В различные промежутки времени за последние 20 лет
я изучал два основополагающих вида человеческих ощущений,
и это открыло мне много нового в отношении эмоций,
способного стать ключом к революции в психиатрии.
Первое — это то, как мы воспринимаем музыку.
Второе — как мы воспринимаем психоделические препараты,
включая ЛСД, галлюциногенные грибы
и псилоцибин,
являющийся действующим веществом галлюциногенных грибов.
Вы, наверное, спросите: «Что общего у этих двух вещей, помимо Вудстока?»
В конце концов, музыка не имеет физической формы.
Её можно описать как ограниченный набор колебаний в воздухе,
который воспринимают ваши уши.
И может показаться, что у музыки больше общего с эстетикой,
чем с биологией или химией.
Психоделические препараты, напротив, имеют физическую форму.
Это химические соединения, которые при приёме
оказывают прямое воздействие на химические процессы в мозге
и меняют ваше восприятие мира.
Это изменение временно,
но его результаты могут повлиять на ход вашей жизни.
Но давайте признаем:
психоделики теоретически
могут вызвать непредсказуемые и потенциально опасные последствия.
Так что же общего может быть между этими двумя столь разными сущностями?
Я обнаружил, что комбинация музыки и психоделиков
может сильно повлиять на наше здоровье.
Музыка может напрямую влиять на наши эмоции,
ощутимо воздействуя на мозг;
психоделические препараты при надлежащих условиях
могут иметь целебный эффект.
Эти результаты проявляются в виде закономерностей,
которые мы изучаем и сохраняем вместе со снимками мозга.
Комбинация целенаправленного применения
музыки и психоделиков может оказывать ещё более сильный целебный эффект
на пациентов.
Более того, результатом может стать здоровая и счастливая жизнь
более гармоничной личности.
Моё исследование пользы музыки для психического здоровья
началось задолго до того, как я решил этим заняться.
Примерно половину своей жизни я был музыкантом,
играя в самодеятельных оркестрах,
в самодеятельных театрах,
на свадьбах, в группе, исполнявшей сальсу и мере́нге.
Много лет я был членом струнного оркестра в Филадельфии.
А бо́льшую часть своей юности
я был барабанщиком в группе, игравшей каверы песен Weezer и Nirvana,
которая потом стала хардкор-панк-группой.
(Смех)
Именно так.
Барабанщик в панк-группе.
Но только после того как я начал свою карьеру в психологии и нейронауке,
ко мне пришло осознание того, сколь широко и глубоко мы
как биологический вид, как явно, так и косвенно,
применяем музыку в качестве инструмента контроля над своими эмоциями
и для исцеления.
Некоторых из нас музыка поддерживает в сложных ситуациях.
Другим одной только музыки недостаточно.
Меня это привело к захватывающей теме.
Я начал использовать музыку при изучении эмоций и памяти.
Моё первое научное исследование было посвящено ностальгии, вызванной музыкой.
Ностальгия — это сложное щемящее чувство,
которое тесно связано с нашими воспоминаниями.
Зачастую ностальгия появляется в непредвиденных ситуациях.
Наверное, с вами случалось такое, что вы едете по трассе,
включаете радио
или запускаете свою любимую программу музыкальных рекомендаций
и слышите песню, которую не слушали уже сто лет,
и вас немедленно уносит в прошлое,
и вас захватывают воспоминания —
вы не думали об этом годами,
но это было что-то для вас важное?
Может быть, день свадьбы или выпускной,
или рождение вашего первенца,
или смерть любимого человека.
Музыка может стать мощным толчком
к подобным сокровенным и чрезвычайно ярким ностальгическим воспоминаниям.
В каком-то смысле ностальгия глубоко укоренилась в нашем самовосприятии.
В чём сущность нашего истинного «я»?
Вызывая в нас эмоциональные воспоминания,
ностальгия может помочь нам отогнать печаль и одиночество,
пережить угрозу существованию
и осознать неизбежность смерти
на закате наших дней.
В попытке лучше понять, как музыка может вызывать ностальгию
и что в это время происходит в мозге,
я начал работу с компьютерными моделями музыкального восприятия.
Я применил эти модели для изучения активности мозга,
зафиксированной при прослушивании
как не вызывающей, так и вызывающей ностальгию музыки.
И что важно, по крайней мере для меня, помешанного на работе мозга, —
я обнаружил, что ностальгия задействовала большое количество областей мозга,
участвующих на многих уровнях в различных процессах восприятия.
Если музыка, которая не вызывает ностальгию, задействует области
наподобие извилин Гешля,
участвующих в обработке слуховой информации,
или зоны Брока́,
участвующей в обработке грамматики и синтаксиса
не только человеческого языка, но и языка музыки,
то ностальгическая музыка вовлекает помимо этих областей ещё и другие.
В их число входят: чёрная субстанция, используемая в системе поощрений,
передняя островковая доля, вовлечённая в интуитивное восприятие эмоций,
зоны мозга в нижней лобной извилине,
используемые в автобиографической памяти.
Вдобавок ностальгия смогла подключить разветвлённую сеть областей мозга:
префронтальную, лобную, поясную кору; островковую, теменную, затылочную доли
и подкорковые структуры мозга,
охватывающие практически все мыслительные способности.
Это может объяснить, почему ностальгия может так серьёзно влиять на нас.
Но каким бы сильным мгновенным эффектом ни обладало облегчение,
вызванное ностальгической музыкой, оно в итоге пропадает.
Ностальгия — это скорее пластырь,
чем антибиотик
и далека от хирургической операции над нашим эмоциональным здоровьем.
Музыка может вызывать ностальгию,
музыка и ностальгия влияют на наши чувства,
но как сделать так, чтобы эти чувства остались?
Исследовав влияние ностальгии на мозг,
я присоединился к группе в университете Джонса Хопкинса,
изучавшей эффекты психоделиков.
Я быстро понял, насколько сильно музыка может
повлиять на человека, находящегося под воздействием психоделиков.
В прошлом я был раздосадован трудностью точного прогноза того,
какие именно реакции вызовут те или иные музыкальные стимулы
у определённой личности.
Песня, вызывающая ностальгию у одного человека, может легко оставить равнодушным
или вызвать отвращение у другого.
Я начал понимать, как глубоко музыка влияет на большинство людей,
находящихся под воздействием психоделиков.
Уже с конца 50-х годов
стало очевидным значение музыки в процессе помощи
восприятию психоделических ощущений.
Мы продолжаем эту традицию в современных исследованиях,
прося волонтёров слушать музыку
во время сеанса психоделической терапии.
И несмотря на то, что большинство людей перед началом сеанса
было незнакомо с музыкой, которую им играли,
по завершении сеанса
наши волонтёры буквально молили нас дать им плейлист.
И некоторые из них утверждали, что продолжали слушать песни,
тронувшие их больше всего под воздействием психоделиков,
недели, месяцы и даже многие годы после эксперимента.
Каким-то образом эти песни становятся пусковым механизмом,
возрождающим самые сильные, действенные и глубокие ощущения,
которые люди испытывали во время психоделического сеанса.
Конечно, я должен был выяснить, в чём же тут дело.
Я начал готовить пачки анкет,
тонко продуманные эксперименты
и большие, навороченные томографы
в попытке определить, что могло происходить
во время этих экспериментов,
что могло объяснить причину глубины воздействия, с которым сталкивались люди.
На базовом психологическом уровне
мы с коллегами обнаружили, что,
например, ЛСД может усиливать положительные эмоции,
возникающие исключительно при прослушивании музыки.
Уже само по себе это имеет значение как для здоровых личностей,
так и для людей с нервными расстройствами, вызванными употреблением наркотиков.
Но что происходило в мозге?
Ранее мы узнали, что весь мозг целиком слушает ностальгическую музыку.
Применяя компьютерные модели музыкального восприятия
для изучения мозговой активности, зафиксированной при прослушивании музыки
под действием ЛСД,
мы обнаружили, что весь мозг целиком слушал музыку,
а психоделики усиливали эффект.
Если ностальгия может задействовать области мозга, отвечающие за язык,
память и чувства,
то психоделики использовали те же области
в два раза более эффективно.
Такие участки мозга, как тала́мус,
передающий сенсорную информацию,
или медиальная префронтальная кора
и задняя поясная кора,
которые использовались в памяти, для эмоций и для мысленных образов.
Эти области мозга были задействованы в четыре раза более активно
под действием ЛСД, чем без него.
При использовании психоделиков счётчики зашкаливают.
Сенсорная информация воспринимается в голове гораздо более ярко;
эмоции, воспоминания и воображение пылают.
Возможно, во время этих ощущений происходит массовое, мощное вовлечение
широкого диапазона областей мозга,
что является необходимым ключом для начала перемен,
выделяющим эти препараты и ощущения из числа других.
Эффект может быть долговечным.
Изучая здоровых людей,
я показал на примере волонтёров, что одиночная высокая доза псилоцибина
может сократить срок действия негативных последствий как минимум на неделю
и увеличить срок действия положительных последствий
как минимум на месяц после принятия препарата.
Сокращение негативных последствий,
наблюдаемое нами после введения псилоцибина,
сопровождалось снижением реакции области мозга,
известной как миндалевидное тело,
на эмоциональные раздражители в течение недели после введения препарата.
В отдельном исследовании пациентов с клинической депрессией
мы не только обнаружили значительное снижение тяжести депрессии
у большинства наших пациентов после двойной дозы псилоцибина,
но и заметили также снижение реакций в миндалевидном теле
на стимулы, вызывающие отрицательные эмоции,
через неделю после приёма псилоцибина.
Снижение реакций в миндалевидном теле
было связано с устойчивым уменьшением тяжести депрессии
в течение как минимум трёх месяцев после введения псилоцибина,
но, честно говоря, мы всё ещё продолжаем подсчёт.
Так что всё это означает?
Это означает, что музыка и психоделики
на какое-то время могут изменить мозг,
и это может привести к изменениям в нервной сети,
которая может быть запутанным клубком негативных предрассудков.
Это может подарить людям временное облегчение
от тисков отрицательных эмоций.
Возможно, этого будет как раз достаточно для того, чтобы кто-то посмотрел
на самого себя и свою жизнь под другим углом
и начал путь к исцелению после лет депрессии.
Эти препараты находятся на ранних стадиях исследования,
но уже изучается возможность их применения по широкому спектру медицинских показаний.
Растёт число доказательств,
что психоделики могут помочь при лечении расстройств настроения:
клинической депрессии,
резистентной депрессии,
а также депрессии и тревожности,
сопровождающих поздние стадии рака.
Становится всё больше свидетельств того, что психоделики могут быть эффективны
в лечении широкого спектра расстройств,
связанных с курением, алкоголизмом и употреблением кокаина.
Дополнительные исследования либо сейчас планируются,
либо уже проводятся.
Их цель состоит в определении, могут ли психоделики помочь
при более широком спектре трудноизлечимых расстройств,
таких как ОКР, ПТСР,
анорексия и расстройства, связанные с употреблением опиоидов.
Возможно, теперь имеет смысл притормозить
и спросить: «Неужели психоделики преподносятся как панацея?»
Если это так, то мы имеем полное право на скепсис.
Как возможно такое, что очень узкий набор веществ будет столь эффективен
при лечении такого большого количества разнообразных расстройств?
Вот что нам нужно принимать во внимание.
Некоторые из этих расстройств обладают схожими чертами.
На определённом уровне
расстройства настроения и последствия наркомании негативно влияют
на связь с нашим истинным «я».
Психоделики могут решить эту проблему.
Психоделики и музыка могут нанести двойной удар
на психологическом нейронном уровне, например по негативным эмоциям,
которые выражаются в виде многочисленных расстройств.
Возможно, использование подобных трансдиагностических процессов
это то, что нужно для помощи людям,
чтобы они развили в себе необходимые возможности для начала восстановления
после лет депрессии и наркомании.
Говорят, что нельзя снова произвести первое впечатление,
и возможно, что в случае психоделиков так оно и есть.
В конце концов, сколько бы ни поступало информации
о потенциальных терапевтических эффектах этих препаратов,
печальная слава 60-х и 70-х всё ещё вызывает общественное осуждение:
мифы о сильной зависимости от этих препаратов,
или мифы о генетических аномалиях
и врождённых дефектах после применения препаратов,
или опасения, что человек может потерять рассудок
и сойти с ума.
А самым распространённым
является мнение, что все эти эффекты абсолютно реальны
и являются неизбежным последствием применения этих веществ.
Возможно, настало время изменить своё мнение.
Не стоит ожидать, что психоделические препараты подойдут для всех.
Не стоит ожидать, что психоделические препараты решат все проблемы.
Эти мощные вещества
должны применяться при строго определённых обстоятельствах.
И определённо есть люди,
для которых психоделики невероятно опасны.
Но...
Антибиотики, ошибочно назначенные не тому человеку,
могут быть чрезвычайно опасны, если не хуже.
Но правильно назначенные человеку
антибиотики спасают жизни.
Правильно назначенные
психоделические препараты могут спасать жизни.
Иногда кажется, что невозможно исцелить нашу душу и тело
и начать духовно расти.
Но я искренне уверен в том, что в каждом из нас
есть необходимая для этого внутренняя сила.
Проблема в том, чтобы найти эту силу и начать её использовать.
И, возможно, психоделики и музыка смогут в этом помочь.
Вместе с музыкой психоделики могут открыть наше сознание к переменам,
дать ему нужное направление,
снова соединить нас с нашим истинным «я»
и открыть путь,
который позволит нам принести пользу миру
и вновь стать
самими собой.
Спасибо.
(Аплодисменты)