Когда мне было 20 лет, я находился на вершине успеха.
Я изучал восточноазиатскую культуру
и как раз выиграл
престижный грант на обучение от правительства Японии.
Они брали на себя все расходы
за год моего пребывания в Токио
с целью изучения языка и культуры.
Для ограниченного в средствах студента это был счастливый билет.
В один из дней в университете проводилась ярмарка здоровья,
и я, забавы ради, решил проверить давление.
На удивление оно оказалось очень высоким, и медсестра отправила меня
в университетскую клинику для прохождения дополнительных исследований,
которые показали наличие белка в моче.
Это плохой показатель,
поэтому я поспешил на приём к врачу,
и всего через пару недель
у меня диагностировали
неизлечимое аутоиммунное заболевание, подрывавшее работу почек.
По мнению врача мне оставалось жить в лучшем случае пять лет.
В мгновение ока
моя жизнь развалилась на части.
Хуже всего было осознавать, что мне придётся отказаться от гранта
(Смех)
и остаться в Огайо, где я и живу, для прохождения курса лечения.
Когда первое потрясение пошло на спад,
я стал присматриваться к однокурсникам.
Они перебрасывались летающим диском фрисби,
устраивали вечеринки,
напивались,
а я был вне себя от злости:
мне было всего 20 лет,
и я умирал.
Умом я понимал,
что злость и негодование не приведут ни к чему хорошему,
но намного важнее было понять, как я смогу справиться со всем этим.
Мысленно я раз за разом возвращался к моей любимой теории,
описывающей путь героя.
Это универсальный цикл событий,
который проходит любой главный герой, покинувший свою зону комфорта
и, согласно некоему зову, вставший на путь опасных испытаний.
Если ему удаётся выдержать все испытания,
то он преображается, становится сильнее
и начинает новую жизнь.
Тогда я подумал:
«Может ли заболевание почек стать для меня тем самым зовом?»
Я начал осознавать,
что к лечению болезни можно подойти не только на физиологическом уровне,
но и на духовном.
Но только как?
Это ведь не то же самое, что позвонить врачу и взять у него рецепт.
И вдруг,
словно догадываясь о моих переживаниях,
мой профессор по религиоведению познакомил меня с классическим трактатом
по практике дзен-медитации.
В Японии исторически дзадзен практиковали воины.
Во время медитации они фокусировались на избавлении
от страха и других эмоций, возникающих при осознании своей смертности.
Мне очень понравилась возможность примерить на себя звание воина
и в борьбе с болезнью вооружиться дзен-медитацией.
Ночи напролёт
я сидел в своей душной мансардной квартире,
скрестив ноги и закрыв глаза,
и вёл бой в стиле дзен
с мрачнейшей частью своей жизни.
Одного за другим,
я встретил всех своих внутренних демонов.
Я наблюдал за ними и мирился с их существованием,
а они день за днём
становились всё меньше,
и также день за днём,
очень медленно
им на смену приходило
состояние покоя.
Дзен-медитация
дала мне возможность работать с сознанием,
а в тот период жизни это было единственное, на что я мог влиять.
Так прошёл год,
затем второй, а потом и четвёртый,
и мне нужно было начинать зарабатывать на жизнь.
Для себя я решил,
что буду заниматься только тем, чем всерьёз увлекаюсь.
Это привело меня в магистратуру,
где я обнаружил лабораторию, основанную выдающимся психологом,
изучавшим потоковые состояния —
моменты повышенной концентрации внимания,
позволяющие нам особенно ярко осознавать себя живыми.
Он обнаружил, что люди, способные переходить в состояние потока,
демонстрировали лучшее отношение к себе и взаимоотношения с окружающими,
а также острее ощущали жизнь и её смысл.
Поток стал для меня научным описанием того, что я изучал в философии-дзен.
В конце концов мы перевели лабораторию
с факультета психологии на факультет менеджмента,
где у меня появилась возможность изучать успешных людей,
уже долгое время практиковавших так называемое осознанное внимание.
Этот метод, подобно дзен, является тренировкой разума,
и его основная задача состоит в том,
чтобы помочь вам позабыть о прошлом
и не зацикливаться на будущем,
переключив внимание на настоящее, на то, что происходит здесь и сейчас.
Жизненный багаж этих людей был самым разнообразным.
Среди них были директора крупнейших компаний,
архитекторы с мировым именем, кинодеятели, художники, музыканты, писатели,
и я спрашивал их:
«Какой вы думаете была бы ваша жизнь,
без применения метода осознанного внимания?»
Они отвечали:
«У меня насыщенная жизнь.
Мне постоянно приходится разрываться между множеством совершенно разных дел,
и если бы я не умел оставаться собранным, эмоционально и психически стабильным,
то, скорее всего, уже бы умер».
И тут меня осенило:
в менеджменте как дисциплине кое-чего не хватает.
Обучение менеджменту
строится в первую очередь на описании внешних фракторов,
и очень мало или даже почти ничего
не говорится о внутренних процессах.
Я чувствовал, что в этом кроется потенциал.
Получив добро от университета,
я создал обучающий курс, который ставил перед управленцами очень непростые задачи:
научиться концентрироваться при постоянном наличии
отвлекающих факторов,
методично отслеживать собственные эмоциональные реакции
и решительно взглянуть в глаза
своему эго.
Этот курс не был рассчитан на слабонервных,
но, к моему удивлению,
люди на него записывались!
Один из учеников, руководитель компании, добирался на занятия три часа.
Коллеги предупредили меня о нём, сказав, что это «очень сложный человек».
Их пугали его тяжёлый взгляд и вспыльчивость,
и они, словно бы с лёгкой издёвкой, пожелали мне,
на тот момент самому молодому сотруднику факультета,
удачи.
Казалось, что меня бросили на съедение львам.
Он сел прямо напротив меня
и какое-то время хранил молчание.
Но постепенно он стал открываться.
Он признался, что просто тонет
в море электронных писем и требованиях клиентов ответить незамедлительно.
Постоянная мультизадачность превратила его жизнь в безумство,
а необходимость покорения всё новых вершин усиливала стресс.
Но начав работу над собой,
он сознался,
что вопреки здравому смыслу
ему нравилось разыгрывать роль жертвы.
Возможно, вам это не кажется чем-то особенным,
но для этого управленца подобное признание
стало поворотной точкой в судьбе.
Со временем он начал замечать
свою жёсткость и безразличие к окружающим,
что стиль его управления больше походил на самодурство,
а он сам терялся в пучине собственных эмоций.
Он написал мне:
«Я начинаю замечать свою зацикленность на себе,
своей гордости, тщеславии и алчности».
Больше всего его удивило то,
что когда он был открыт, незащищён и уязвим,
он чувствовал себя сильнее и свободнее.
«Возможно, — говорил он, —
я начинаю понимать, что значит сострадание».
По окончании курса в его глазах появилась улыбка,
и я спросил, как занятия повлияли на его личную жизнь.
«Я осознал, — сказал он, —
что у меня уже 35 лет нет никакой личной жизни.
В прошлом у меня были длинные волосы
и меня интересовали сознание и духовность.
Но потом я женился,
родились дети
и я понял, что должен содержать семью.
Я начал работать
без передышки,
и все мои увлечения незаметно растворились».
Со слезами он добавил:
«На днях жена сказала мне:
"Я не знаю, что происходит,
но внезапно ты вновь стал тем мужчиной, за которого я вышла замуж"».
Этот момент стал для меня моментом прозрения:
перемены, произошедшие в жизни этого «сложного человека»,
указали направление, в котором следовало двигаться мне.
Я отказался от многообещающей исследовательской карьеры в пользу того,
чем, как мне казалось, я и должен заниматься.
Я преподаю уже десять лет,
а тот руководитель стал первым моим учеником в длинном списке «сложных людей»,
которые были глубоко и основательно выбиты из колеи.
Для достижения поставленных целей они задействовали все свои таланты,
знания и умственные способности,
и это радовало их.
Но в конечном итоге они не нашли в этом удовлетворения
и не знали, что делать дальше,
чем и объяснялось их недовольство.
Нам часто говорят,
что если ты не понял жизнь, то и жить не стоит,
но никогда не говорят, как её понять.
Я считаю, что всё дело в развитии осознанного внимания,
так как это ведёт к самоосознанности,
а самоосознанность даёт возможность встать на путь перемен.
Конечной точкой этого процесса станет самопреобразование.
Мы, как общество, уделяем мало внимания вниманию.
Мы не бережём и не взращиваем его,
мы вообще не заботимся о нём.
Нам следует наконец понять,
что встреча, на которой все сидят, уткнувшись в свои гаджеты, —
вовсе и не встреча.
Воспоминания о бабушке и ежевике
должны быть связаны с пирогом,
а не со смартфоном.
(Смех)
Качество внимания определяет качество жизни,
взаимоотношений
и даже работы!
Внимание — это то, что сближает каждого из нас и с самим собой, и с окружающими.
Методики дзен и осознанного внимания позволяют развить концентрацию
и научиться жить в состоянии потока.
Я считаю, что практика этих методик
помогла мне прожить дольше пяти лет, отпущенных болезнью.
Но спустя годы, в течение которых я преподавал,
боролся с усталостью и подагрой, и получал неутешительные результаты анализов,
всё указывало на то, что я по-прежнему умирал.
Однако с момента постановки диагноза прошло 16 лет,
и теперь мой врач полагал, что меня могла спасти пересадка почек,
а это влекло за собой новую проблему:
мне нужно было попросить о помощи.
Для меня этот страх сродни тому, который возникает при мысли,
что никто не придёт на вечеринку в честь дня твоего рождения.
Так что, подобно моим студентам–руководителям,
я должен был посмотреть в лицо страху, гордости и слабости,
чтобы спасти свою жизнь.
Стать для меня донорами вызвались 25 человек,
причём 13 из них — мои бывшие ученики.
Так что я получил столько помощи, на сколько и не рассчитывал.
По счастливой случайности
один из них подходил для донорства.
Поэтому я здесь.
Жизнь продолжается.
(Аплодисменты)
Когда-то я думал, что боль — явление негативное,
но я понял, что при правильном подходе она может дать хороший старт для роста.
Она научила меня любить, быть сильным и смелым.
Я считаю, что каждый из нас наделён способностью
преобразить своё сознание в лучшую сторону.
Я хочу, чтобы на своём жизненном пути мы все стали воинами.
Сделав это, мы изменим
свои сердца,
сознание
и будущее.
Спасибо.
(Аплодисменты)