Если бы я сказал вам, что это лицо выражает чистую радость,
вы бы назвали меня сумасшедшим?
Я бы не стал вас винить, потому что всякий раз,
когда я смотрю на это Арктическое селфи, меня немного знобит.
Я хочу вам немного рассказать об этой фотографии.
Я плавал недалеко от Лофотенских островов
у берегов Норвегии, за полярным кругом;
температура воды колебалась около температуры замерзания.
А воздух? Вместе с сильным ветром ощущалось как –10,
и я буквально чувствовал, как кровь уходит из рук,
ног и лица и пытается согреть внутренние органы.
Мне ещё никогда не было так холодно.
Но даже с опухшими губами, запавшими глазами и покрасневшими щеками,
я обнаружил, что это то самое место, где я могу испытать настоящую радость.
По поводу боли: психолог Брок Бастиан,
пожалуй, описал её лучше всего, когда сказал:
«Боль — это кратчайший путь к состоянию осознанности.
Она делает нас внезапно чувствительными ко всему происходящему вокруг нас.
Она резко вводит нас в состояние
действительной чувственной осознанности мира, почти как медитация».
Если дрожь — это форма медитации, то меня можно считать монахом.
(Смех)
Прежде чем разбираться с тем, почему кто-то может захотеть
заниматься сёрфингом в чертовски холодной воде,
я бы хотел познакомить вас с тем,
как выглядит один день из моей жизни.
(Музыка)
(Видео) Мужчина: Я знаю, мы надеялись на хорошие волны,
но я не уверен, что кто-то думал, что так и будет.
Не могу перестать трястись.
Мне очень холодно.
(Музыка)
(Аплодисменты)
Крис Бёркард: Фотограф, специализирующийся на сёрфинге, да?
Честно, я даже не знаю, звучит ли это как название профессии.
Мои родители точно так не думали, когда в 19 лет я сказал им,
что увольняюсь с работы, чтобы заниматься делом своей мечты:
голубое небо, тёплые тропические пляжи и круглогодичный загар.
Для меня это было всё, что нужно. Ничего лучше и быть не может.
Фотографировать сёрферов в экзотических туристических местах.
Но была одна проблема.
Чем больше времени я проводил, путешествуя по экзотическим местам,
тем меньше удовольствия получал.
Я отправился искать приключения, а находил только рутину.
Такие вещи, как wi-fi, телевидение, изысканная кухня, сотовая связь,
являются непременными атрибутами переполненных туристами мест
как на побережье, так и в воде.
Вскоре я понял, что начинаю задыхаться здесь.
Я безумно хотел уйти в дикие, открытые места
и отправился на поиски таких мест, которые другие не брали в расчёт,
считая слишком холодными, отдалёнными и опасными для занятий сёрфингом.
Меня это заинтриговало.
Я начал нечто вроде личного крестового похода против рутины,
ведь если я что-то и понял,
так это то, что любая карьера,
даже кажущаяся гламурной карьера сёрф-фотографа,
может стать монотонной.
В попытках преодолеть рутину я кое-что понял:
только треть океанов на Земле тёплые,
и это всего лишь тонкая линия вдоль экватора.
Если я собирался найти идеальные волны,
то они должны быть в холодной местности
с суровыми, бушующими морями,
и именно там я начал искать.
Во время своей первой поездки в Исландию
я понял: я нашёл, что искал.
Я был потрясён природной красотой пейзажей,
но, что ещё важнее, я не мог поверить, что мы нашли идеальные волны
в таком труднодоступном и суровом уголке земли.
Однажды мы вышли на берег,
но увидели только глыбы льда, скопившиеся у берега.
Они создавали барьер между нами и волной,
и нам пришлось лавировать меж них как по лабиринту,
только чтобы выплыть на стартовую позицию.
Как только мы выплыли, мы стали толкать в стороны
эти глыбы льда, чтобы поймать волну.
Это был невероятный опыт, который я не забуду,
потому что в тех суровых условиях
я чувствовал, что натолкнулся на одно из последних тихих мест,
где я обрёл ясность и связь с миром,
чего никогда бы не нашёл на многолюдных пляжах.
Меня это зацепило, поразило. (Смех)
Я постоянно думал о холодной воде,
и с этого момента моя карьера была сосредоточена
на таких суровых природных условиях.
Это привело меня в такие места, как Россия, Норвегия, Аляска, Исландия,
Чили, Фарерские острова и множество других мест.
Больше всего в таких местах мне нравится то,
сколько изобретательности и сил требовалось, чтобы просто добраться туда:
часы, дни, недели, проведённые на Google Earth
в попытках определить отдалённые пляжи или рифы,
до которых мы могли бы добраться.
Транспорт был тоже достаточно разнообразным:
снегоходы, шестиколёсные советские бронетранспортёры,
пара полётов на суперненадёжных вертолётах.
(Смех)
Кстати, я безумно боюсь вертолётов.
Как-то раз мы шли на лодке по бушующей воде
к острову Ванкувер — одному из отдалённых мест для сёрфинга —
нам пришлось беспомощно наблюдать из лодки,
как медведи разоряют наш лагерь.
Они ушли с нашей едой, кусками тента,
ясно давая нам понять, что мы находимся в самом низу пищевой цепи
и что это было их место, а не наше.
Но для меня эта поездка
была свидетельством той дикости, на которую я променял туристические пляжи.
До тех пор, пока я не побывал в Норвегии, (Смех)
я не узнал, что такое настоящий холод.
В этом месте
самые большие и жестокие штормы в мире
накатывают огромные волны, разбивающиеся о побережье.
Мы были на крошечном отдалённом фьорде, за полярным кругом,
где овец больше, чем людей,
и если бы нам потребовалась помощь, её неоткуда было ждать.
Я был в воде и снимал сёрферов,
когда начал идти снег.
Температура стала падать.
Я сказал себе, что ни в коем случае не выйду из воды.
Я проделал весь этот путь и получил то, что и ожидал:
очень холодные условия и идеальные волны.
Несмотря на то, что я не чувствовал пальцев, нажимая на затвор,
я знал, что не уйду.
Я сделал всё, что смог, стряхнул с себя снег — не уйду.
Но тут я почувствовал,
как порывом ветра из долины меня сносит,
и то, что было небольшим снегопадом, быстро превратилось в настоящую метель.
Я начал терять восприятие пространства.
Я не знал, в какой стороне открытое море, а где берег, —
всё, что я мог разобрать, это слабый крик чаек
и бьющиеся волны.
Я знал, это место имеет плохую репутацию:
здесь часто тонут корабли, падают самолёты —
и пока я плыл, начал немного нервничать.
На самом деле, я запаниковал...
(Смех) У меня почти началась гипотермия,
и моим друзьям пришлось помочь мне выбраться из воды.
Не знаю, начал ли я бредить или это было что-то другое,
но они сказали мне позже,
что я всё время улыбался.
Именно в этой поездке,
получив такой опыт, я начал чувствовать,
что каждая фотография была прекрасна,
потому что поймать такой момент было непросто, я был вынужден это заслужить.
Я понял, что вся эта дрожь научила меня кое-чему:
в жизни нет лёгкого пути к счастью.
Всё, чего стоит добиваться в жизни,
заставляет нас страдать хотя бы немного,
и то небольшое страдание, что я испытал, делая такие снимки,
добавило ценности моей работе, стало для меня более значимым,
чем просто попытки заполнить страницы журналов.
Я оставил частицу себя в этих местах,
и то, с чем я ушёл,
было чувство удовлетворения, которое я всегда искал.
Вернёмся снова к этой фотографии.
Легко заметить замёрзшие пальцы и холодные гидрокостюмы
и даже трудности, которые мы преодолели, добираясь туда,
но прежде всего я вижу радость.
Спасибо большое.
(Аплодисменты)