтобы обратиться в суд.
Мы делали то, что было незаметным заметным.
Я делаю это уже 30 лет.
Я принимала участие в социальном движении,
целью которого было положить конец
насилию над женщинами и детьми.
В течение всех этих лет
у меня было абсолютно страстное
и иногда весьма непопулярное убеждение,
что подобная жестокость не является неизбежной,
что она «заучена», а если она «заучена»,
то её можно «забыть обратно», её можно предотвратить.
(Аплодисменты)
Почему я в это верю?
Потому что это правда.
Абсолютная правда.
В промежутке между 1993 и 2010 годами
бытовое насилие над взрослыми женщинами
в США
понизилось на 64%,
и это хорошие новости.
(Аплодисменты)
64%. Как это случилось?
Наши глаза были широко открыты.
30 лет назад женщин избивали,
их преследовали, насиловали,
и никто об этом не говорил.
Не было никакого правосудия.
Как активист — это недостаточно.
Как первый шаг на этом пути,
мы организовали
и создали чрезвычайную
подпольную сеть великолепных женщин,
которые открывали убежища,
а если открыть убежище не получалось,
они открывали двери в свои дома,
чтобы женщины и дети могли быть в безопасности.
Знаете, что ещё мы сделали?
Мы продавали выпечку, мыли машины,
мы делали всё, что могли, чтобы собрать денег,
а затем в какой-то момент мы подумали:
настало время пойти
в федеральное правительство
и попросить их оплатить
такие экстраординарные услуги, которые спасают людям жизни.
Верно? (Аплодисменты)
Шаг второй —
мы знали, что необходимо изменить закон.
Поэтому мы отправились в Вашингтон
и лоббировали первый законодательный акт.
Я помню, как шла по коридорам
Капитолия США,
мне было 30 с чем-то, жизнь имела цель,
и я не могла представить,
что кто-нибудь когда-либо будет чинить препятствия
подобному важному законодательному акту.
Вероятно, я была 30-летней и наивной.
Я слышала о конгрессмене,
у которого было совсем, совсем другое мнение.
Знаете, как он называл
этот важнейший закон?
Он называл его «Долой всё веселье замужества».
Леди и джентльмены, это был 1984 год
и США, и мне бы хотелось тогда иметь Твиттер.
(Смех)
10 лет спустя, после проделанной огромной тяжёлой работы,
мы, наконец-то провели акт «Насилие над женщинами»,
который является актом, меняющим жизнь,
спасший так много жизней. (Аплодисменты)
Спасибо.
Я гордилась быть частью этой работы.
Акт изменил закон
и влил миллионы долларов в местные сообщества.
А что ещё он сделал? Он собрал данные.
Я должна признаться, меня очень увлекают данные.
Фактически, я — ботан данных.
Я уверена, здесь много таких.
Я — ботан данных.
Причина тому — я хочу быть уверена,
что если мы тратим даже 1 доллар, программа работает,
а если она не работает, нам следует изменить план.
Мне также хочется сказать кое-что:
Нам не удастся решить эту проблему
созданием большего количества тюрем
или даже созданием большего количества убежищ.
Задача стоит в расширении экономических прав и возможностей женщин,
исцелении детей, которым была причинена боль,
Предотвращении с большой буквы «П».
Поэтому шаг третий на этом пути —
нам известно, что если мы хотим продолжать развитие на этом направлении,
нам придётся увеличить объём,
увеличить видимость
и придётся привлечь массы.
Зная это, мы отправились в Совет по рекламе
и попросили их помочь нам
создать государственную образовательную кампанию.
Оглядевшись на мир: на Канаду,
Австралию, Бразилию и части Африки, —
мы применили наши знания
и создали первую национальную
государственную образовательную кампанию,
названную «Нет оправдания бытовому насилию».
Посмотрите на один из наших рекламных роликов.
(Видео) Мужчина: Где обед?
Женщина: Ну, я думала, ты придёшь домой двумя часами раньше, и всё убрала, поэтому —
Мужчина: Это что? Пицца. Женщина: Если бы ты позвонил, я бы знала —
Мужчина: Ужин? Готовый ужин — это пицца? Женщина: Дорогой, пожалуйста, не кричи.
Пожалуйста, нет — Оставь меня!
Мужчина: Иди на кухню! Женщина: Нет! Помогите!
Мужчина: Хочешь узнать, что такое больно? (Даёт женщине пощёчину)
Вот что такое больно! Вот что такое больно! (Разбивает бокал)
Женщина: Помогите!
[«Дети вынуждены сидеть и наблюдать. Каков твой урок?»]
Пока мы были в процессе
публикации этой кампании,
О.Д.Симпсон был арестован
за убийство жены и её друга.
Мы узнали, что у него длинное прошлое
бытового насилия.
СМИ стали одержимы.
История о бытовом насилии
перешла с последней страницы —
фактически, никакой страницы — на первую.
Наши ролики заполнили эфир,
и женщины впервые
начали делиться своими историями.
Движения заключаются в моментах.
И мы поймали такой момент.
Позвольте мне соотнести это с контекстом.
До 1980 года знаете ли вы
сколько статей о бытовом насилии
было в газете Нью-Йорк Таймс?
Я вам скажу: 158.
А в 2000-х — более 7 000.
Мы явно внесли перемену.
Но мы всё ещё упускали критический момент.
Так что, шаг четвёртый: Нужно подключить мужчин.
Мы не могли решить проблему
с 50% населения, никак не включённых.
Я уже говорила вам, я — ботан данных.
Национальный опрос сообщил нам, что мужчины чувствовали себя раскритикованными
и не приглашёнными к этой беседе.
Мы заинтересовались, как же нам их подключить?
Как можно заставить мужчин
говорить о насилии над женщинами и девушками?
Мой друг отозвал меня в сторону
и сказал: «Ты хочешь, чтобы мужчины говорили о насилии
над женщинами и девушками. Мужчины не говорят».
(Смех)
Приношу извинения мужчинам в зале.
Я знаю, что вы говорите.
Но он сказал: «Знаешь, что они уж точно делают?
Они точно говорят со своими детьми.
Они говорят со своими детьми как родители, как наставники».
И вот, что мы делали.
Мы встретили мужчин там, где они были,
и создали программу.
Потом у нас состоялось мероприятие,
которое сохранится в моём сердце навсегда,
на котором тренер баскетбольной команды
вёл беседу в комнате, наполненной спортсменами-мужчинами
и мужчинами из всех других сфер жизни.
Он говорил о важности
воспитания мальчиков в мужчин,
и изменения культуры в раздевалках,
и предоставления мужчинам инструментов для построения здоровых отношений.
Внезапно он посмотрел в конец комнаты
и увидел свою дочь,
и позвал её по имени, Микаела.
Он сказал: «Микаела, подойди сюда».
Ей 9 лет, и она смущалась.
Она поднялась к нему,
и он сказал: «Сядь рядом со мной».
Она присела прямо около него.
Он крепко обнял её и сказал:
«Люди спрашивают меня, почему я занимаюсь этой работой.
Я делаю это, потому что я — её отец,
и не хочу, чтобы кто-либо причинил ей боль».
Как родитель, я его понимаю.
Я понимаю.
Зная, что так много изнасилований
происходят в университетских городках,
широко распространённые и с заниженными данными.
Мы многое сделали для взрослых женщин.
Мы должны постараться и для наших детей.
Мы просто делаем. Мы должны. (Аплодисменты)
Мы прошли большой путь
с той поры с Полароидом.
Технология была нашим другом.
Мобильный телефон изменяет ситуацию на мировом уровне
для расширения прав и возможностей женщин,
а Фейсбук, и Твиттер, и Гугл, и Ютуб,
и все социальные сети помогают нам организовывать
и рассказывать наши истории действенным образом.
И тем из вас здесь,
кто помогал создавать приложения
и платформы, как организатор,
я говорю: «Огромное спасибо».
Серьёзно. Я вам аплодирую.
(Аплодисменты)
Я — дочь человека,
который присоединился к одному клубу в жизни, —
Клубу Оптимистов.
Такого нельзя придумать.
Это его дух и его оптимизм
в моей ДНК.
Я занимаюсь этой работой
на протяжении более 30 лет,
и я убеждена, теперь более, чем когда-либо,
в способности людей меняться.
Я верю, что мы можем изогнуть историю людей
в направлении сострадания и равенства,
а также я искренне
и страстно верю,
что насилие не обязано быть частью
состояния человека.
Я прошу вас, будьте с нами,
так как мы создаём будущее без насилия
над женщинами и девушками, и мужчинами и мальчиками повсеместно.
Огромное вам спасибо.
(Аплодисменты)