Я хотела бы вам рассказать о судебном деле, над которым я работала.
Дело касалось человека по имени Стив Тайтус.
Тайтус был менеджером ресторана.
Ему было 31, он жил в Сиэтле, штат Вашингтон,
он был помолвлен с Гретхен,
они собирались пожениться, она была любовью всей его жизни.
И однажды вечером пара пошла
на романтический ужин в ресторан.
Они были на пути домой,
когда сотрудник полиции остановил их машину.
Автомобиль Тайтуса был как-бы похож
на автомобиль мужчины, который ранее вечером
изнасиловал женщину, путешествующую автостопом,
и Тайтус был вроде как похож на насильника.
Полицейские сфотографировали Тайтуса,
положили его фото в ряд с другими.
Позже эти фотографии были показаны жертве,
и она указала на Тайтуса.
Она сказала: «Этот похож больше всех».
Полиция и прокуратура завели судебное дело,
и когда Стив Тайтус предстал перед судом за изнасилование,
потерпевшая при даче показаний
сказала: «Я абсолютно уверена, что это он».
И Тайтус был признан виновным.
Он заявил о своей невиновности,
его семья кричала на присяжных,
его невеста упала на пол в истерике,
но Тайтуса забрали в тюрьму.
А что бы вы сделали в такой ситуации?
Что сделали бы вы?
Абсолютно утративший веру в правовую систему,
Тайтус всё же имел план.
Он позвонил в местную газету,
репортёр-следователь заинтересовался им,
и этот репортёр нашёл истинного насильника,
человека, который в итоге признался в совершении этого изнасилования,
человека, который, как предполагалось, совершил 50 изнасилований
на данной территории.
И когда эта информация была предоставлена судье,
Тайтус был освобождён.
И вот тут всё должно было бы закончиться.
Конец страданиям.
Тайтусу следовало бы отнестись ко всему, как к чёрной полосе в его жизни,
которая, наконец-то, позади.
Но так это всё не закончилось.
Тайтус был обозлён.
Он потерял свою работу. Он не мог получить её обратно.
Он потерял свою невесту.
Она не могла смириться с его постоянным гневом.
Он потерял все свои сбережения.
И поэтому он решил подать иск
против сотрудников полиции и других лиц, которых он считал
ответственными за свои страдания.
Именно тогда я начала работать над этим делом,
пытаясь выяснить,
каким образом потерпевшая перешла от
«Этот похож больше всех»
к «Я абсолютно уверена, что это он».
Тайтус был поглощён гражданским иском.
Он проводил каждое мгновение, думая о нём.
И всего за несколько дней до начала суда
он проснулся утром,
скрючиваясь от боли.
Он умер от сердечного приступа, связанного со стрессом.
Ему было 35 лет.
Меня попросили работать над делом Тайтуса,
потому что я учёный-психолог.
Я изучаю память. Я изучала память на протяжении десятилетий.
И если я знакомлюсь с кем-то в самолете —
это случилось на пути в Шотландию —
если я знакомлюсь с кем-то на борту самолета,
и мы спрашиваем друг друга: «Чем Вы занимаетесь?»,
я отвечаю: «Я изучаю память».
Люди обычно рассказывают мне, что у них проблемы с запоминанием имён
или что у них есть родственник, у которого Альцгеймер
или какие-то проблемы с памятью.
Но я вынуждена говорить им,
что я не занимаюсь потерей памяти.
Я изучаю обратное: память как таковую, то, что люди помнят.
Если они помнят то, чего никогда не было,
или помнят происшествия совершенно не так,
как они происходили в действительности.
Я изучаю ложные воспоминания.
К сожалению, Стив Тайтус является не единственным человеком,
который был осуждён из-за чьих-то ложных воспоминаний.
В одном проекте в Соединенных Штатах
собранная информация выявила
300 невиновных.
300 обвиняемых были осуждены за преступления, которые они не совершали.
Они провели 10, 20, 30 лет в тюрьме за эти преступления,
а теперь ДНК тест доказал,
что на самом деле они невиновны.
И когда эти случаи были проанализированы,
оказалось, что три четверти невиновных были осуждены
из-за ложных воспоминаний очевидцев.
Что ж, почему?
Как присяжные, осудившие тех невиновных,
и присяжные, осудившие Тайтуса,
многие люди считают, что память
работает как записывающее устройство.
Вы просто записываете информацию,
затем вызываете её и воспроизводите,
когда вы хотите ответить на вопросы или опознать изображения.
Но десятилетия работы в психологии
показали, что это просто не соответствует действительности.
Наши воспоминания способны меняться.
Они способны восстанавливаться.
Память немного похожа на страницу Википедии:
вы можете изменить её, но и другие люди тоже могут это сделать.
Я впервые начала изучать процесс изменения памяти
в 1970-х.
Я проводила эксперименты, в которых людям показывали
смоделированные преступления и несчастные случаи,
а затем задавали вопросы о том, что они помнят.
В одном исследовании мы показали людям имитацию аварии
и спросили их,
с какой скоростью двигались автомобили до столкновения.
А других людей мы спросили,
с какой скоростью двигались автомобили до катастрофы.
И когда мы использовали слово «катастрофа»,
свидетели говорили, что автомобили двигались быстрее.
Кроме того, наличие слова «катастрофа» в вопросе
побуждало людей утверждать,
что они видели битое стекло на месте происшествия,
когда битых стёкол не было вообще.
В другом исследовании мы показали имитацию аварии,
где автомобиль проехал на перекресток со знаком «стоп».
И если мы задавали вопрос, который исподволь внушал, что это был знак «уступите дорогу»,
многие свидетели говорили нам, что они помнят знак «уступите дорогу»
на перекрестке, а не знак «стоп».
И вы могли бы думать,
ведь это были экранизированные события,
они не являются особо стрессовыми.
Будут ли совершены ошибки такого же рода
в действительно стрессовых ситуациях?
В исследовании, которое мы опубликовали несколько месяцев назад,
имеется ответ на этот вопрос.
Необычным в этом исследовании было то,
что мы устроили для людей очень стрессовое испытание.
Субъектами этого исследования
были военнослужащие США,
которые проходили мучительные учения,
призванные подготовить их к тому, что с ними будет,
если они когда-либо будут захвачены в плен.
В рамках учения
этих солдат допрашивали в агрессивной,
враждебной, насильственной форме на протяжении 30 минут.
Позже они должны были опознать
человека, который проводил допрос.
И когда мы исподволь внушали им,
что это другой человек,
многие из них идентифицировали допрашивающего неверно.
Часто опознавали кого-то, кто даже отдалённо
не похож на истинного допрашивающего.
Эти исследования демонстрируют,
что, если исподволь дезинформировать людей
о некоторых событиях, которые происходили с ними,
можно исказить, засорить или изменить их память.
В реальном мире
дезинформация есть везде.
Мы получаем дезинформацию
не только, когда нам задают наводящие вопросы,
но и когда мы общаемся с другими свидетелями,
которые могли сознательно или случайно снабдить
нас ошибочными данными.
Или когда мы видим освещение в СМИ некоторых событий, которые произошли с нами.
Всё это обеспечивает возможные
загрязнения нашей памяти.
В 1990-х мы начали наблюдать
ещё более критические виды проблем с памятью.
Некоторые пациенты начинали лечение одной проблемы —
возможно, депрессии, расстройства пищеварения —
а заканчивали его
с другой проблемой.
Воспоминаниями непомерно чудовищного отношения к себе,
иногда сатанинских ритуалов,
иногда с участием действительно странных и необычных элементов.
Одна женщина прошла курс психотерапии,
полагая, что она пережила годы
ритуального насилия, где она забеременела насильственным путём,
а ребенка вырезали из её живота.
Но на теле не было никаких шрамов
или каких-либо телесных признаков,
которые могли бы подтвердить её рассказ.
И когда я начала изучать подобные случаи,
мне было интересно,
откуда берутся эти странные воспоминания?
И я обнаружила, что большинство этих случаев
включали в себя некоторые особые формы психотерапии.
Я выясняла,
включала ли в себя эта психотерапия такие вещи как
упражнения на воображение,
или толкование снов,
или, в некоторых случаях, гипноз,
или, в некоторых случаях, воздействие ложной информацией.
Было ли это причиной
формирования этих очень странных,
маловероятных воспоминаний?
И я разработала некоторые эксперименты
для изучения тех приёмов, которые использовались
в этой психотерапии, для того чтобы изучить
развитие этих очень богатых ложных воспоминаний.
В одном из первых исследований, которые мы провели,
мы применили внушение —
один из методов психотерапии, которую мы наблюдали.
Мы применили такое же внушение
и поселили ложные воспоминания о том,
что когда вы были ребёнком, пяти или шести лет,
вы потерялись в торговом центре.
Вы были напуганы. Вы плакали.
В конце концов пожилой человек спас вас
и воссоединил с семьёй.
И нам удалось поселить такие воспоминания
в головы около четверти испытуемых.
Вы можете подумать:
«Ну, эти воспоминания не особо стрессовые».
Но мы и другие исследователи внушили
богатые ложные воспоминания о вещах, которые были
гораздо более необычными и гораздо более стрессовыми.
Таким образом, в исследовании, проведённом в Теннесси,
учёные внушили ложные воспоминания о том,
что, будучи ребенком, вы чуть не утонули,
и вас спасли спасатели.
А в исследовании, проведённом в Канаде,
учёные внушили ложные воспоминания,
что когда вы были ребёнком,
на вас напало озлобленное
животное.
Внушение прошло успешно с половиной испытуемых.
А в исследовании, проведённом в Италии,
исследователи внушили ложные воспоминания,
что, когда вы были ребёнком, вы были свидетелем демонической одержимости.
Вам может показаться,
что мы травмировали наших испытуемых
во имя науки.
Но наши исследования прошли тщательную оценку
учреждениями по вопросам этики научных исследований,
которые приняли решение,
что временный дискомфорт, который некоторые
испытуемые могут испытывать при этих исследованиях,
перевешивается важностью проблемы
понимания процессов в памяти
и злоупотребления памятью, которое происходит
в некоторых местах в мире.
К моему удивлению,
когда я опубликовала эту работу и начала выступать
против этого конкретного вида психотерапии,
я создала себе достаточно большие проблемы.
Враждебность психологов, восстанавливающих подавленные воспоминания,
которые чувствовали нападение,
и пациентов, на которых эти психологи повлияли.
Когда меня приглашали выступить с речью,
со мной иногда были вооруженные охранники.
Люди посылали горы писем с требованием уволить меня.
Но, вероятно, наихудшим было следующее.
Я подозревала, что одна женщина
была невиновна в совращении малолетней.
Её уже взрослая дочь заявила о совращении.
Она обвинила свою мать в сексуальном насилии
на основе подавленных воспоминаний.
И эта дочь дала своё согласие на то, чтобы по мотивам
её истории был снят фильм и показан в общественных местах.
Я подозрительно отнеслась к этой истории
и начала расследование.
В конечном итоге я нашла информацию, которая убедила меня,
что мать была невиновна.
Я опубликовала разоблачение по этому делу,
и некоторое время спустя та самая дочь
подала на меня в суд.
Даже несмотря на то, что я никогда не упоминала её имени,
она подала иск о клевете и вторжении в частную жизнь.
И я прожила почти пять лет
с этим грязным, неприятным судебным разбирательством,
но наконец, наконец, всё было кончено, и я могла действительно
вернуться к своей работе.
Однако в процессе я стала частью
тревожной тенденции в Америке,
где на учёных подают в суд
просто за высказывание по вопросам общественных разногласий.
Когда я вернулась к работе, я задала такой вопрос:
«Если я подсаживаю вам ложные воспоминания,
имеют ли они последствия?
Влияют ли они на ваши последующие мысли,
на ваше последующее поведение?»
В первом исследовании мы внушили воспоминание,
что в детстве вам было плохо от определённых продуктов:
от яиц, сваренных вкрутую, от солёных огурцов и клубничного мороженого.
И мы обнаружили, что как только мы внедрили эти ложные воспоминания,
люди перестали есть эти продукты
на пикнике на открытом воздухе.
Ложные воспоминания не обязательно являются плохими или неприятными.
При внушении тёплых, приятных воспоминаний
о такой здоровой пище как спаржа,
мы могли бы обрести людей, которые хотят есть больше спаржи.
Эти исследования показывают,
что вы можете внедрить ложные воспоминания
и они будут иметь последствия,
которые влияют на поведение ещё долго после формирования этих воспоминаний.
Что ж, наряду со способностью
внедрять воспоминания и контролировать поведение
возникают также этические проблемы,
например, когда мы должны использовать эту технологию разума?
И должны ли мы когда-либо запретить её использование?
Психологи не имеют права внедрять ложные воспоминания
своим пациентам,
даже если это поможет им.
Но ничто не может помешать родителю
испробовать этот метод на своём ребёнке, который страдает ожирением.
И когда я предложила это публично,
снова зародился протест.
«Опять она. Она советует, чтобы родители лгали своим детям».
Здравствуйте, Дед Мороз. (Смех)
Я имею в виду, посмотрите на это с другой стороны,
что бы вы предпочли,
ребёнка с ожирением, диабетом, низкой продолжительностью жизни
и всем остальным прилагающимся,
или ребёнка с одной маленькой частичкой ложных воспоминаний?
Я знаю, что выбрала бы я для своего ребёнка.
Но, возможно, моя работа сделала меня не похожей на других людей.
Большинство людей ценят свои воспоминания,
осознают, что они представляют их личность,
то, кто они, откуда они.
И я ценю это. У меня такие же чувства.
Но я знаю из своей работы,
сколько вымысла там уже находится.
И если я и узнала что-то из десятилетий
работы над этой проблемой, так это то,
что просто потому, что люди говорят вам что-то
и делают это с уверенностью,
просто потому, что они говорят это с большим количеством деталей,
просто потому, что они выражают эмоции, когда говорят,
не означает, что это действительно произошло.
Мы не можем надёжно отличать истинные воспоминания от ложных.
Нам нужны независимые подтверждения.
Такое открытие сделало меня более терпимой
к ежедневным ошибкам памяти
моих друзей и членов семьи.
Такое открытие могло бы спасти Стива Тайтуса,
человека, будущее которого было украдено
ложными воспоминаниями.
Но в то же время мы все должны помнить,
сделать всё возможное, чтобы помнить,
что память, как и свобода, —
хрупкая вещь.
Спасибо. Спасибо.
Спасибо. (Аплодисменты)
Большое спасибо. (Аплодисменты)