Я выросла в очень маленьком провинциальном городке
в Виктории.
У меня было вполне нормальное, ничем не примечательное воспитание.
Я ходила в школу, гуляла с друзьями,
ссорилась с младшими сёстрами.
Всё было, как у всех.
А когда мне было 15, член местной общины
связался с моими родителями
по поводу моей номинации
на получение общественной награды за достижения.
Мои родители ответили: «Прекрасно,
но тут есть одна явная проблема:
у нее нет никаких достижений». (Смех)
И они были правы.
Я ходила в школу, получала хорошие отметки,
немного подрабатывала после школы
в парикмахерской моей матери
и много времени проводила, глядя
«Баффи — истребительница вампиров» и «Лето наших надежд».
Знаю: какое противоречие!
Но они были правы:
я не делала ничего такого исключительного
совсем.
Не делала ничего, что можно было рассматривать как достижение,
если исключить из уравнения инвалидность.
Годами позднее, на моём втором году преподавания
в одной из школ Мельбурна,
через 20 минут после начала урока юриспруденции для 11-го класса
один мальчик поднял руку и сказал:
«Мисс, когда вы уже перейдёте к своему выступлению?»
Я ответила: «К какому выступлению?»
Видите ли, я рассказывала им
о законе диффамации уже добрых 20 минут.
Он сказал: «Ну как же,
ваша мотивационная речь.
Когда люди в креслах появляются в школе,
они обычно говорят всякие вдохновляющие речи».
(Смех)
«Обычно в большом зале».
Тогда-то меня и осенило:
этот ребёнок сталкивался с инвалидами не иначе,
как с объектами для вдохновления.
Но мы ими не являемся.
Причём его вины в том нет.
Так думают многие.
Для многих из нас инвалиды — не наши учителя,
не наши врачи или маникюрши.
Мы — не настоящие люди. Мы нужны, чтобы вдохновлять.
И по сути, сижу я тут в этом кресле
на этой сцене,
и вы, вероятно, ожидаете,
что я вас сейчас вдохновлю. Верно? (Смех)
Да.
Что ж, леди и джентльмены, боюсь,
я вас сильно разочарую.
Я не собираюсь вас вдохновлять.
Я здесь, чтобы рассказать вам,
что нас обманывали по поводу инвалидности.
Да, мы купились на ложь,
что инвалидность — Плохая Штука, с большой «П» и «Ш».
Это Плохая Штука, и жить с инвалидностью —
нечто, что делает вас исключительным.
Это вовсе не Плохая Штука,
и исключительным она вас не делает.
За последние несколько лет
мы смогли ещё сильнее распространить эту идею
благодаря социальным сетям.
Вы, вероятно, видели подобные изображения:
«Единственная инвалидность в жизни — неправильное отношение».
Или вот: «Твоя отговорка неполноценна». Действительно.
Или такое: «Прежде чем всё бросить, попытайся!»
Это только парочка примеров,
но таких изображений полным-полно.
Может, вы видели такое,
где изображена девочка без рук,
рисующая картинку карандашом, зажатым во рту.
Или ребёнка, бегущего
на углепластиковых протезах ног.
Такие изображения,
коих так много,
мы называем «вдохновительным порно».
(Смех)
Я использую термин «порно» намеренно,
так как они овеществляют одну группу людей
в интересах другой.
В данном случае мы овеществляем инвалидов
ради интересов здоровых людей.
Цель таких изображений —
вдохновить вас, замотивировать,
так чтобы можно было посмотреть на них
и подумать: «Насколько бы плоха ни была моя жизнь,
могло бы быть и хуже.
Я бы мог быть вот этим человеком».
А что, если вы и есть этот человек?
Я потеряла счёт количеству раз,
когда незнакомцы подходили ко мне,
говоря, что считают меня смелой,
воодушевляющим примером —
и это задолго до публикации
моих работ.
Они, вроде как, поздравляли меня,
что мне удаётся встать по утрам,
помня при этом собственное имя. (Смех)
Это и есть овеществление.
Эти и другие изображения
овеществляют инвалидов
в интересах здоровых людей.
Они для того, чтобы вы смогли на них посмотреть
и понять, что для вас дела не обстоят так уж плохо,
посмотреть на свои проблемы со стороны.
Жизнь людей с ограниченными возможностями
на самом деле по-своему трудна.
Нам приходится преодолевать разные трудности.
Но эти трудности —
вовсе не те, что вы думаете.
Они не связаны с телом.
Я говорю намеренно «люди с ограниченным возможностями»,
так придерживаюсь так называемой «социальной модели инвалидности»,
которая гласит, что мы более ограничены
обществом, в котором живём,
чем собственным телом или диагнозом.
Я прожила в этом теле долгое время.
Оно меня вполне устраивает.
Оно выполняет то, что мне нужно,
и я научилась использовать его на максимум его возможностей
так же, как и вы.
И то же самое с этими детьми на этих изображениях.
Они не делают ничего исключительного.
Они просто используют свои тела
на максимум их возможностей.
Так неужели справедливо овеществлять их,
как мы это делаем,
распространять такие изображения?
Когда люди говорят: «Ты воодушевляешь», —
они произносят это, как комплимент.
И я знаю, почему.
Из-за той лжи, из-за того, что мы купились на ложь,
будто инвалидность делает человека исключительным.
А, по-честному, это не так.
Я знаю, о чём вы думаете.
Сижу я тут, ругая вдохновение,
а вы думаете: «Ради Бога, Стелла,
неужто тебя ничего не вдохновляет?»
Вдохновляет.
Я постоянно учусь новому у других инвалидов.
Только не тому, что мне больше повезло.
А тому, что гениально
использовать щипцы для барбекю,
чтобы подобрать упавшие вещи. (Смех)
Я учусь искусному трюку зарядки
мобильного телефона от батареи инвалидной коляски.
Гениально!
Мы учимся друг у друга силе и выдержке
не в том, чтобы справляться с нашим телами и диагнозами,
а вопреки миру, который выделяет
и овеществляет нас.
Я действительно считаю, что эта ложь об инвалидности —
величайшая несправедливость.
Она делает нашу жизнь сложнее.
А эта цитата: «Единственная инвалидность в жизни —
неправильное отношение» —
причина, по которой это чушь,
в том, что это просто неправда
в силу социальной модели инвалидности.
Никогда улыбка лестничному пролёту
не превратит его в пандус.
Никогда. (Смех) (Аплодисменты)
Улыбка экрану телевизора
не заставит появиться субтитры
для тех, кто не слышит.
Никакое стояние посреди книжного магазина
и излучение позитивной энергии
не превратит все книги в книги со шрифтом Брайля.
Такого просто не произойдёт.
Я хочу жить в мире,
в котором инвалидность — не исключение, а норма;
в мире, где 15-летняя девочка,
смотрящая в своей комнате
сериал «Баффи — истребительница вампиров»,
не рассматривается нами, как достигшая чего-то,
потому как делает она это сидя.
Я хочу жить в мире,
в котором у нас нет таких заниженных ожиданий
от инвалидов,
что мы поздравляем их, если они поднялись утром
и помнят своё собственное имя.
Я хочу жить в мире, в котором ценятся
истинные достижения инвалидов,
в мире, где одиннадцатиклассник
из школы Мельбурна
ни на йоту не удивится,
что его учитель сидит в инвалидном кресле.
Инвалидность никого не делает исключительным,
а сомнения в своей компетентности относительно инвалидности — делает.
Спасибо.
(Аплодисменты)