Мимо вас проходит женщина, похожая на меня.
Что вы о ней подумали?
Мать? Беженка?
Жертва притеснений?
А вдруг она кардиолог,
адвокат
или местный политик?
Оглядывая меня с ног до головы,
вы думаете, что мне, наверное, жарко
или что я надела это, подчиняясь воле мужа?
А если я подниму платок вот так?
Одна и та же женщина, в той же самой одежде,
но то, что о ней подумают другие,
зависит от способа ношения платка.
Не бойтесь, моя речь не о хиджабе.
Бог свидетель: мусульманки — это гораздо большее,
чем выбранный ими способ ношения платка.
Моя речь о преодолении собственных предубеждений.
Что, если бы вы узнали,
что я была инженером гоночных автомобилей
и даже разработала собственный и руководила гоночной командой?
Это правда.
А что, если я 5 лет занималась боксом?
Ведь и это правда.
Удивлены?
Почему?
Понимаете, дамы и господа,
причина вашего удивления —
неосознанная предвзятость,
по-простому — предрассудок.
Именно из-за него многие талантливые люди
не получают определённые должности,
особенно в области политики.
Привет Федеральному Кабинету Австралии!
(Аплодисменты)
Для начала разберёмся:
предрассудки — это не то же самое,
что сознательная дискриминация.
Я не обвиняю никого в расизме, сексизме, и прочих «измах».
Я вовсе не об этом.
Предубеждения — часть жизни.
Они фильтруют для нас информацию о мире,
и я никого за это не виню.
Предубеждения надо не осуждать,
а распознавать,
признавать и смягчать.
Предубеждения — расовые,
гендерные,
классовые, образовательные, по отношению к инвалидам —
всегда направлены против «других»,
не таких, как мы.
Но если мы хотим жить в мире,
в котором ваши пол, цвет кожи или религия
не определяют ваше будущее
и все имеют равные возможности,
нам всем стóит приложить небольшое усилие,
чтобы стать выше предубеждений.
В 1970-80 годах был проведён эксперимент,
доказывающий необоснованность предрассудков.
В оркестры тогда набирали в основном мужчин,
лишь иногда там оказывались максимум 5% женщин.
Предполагалось, что мужчины лучше играют.
Ключевое слово — предполагалось.
Но в 1952 году Бостонский Симфонический оркестр
в порядке эксперимента
перешёл на слепое прослушивание.
Претенденты играли, скрываясь за экраном.
Забавно,
но эксперимент не выявил никакой разницы,
пока кандидатов не попросили снимать обувь
перед входом в аудиторию,
поскольку цоканье каблучков
сразу же выдавало девушек,
и их отсеивали.
А теперь самое интересное:
«слепое» прослушивание увеличило шансы
девушек пройти отбор
на 50% от первоначального уровня.
Почти втрое больше шансов попасть в оркестр.
О чём это говорит?
Во-первых, мужчины, простите, но вы не играете лучше нас,
просто создавалось такое впечатление.
Предрассудок определял исход ситуации.
Только что мы осознали и признали
существование предрассудков.
А они есть у всех.
Представьте ситуацию:
отец с сыном попадают в аварию.
Отец погибает на месте.
Сыну требуется срочная операция.
Хирург, осмотрев его, вдруг говорит:
«Я не смогу провести операцию».
«Почему?»
«Этот мальчик — мой сын».
Знаете, в чём подвох?
Дамы и господа,
хирургом была его мать.
Поднимите руку — не стесняйтесь —
те, кто решил, что хирург — мужчина?
Это проявление наших подсознательных предрассудков.
И теперь осталось лишь это признать
и найти способ перешагнуть через них.
Только так мы с ними справимся.
Ещё одна забавная штука — квоты.
Квоты напрямую связаны с темой подсознательных предубеждений.
И об этом довольно часто говорят.
Но это обесценивает личные качества работника.
Я хочу, чтобы меня выбирали не за сочувствие к моему полу,
а за мои навыки и опыт,
за то, что я лучший кандидат на эту должность.
Даже сами женщины-инженеры
считают это справедливым.
Мне и самóй всё это знакомо.
Но если идея личных заслуг верна,
то почему в эксперименте, проводимом в Йеле в 2012 году,
среди абсолютно одинаковых резюме на должность лаборанта
именно Дженнифер признавали менее компетентными,
реже приглашали на работу
и платили меньше, чем Джонам?
Это те же предрассудки,
но мы можем и должны их преодолеть.
И знаете, что интересно?
Ряд исследований разоблачил
парадокс «заслуженности».
Забавно: именно организации,
заявляющие, что главное в работнике — опыт и знания,
имеют тенденцию
чаще нанимать мужчин и платить им больше.
Очевидно, «заслуги» — чисто мужское качество.
Ну да ладно.
Так вы думаете, что знаете
обо мне всё, судя по моей внешности?
Можете представить, что я управляю вот этим?
Хожу такая и командую:
«Ну чё, ребят, получается? Сейчас помогу!»
Так вот, я рада, что можете...
(Аплодисменты)
Ибо это, дамы и господа, моя ежедневная работа.
Интересная работа, иногда забавная.
Вообще-то, в Малайзии
мусульманка на буровой — обычное явление,
таких там очень много.
И вот однажды
подхожу я к одному парню и говорю:
«Вот бы мне заняться серфингом!»
А он мне: «Яссмин, уж не знаю, как ты будешь сёрфить
во всей этой одежде,
да и чисто женских пляжей не бывает».
А потом парень выдаёт:
«Ты, вроде, руководишь организацией
"Юность без границ"?
Ты бы лучше изобрела мусульманский купальник
"Юность без плавок"».
(Смех)
Я такая: «Спасибо, так и сделаю!»
Другой парень советовал мне
есть побольше йогурта,
ибо «молочнокислая культура — это единственная культура в этих местах».
И, боюсь, он в чём-то прав.
На разных рабочих местах царит однообразие,
особенно на руководящих постах.
В 2010 году
Австралийский Национальный Университет в качестве эксперимента
разослал 4 000 одинаковых резюме
о приёме на работу по окончании учёбы.
Чтобы добиться стольких же собеседований, как у соискателей с английскими именами,
китайцам пришлось посылать на 68% заявлений больше,
средневосточным именам, как моё —
на 64% больше заявок.
Итальянцам повезло,
им нужно было перестараться лишь на 12%.
То же наблюдается и в Силиконовой долине.
61% работников Google — белые,
30% азиатов, 9% афроамериканцев,
латиноамериканцев и прочих.
В остальном мире технологий дела не намного лучше,
и все это признают,
но пытаются ли исправить ситуацию?
Навряд ли.
Исследование, проведённое
представителями Грин-Парка показало, что
более 50% компаний списка FTCE-100
не имеют темнокожих в качестве руководителей
любого уровня.
А две компании из трёх не имеют исполнителей
из числа меньшинств.
Ну, я вам тут наговорила много всего.
И вы, наверное, думаете: «Как всё плохо! Что делать-то?»
Во-первых, признание проблемы — это уже немало.
Мы поняли, насколько губительны предрассудки
для шансов и возможностей.
Но, может быть, вы думаете:
«Я-то белый, меня это вообще не касается».
Давайте я вам предложу решение.
Как я уже говорила,
если мы хотим сделать этот мир лучше,
доступнее для всех людей,
любого пола, расы и религии,
мы должны стать частью решения проблемы.
Кстати, автор Йельского эксперимента с резюме
предложила своё решение.
Она заметила, что у успешных женщин
есть нечто общее:
у них были прекрасные наставники.
Итак, наставничество, о нём мы слышали и прежде,
этот термин сейчас в ходý.
Я призываю вас всех —
пусть каждый из вас поддержит кого-то, кто отличается от вас.
Никто не откажется помочь знакомому
или принадлежащему
к «вашей» группе.
Если я вижу — идёт мусульманка какая-то невесёлая,
я подойду и спрошу: «В чём дело? Может, потусуемся вместе?».
С кем-то вы учились в школе
или играли в футбол —
им-то мы непременно поможем.
Но с теми, кто вам не знаком, с кем у вас мало общего —
с ними бывает сложно наладить контакт.
Но если вы поможете абсолютно непохожему
на вас человеку,
в чём бы ни заключалась эта непохожесть,
это всё равно, как если бы вы открыли дверь тому,
кто пытался пройти сквозь стену.
Потому что, видите ли, дамы и господа, в мире нет справедливости.
Люди не рождаются в одинаковых условиях.
Я родилась в одном из беднейших городов мира — Хартуме,
я темнокожая, я женщина, к тому же мусульманка
в мире, не очень дружелюбном к мусульманам
по не зависящим от меня причинам.
И вместе с тем, у меня были преимущества:
прекрасные родители,
возможность получить образование
и счастье эмигрировать в Австралию.
Но самая большая моя удача — это мои наставники,
люди, открывшие мне двери там, где я видела стены.
Один из них сказал мне:
«Занятная у тебя история.
Давай-ка запишем её и поделимся с людьми».
Или другой, он сказал:
«Я знаю, что ты совсем не к месту на австралийской буровой вышке,
но давай попробуем».
И вот я здесь.
И я не одна такая.
Я знаю людей, бывших в таком же положении,
которым повезло встретить наставников.
Один молодой мусульманин в Сиднее
воспользовался помощью наставника
и организовал поэтический слэм в Бэнкстауне.
Теперь он знаменитость.
И он может влиять на других, изменять их жизни.
Или девушка в Брисбане.
Беженка из Афгана,
очень плохо говорящая по-английски.
Её наставники помогли ей стать врачом.
В 2008 году она получила приз Молодого Квинслендца года.
Её история вдохновляет.
По сценарию это должно было легко соскользнуть.
Это я.
И в робе была я.
И в хиджабе, в самом начале, тоже была я.
Предложили бы вы мне наставничество,
увидев меня в этих видах?
Все они — это я.
Стóит взглянуть на мир поверх предубеждений
и увидеть того, кто нуждается в поддержке и не похож на нас.
Потому что изменения требуют времени,
а я не самый терпеливый человек в мире.
И если мы готовы к этим переменам,
готовы создать мир,
где перед каждым будет полный набор возможностей,
тогда начинайте открывать людям двери.
Вы можете думать, что вас не касаются проблемы других людей.
Но вы тоже являетесь частью системы,
а значит и частью решения.
Не знаете, где найти непохожих на вас?
Пойдите туда, где обычно не бываете.
Преподаёте в частной школе —
загляните в государственную.
Посетите центр обучения для беженцев.
Работаете в офисе?
Проверьте, как дела у растерявшегося стажёра.
Уж я-то знаю, каково ему,
откройте перед ним двери.
Не надо покровительствовать. Мы не жертвы.
Но открывая возможности для них, вы увидите,
сколькими возможностями обладаете сами.
У вас есть ключи от таких дверей,
о которых другие даже не знают,
не подозревая о своём незнании.
Дамы и господа,
в нашем обществе дефицит возможностей,
главным образом из-за предрассудков.
Но мы с вами в силах это изменить.
Сегодня вам удалось взглянуть поверх стереотипов,
взглянуть на мир с другой точки зрения
и узреть чудо разнообразия.
Я призываю вас пересмотреть ваши укоренившиеся убеждения,
потому что, могу поспорить,
они, вероятнее всего, ошибочны.
Спасибо.
(Аплодисменты)