Поговорим о фактах жизни.
Помните тот разговор в детстве
о сексе
или о наркотиках,
который у вас был с родителями или c кем-то из близких взрослых?
Возможно, нет,
ведь это миф.
О таких вещах с детьми не говорят.
Это же так неловко.
Ну, да, может, и ничего страшного!
Мы десятилетиями перекладывали ответственность за эти факты о жизни.
Тратили на это миллиарды долларов.
Зачем же говорить об этом с детьми, когда можно просто включить телевизор?
О наркотиках я узнал благодаря яйцу и сковороде:
«Это наркотики,
а это твой мозг под наркотиками.
Пшшшшшшш.
Вопросы есть?»
Да, вообще-то, есть.
Но дело не в вопросах.
Дело в данных.
В 1980-х, когда я рос,
родителей приводили в ужас эти данные:
1% учеников выпускных классов пробовали героин,
12% — галлюциногены,
12% — транквилизаторы,
17% — кокаин,
26% — стимуляторы,
и более 50% из нас пробовали марихуану.
Это была эпидемия!
По крайней мере, так нам говорили.
И марихуана была стартовым наркотиком, открывающим путь к более тяжёлым.
Конечно, 92% из нас пили спиртное,
и это убивало нас больше, чем все наркотики, вместе взятые.
Но неважно, это же законно.
Поэтому мы объявили войну наркотикам!
Нэнси Рейган была у нас генералом.
Все наркотики убьют тебя, так что просто скажи: «Нет!»
Просто скажи «Нет!» траве.
Просто скажи «Нет!» кокаину.
Просто скажи «Нет!» всему.
Так просто!
Хотите спасти детей —
нужно запугать их до чёртиков!
На это мы тратили сумасшедшие деньжищи.
Вскоре эта война с наркотиками распространилась ещё и на секс.
Для борьбы со СПИДом мы навязывали детям воздержание.
Когда же до нас, наконец, дошли данные,
знаете, что мы узнали?
От этого никакого толка.
Мы ведь обожаем большие решения для больших проблем, не так ли?
А что, если к фактам о жизни это неприменимо?
Что, если опыт такого разговора невозможно производить массово?
Что, если невозможно нарастить его масштабы?
Это бы сильно огорчило занятых в этой отрасли, не правда ли?
А ведь многие из них действительно хотят помочь.
Кто же тогда?
Мы.
Мы должны говорить с детьми.
Открыто и честно.
Но готовы ли мы быть честными?
Не думаю.
Мы окутываем детство мифами.
Своё детство я провёл в Стоун-Маунтин в штате Джорджия,
в совершенно типичном американском пригороде 1980-х.
Для родителей — край блаженства посиделок за бриджем и игрой в теннис.
А мы, дети, работали над секретным исследовательским проектом,
и свои опыты мы ставили в лесу после занятий,
под одеялами, во время совместных ночёвок,
при каждой выпадавшей нам возможности
расстаться с одеждой и исследовать.
Что это такое —
тело?
Для чего оно?
Нужно было это разгадать —
вот что такое детство.
Это не просто весёлые игры,
это настоящий Манхэттенский проект о наготе.
А потом ты переходишь в среднюю школу,
и бомба срабатывает.
Теперь у тебя не просто тело.
О, нет. Теперь это карикатура.
Вот когда начинается подлинное страдание.
Так что, да, надо говорить с детьми.
Но если вы не будете прежде честны по отношению к собственному опыту,
все ваши слова будут отдавать чушью.
Не переживайте, вы можете поупражняться,
и начать следует с разговора с ребёнком, которого вы досконально знаете —
с собой.
Каким ребёнком вы были?
Что вас беспокоило?
Это было у меня в 13 лет.
Это был худший год.
Секс вызывал у меня безудержный интерес,
а ещё чувство глубокого стыда.
Конечно, такая проблема была не только у меня, отнюдь,
но это было началом пути по наклонной.
На свою беду я докатился до дна,
когда смотрел «Стену» Pink Floyd,
что было плохой затеей для жалкого 13-летнего укурка.
И вот в эту ночь, так или иначе,
мне показалось хорошей идеей сбрить себе брови,
а потом попытаться убить себя, наглотавшись таблеток из аптечки,
что не привело к летальному исходу,
но зато все обратили внимание на брови.
И от этого в средней школе было ещё веселее.
А какое дно было у вас?
Если бы вы могли построить машину времени, перенестись назад и поговорить с тем ребёнком,
что бы вы себе сказали?
Со мной тут просто.
Всё, в чём я на самом деле нуждался, — чтобы кто-то заверил меня,
что всё-таки я нормальная часть этого мира.
Но мне не казалось, что я могу с кем-то поговорить.
Что ещё более странно, я был готов к тому, что в любой момент может материализоваться
путешественник во времени,
ведь я был гиком.
Я не знал, будет ли это мой нерождённый сын
или терминатор T-101.
Но в любом случае было бы шикарно!
Эй, это же я, ты сам, только из будущего, из 2012 года.
У меня для тебя важнейшая информация, но не о будущем, а о прошлом,
когда миллиард лет назад эту планету покрывали одни лишь клетки,
которые только и делали, что боролись, питались и делились;
боролись, питались и делились.
Кроме одной.
Это был твой предок.
Эта клетка поработила остальные,
но раб и господин слились воедино.
А потом эти клетки придумали секс,
а потом они придумали первые тела,
где у каждой клетки было своё дело:
у каких-то — обоняние,
у каких-то — движение,
у каких-то — питание.
А за секс стали отвечать специальные клетки, называемые гаметами.
И эти тела стали громадными.
Ближайшее тело было так далеко, что им приходилось плавать.
Большинство терялись или погибали, поэтому они появлялись массово.
Вскоре океан стал представлять собой непрестанное буйство секса и смерти,
пока 500 миллионов лет назад на сушу не выполз первый зверь.
Суша твёрдая,
потому что тела тяжёлые.
А солнце убивает гаметы.
Для их сохранности
глубоко внутри тела
мать создаёт крохотный океан.
Вне его творится немыслимая жестокость.
Целые новые формы жизни возникают
лишь затем, чтобы вновь исчезнуть.
Проносятся, мелькая, миллионы лет.
Но здесь всё по-прежнему.
Спокойствие.
Просто спокойствие.
Может, нам никогда и не узнать причины,
но из всех возможных тел, что появлялись на этой планете,
это было именно такое тело:
с двусторонней симметрией,
теплокровное,
больше мыши,
но меньше лошади,
с 2 ногами и 10 пальцами,
без хвоста,
с большим мозгом,
речью,
технологиями
и цивилизацией,
с рассветами и закатами на протяжении тысячелетий.
И вот он ты,
13-летний человек,
озадаченный и смущённый темой секса.
Я пришёл, чтобы сказать тебе вот что:
мы не знаем, почему секс появился, почему сохранился.
Почему бы нам просто не клонировать себя так, как делало всё живое миллиард лет назад?
Это ведь гораздо эффективнее.
У нас бы у всех были дети и никаких партнёров.
Может, потому, что генетически различающиеся дети защищены от заболеваний.
До сих пор у нас нет предположений лучше этого.
Поэтому пусть тебя утешает знание того, что даже в далёком будущем,
в 2012 году,
мы всё ещё не знаем, для чего нужен секс.
Это озадачивает.
Но тебя не должно это смущать.
Секс — прекрасная головоломка.
Без него тебя здесь просто не было бы.
Кстати,
не обижай свою сестрёнку.
Она твой лучший друг. Вот увидишь.