В течение 20 первых лет моей жизни
я считала, что экология — это нечто для любителей природы,
больших пространств, животных, для тех, кто хочет спасти дельфинов,
короче, что-то совсем не для меня — горожанки, в целом довольной жизнью.
К тому же было много других вещей, которые мне казались важнее:
социальная несправедливость, интернациональные конфликты, конец света,
недовольство нашей экономической системой,
но постепенно я, разумеется, поняла, что всё взаимосвязано.
Самые важные сегодня экологические проблемы:
климатические изменения, истощение ресурсов,
исчезновение биологических видов, управление отходами
также являются вопросами политико-экономическими,
главным образом политико-экономическими,
которые к тому же имеют прямые социальные последствия
во Франции, в Европе и во всём мире.
Однажды я посетила мусоросжигатель,
и там я испытала реальный шок, визуальное потрясение.
У меня была возможность увидеть яму, в которую выгружаются мусоровозы, —
тонны и тонны отходов, которые мы выбрасываем каждый год.
Я смогла бросить взгляд в окошко этой мусоросжигающей печи,
туда, где сжигаются тонны отходов,
и тогда я действительно поняла, что означает слово «отходы»,
и что означает выражение «общество потребителей»,
и отвращение, почти физическое отторжение, которое это может вызывать.
Во время этого визита мне сказали,
что из одной тонны отходов в мусоросжигателе
получается 300 кг золы —
это несгораемые остатки от сжигания.
300 кг — это не так уж и мало.
Но 300 кг — это не всё,
потому что ещё остается 30 кг того, что мы называем REFIOM —
остатки фильтрации дыма от сжигания бытового мусора.
Короче, когда мы помещаем отходы,
мы смешиваем разный мусор в мусоросжигателе,
который горит весь вместе,
в результате чего создаются токсические продукты,
и не хочется, чтобы они попадали в окружающую среду.
Поэтому их фильтруют, что само по себе хорошо,
но у нас вдруг оказываются эти 30 кг суперзагрязняющих остатков,
настолько загрязняющих, что нужно их хранить в специальных приёмниках
для вредных отходов.
Тогда я поняла —
я, которая считала мусоросжигание способом избавления от отходов,
или которой это, возможно, внушили, — что на деле всё совершенно иначе.
Ничто не пропадает, ничто не создаётся, всё трансформируется, и в данном случае
мы трансформируем отходы, которые изначально не были токсичны:
остатки еды, очистки, пищевая тара,
они трансформируются в отходы, которые действительно токсичны.
Во Франции есть 129 мусоросжигателей, и это самый большой комплекс в Европе,
но ещё есть 250 свалок,
я специально сказала свалок, а не мест сбора мусора,
не тех, куда мы привозим мусор сами, чтобы его специально отсортировать,
нет, я говорю о свалках —
свалках, которые мы скорее себе представляем в странах третьего мира,
они всё ещё есть во Франции, их 250,
иногда под открытым небом, как в Иль-де-Франс.
Эти мусоросжигатели и эти свалки обходятся очень дорого.
Во Франции мы тратим 15 млрд евро каждый год
на их содержание.
14 млрд евро — с таким бюджетом мы могли бы сделать много хороших вещей.
Может быть, вы подумаете даже в этот момент,
что вы, со своей стороны, сортируете мусор,
что уже неплохо, и к тому же это не просто.
Ну да, конечно, сортировать необходимо,
это позволяет перерабатывать материалы
вместо того, чтобы сжигать их или отправлять на свалку,
где они станут неиспользуемыми, это точно.
Но переработка — тоже не панацея,
потому что все процессы переработки потребляют ресурсы:
воду, энергию, природные материалы.
Например, стекло или алюминий
перерабатываются очень хорошо, почти до бесконечности,
но зато нужно огромное количество энергии,
чтобы поддерживать температуру во время переработки.
Другой пример — бумага,
здесь, наоборот, бумага не перерабатывается бесконечно в бумагу.
В Европе в среднем от трёх до четырёх циклов переработки,
затем структура бумаги не будет иметь удовлетворительное качество.
Итак, переработка необходима, но сама по себе не является целью.
Цель — цикличная схема,
например, повторное использование,
и эту цикличную схему мы все вместе можем реализовывать
каждый на своём уровне, у себя, изо дня в день.
Я хотела бы привести два примера.
Первый, вы все об этом знаете, — это многократно используемые пакеты.
У вас есть хотя бы один, даже несколько, даже очень много в доме,
которые мы используем более или менее машинально,
но мы можем пойти дальше.
Мы можем сказать продавцу,
который автоматом кладёт наши покупки в пакет:
«Нет, спасибо, не надо. У меня есть».
Это непросто, но это правильная информация
для передачи продавцу
и всем остальным вокруг.
Это не значит, что я не хочу платить за пакет,
потому что он стоит 20 или 30 сантимов,
нет, смысл в том, что я не хочу тратить впустую этот ресурс.
Второй пример, тоже из нашей повседневности.
Органические отходы,
которые составляют треть нашей мусорной корзины,
то есть это действительно существенно.
Треть нашего мусора сегодня оказывается обычно
в мусоросжигателе или на свалке.
Треть нашего мусора, которая тем не менее состоит из питательных веществ,
которые могут обогатить нашу почву, приостановить истощение почвы.
На самом деле считается часто, что компост,
так как это о нём идёт речь,
возможен только если имеется сад,
на самом деле нет, все могут делать компост,
даже те, кто живёт в квартире, как в моём случае,
благодаря ломбрикомпосту.
Ломбрикомпост — это компост,
сделанный с помощью дождевых червей,
которые переваривают и едят органические отходы.
Этот компостер есть у нас в офисе.
Вместе с моими коллегами мы делаем компост из отходов от приготовления
наших обедов.
Как видите, это не так уж и отвратительно
и не занимает много места —
ящик помещается в углу кухни или на балконе, если он есть,
но это совершенно меняет ситуацию.
Если мы внесём в нашу жизнь небольшие эко-действия:
ограничим использование одноразовых вещей, отдавая предпочтение многоразовым,
будем делать компост,
мы сможем легко сократить количество нашего мусора наполовину.
Представьте, что все уменьшат свои отходы наполовину,
нам бы не понадобились больше эти 129 мусоросжигателей и 250 свалок,
и мы бы избавились от всех их последствий для окружающей среды.
Мне часто говорят: всё это хорошо,
но это сократит рабочие места.
Да, возможно, это сократит рабочие места,
но есть хорошая новость — это их и создаст, и даже больше.
В промышленности говорят «ликвидация рабочих мест»,
мы понимаем, что это не ликвидация,
так как можно их создать до 10 на предприятиях переработки
и до 1000
во всех процессах, связанных с сокращением отходов на месте их создания.
Например, в работах по ремонту.
В Европе несколько недель назад был опубликован доклад
Европейским агентством по вопросам окружающей среды,
в котором показано, что можно создать до 850 000 рабочих мест,
развивая в последующие годы переработку
и повторное использование.
Что означало бы возврат рабочего места
одному из шести безработных молодых людей в Европе.
Поэтому небольшие усилия, которые каждый может делать на своем уровне,
просто необходимы,
что, конечно, не может заменить коллективную общественную деятельность,
так как именно местные административные органы уполномочены заниматься сбором,
переработкой и управлением пищевых отходов.
Некоторые местные власти в Европе уже занялись этой проблемой,
они уже вовлечены в демарш «Zero Waste» [«Ноль Потерь»].
«Zero Waste» означает ноль отходов и также ноль бесхозяйственности, расточительства,
потому что слово «waste» на английском имеет оба эти значения,
и они очень важны.
Что означает демарш «Zero Waste»?
Имеется в виду просто дать приоритет в первую очередь
сокращению отходов,
использовать все способы для сокращения отходов на месте их создания.
Для этого нужно участие всех:
граждан, депутатов, коммерсантов,
предприятий, школ, колледжей, лицеев,
нужно, чтобы все составляющие общества участвовали
и работали вместе.
В Капаннори в Италии жителям удалось сделать усилие,
им удалось сократить 80% их отходов.
80%, делая в конечном счёте простые вещи:
собирая отдельно биоотходы, органические отходы,
открывая магазины по продаже товаров без упаковки,
увеличивая количество ателье по ремонту и магазинов сэконд-хэнд,
то есть многие вещи не требуют сумасшедших инвестиций,
а требуют только энергии, доброй воли и здравого смысла,
и 80% — это цифра, о которой могут лишь мечтать местные депутаты,
так бюджет по управлению отходами
может влиять на местный бюджет.
Можно подумать, что «Zero Waste» — это очень круто,
эффективно, но во Франции это не будет работать,
потому что французы не дисциплинированы, потому что это не заложено в их культуре,
потому что у нас нет ещё такого экологически развитого сознания,
как у наших соседей европейцев, но я с этим не согласна.
Я не согласна по многим причинам.
Во-первых, потому что у нас тоже есть пионеры, новаторы,
которые по всей Франции понемногу запускают проекты по сокращению отходов,
предприниматели, например, в Лилле, Нанте, в Париже и Бордо,
даже в настоящий момент
есть предприниматели, которые открывают магазины товаров без упаковки,
магазины по продаже на вес.
И потом я не согласна,
потому что не хочу думать, что дело касается вопросов культуры.
Доказательством этому является то, что лучшие примеры, пионеры —
те, которые показывают пример всей Европе, —
это итальянцы и испанцы.
Так что латинские страны могут также в этом участвовать.
И потом, в конечном счёте
называть это вопросом культуры — это просто искать отговорки.
Это просто отговорка на индивидуальном уровне
не делать того, что можно сделать,
это также отговорка на коллективном уровне
для политических и экономических руководителей.
Действительно ли мы сделали всё возможное во Франции,
чтобы французы стали чемпионами по сортировке
и чемпионами по сокращению отходов?
Я в этом не уверена.
Например, привели ли мы в соответствие цвета урн
везде во Франции, для того, чтобы, когда мы переезжаем,
нам не нужно было всё заново узнавать?
Внедрили ли мы экономические стимулы для того,
чтобы цена одноразовых предметов была соизмерима с ценой затрат
на окружающую среду?
Нет, я считаю, мы не всё попробовали, и пока мы всё не попробуем,
мы не можем сказать, что битва проиграна.
К тому же это можно сделать очень быстро.
Я не говорю о перспективе на 20–50 лет,
а о достаточно близком будущем.
В Гуипускоа, например, в баскской Испании
710 000 жителям провинции удалось изменить тенденцию
меньше чем за 2 года.
Они отправляли 70% своих отходов в мусоросжигатели или на свалку,
а сейчас они перерабатывают эти 70%.
Это доказательство того, что мы можем продвинуться быстро и хорошо.
Итак, если вы считаете, что можно лучше потратить
эти 14 миллиардов евро, которые мы вкладываем в утилизацию отходов,
если у вас болит сердце, когда вы выбрасываете очистки в мусорное ведро,
если вы думаете, что просто не логично
загрязнять, чтобы избавиться от грязи, — нужно самим начать заботиться.
И было бы лучше, если бы мы поменяли немного наши привычки, наше поведение,
чтобы избежать всех рисков,
а также присоединиться к клану амбициозных оптимистов,
потому что «Ноль Потерь», ноль отходов и ноль расточительства
может стать нашим будущим, если вы этого захотите.
Спасибо.
(Аплодисменты)