Я защитница деревьев.
Бóльшую часть своего детства
я провела, сидя у корней огромного лесного бука,
то читая, то глядя на небо
сквозь его ветви.
Он был моей опорой и опёкой
и связывал меня с чем-то бесконечно бóльшим, чем я сама.
Я думала, что деревья бессмертны,
что они всегда будут здесь.
Но я ошибалась.
Деревья умирают.
Изменение климата убивает кедры Ливана
и лесá американского Запада.
И дело не только в деревьях.
С 1998 года сильная жара унесла жизни более 160 000 человек,
а неконтролируемое изменение климата может убить ещё миллионы.
Как же мы дошли до такого?
Конечно, есть много причин,
но одна из самых важных в том,
что мы позволили капитализму превратиться в чудовище.
Я большой поклонник капитализма в его лучших проявлениях.
В конце концов, я экономист и профессор бизнес-школы.
Я считаю, что подлинно свободные и справедливые рынки —
одно из великих изобретений человечества.
Но вот загвоздка: рынки творят чудеса только тогда,
когда цены отражают реальные затраты.
А сейчас цены в полном раздрае.
Мы позволяем фирмам, продающим ископаемое топливо,
да и вообще любому, кто выбрасывает парниковые газы,
причинять огромный ущерб, за который им не нужно платить.
Это вряд ли справедливо.
Представьте на мгновение,
что у меня в ладонях облако электронов,
электричество на угольном топливе, стоимостью 10 долларов,
которого хватит, чтобы питать ваш мобильный телефон более 10 лет.
Звучит довольно заманчиво.
Но это так дёшево только потому,
что вы не платите за причинённый вред.
Сжигание угля выбрасывает в воздух такие яды,
как ртуть и свинец,
увеличивая расходы на здравоохранение на миллиарды долларов
и ежегодно вызывая смерть
сотен тысяч людей.
Оно также выделяет огромное количество углекислого газа.
Так что другая часть реальной стоимости угля —
это климатический ущерб, который он нанесёт и уже наносит.
Этим летом в Калифорнии сгорело более миллиона акров земли,
а из-за сильных наводнений треть Бангладеш оказалась под водой.
Сотни исследований пытались
подсчитать эти затраты.
Моё понимание этой работы —
и здесь я полагаюсь на своих коллег из Школы общественного здравоохранения
и моих друзей-экономистов —
в том, что выработка угольной электроэнергии на сумму 10 долларов
наносит как минимум на 8 долларов вреда здоровью человека
и кроме того ущерб климату как минимум на 8 долларов,
а, возможно, и больше.
Итак, настоящая стоимость этой горстки электронов —
не 10 долларов.
Скорее это 26 долларов.
Скрытая стоимость сжигания нефти и газа и употребления говядины
столь же огромна и столь же несправедлива.
Каждому, кто пытается построить чистую экономику,
приходится конкурировать с фирмами, которые сильно субсидируются
за счёт разрушения нашего здоровья и ухудшения нашего климата.
Я не подписывалась на такой капитализм.
Этот рынок ни свободен, ни справедлив.
Итак...
что же нам делать?
«Простой» ответ состоит в том,
что правительства должны настаивать на том,
чтобы любой, кто выбрасывает парниковые газы,
платил за причиненный ими ущерб.
Однако на данный момент нет особых признаков того,
что правительства готовы к этому,
отчасти потому, что компании,
работающие на ископаемом топливе, потратили последние 20
лет, используя свои сильно субсидируемые прибыли,
чтобы отрицать реальность изменения климата
и осыпать политиков,
которые должны регулировать их деньгами.
Итак, вот моя безумная идея.
Думаю, бизнес должен активизироваться.
Я считаю, что бизнес должен исправить капитализм.
Я знаю.
Некоторые из вас, вероятно, думают: «Отличный шанс».
Разве я не сказал, что компании - это те,
кто отрицает науку,
искажает рынок и лоббирует политиков?
Я сделала.
Но исправление этого
прямо в интересах частного сектора.
Дело в том, что бизнес облажается,
если мы не остановим изменение климата.
Будет трудно зарабатывать деньги,
когда великие прибрежные города находятся под водой,
а миллионы разъяренных людей мигрируют на север
из-за неурожая.
Будет сложно сохранить свободное предпринимательство,
если большинство людей считают, что богатые и белые
используют его, чтобы уничтожить планету в своих интересах.
Итак, позвольте мне рассказать вам, как это выглядит на
земле. Мой друг Эрик Осмундсен оставил скромную работу
в частном капитале, чтобы стать генеральным директором
мусорной компании. Это звучит немного странно,
но Эрик хотел изменить ситуацию,
и изменение способа обращения с мусором
могло бы сократить выбросы на миллиарды тонн.
Сразу же он столкнулся с серьезной проблемой:
индустрия была полностью коррумпирована.
Фирмы сокращали расходы, незаконно вывозя мусор,
правила не соблюдались, а штрафы за нарушение
были крошечными.
Эрик объявил, что собирается убежать и поднять цены,
чтобы покрыть расходы на это.
Многие из его старшей команды считали его сумасшедшим.
Половина из них уволились.
Так же поступали и многие его клиенты.
Его конкуренты осудили его за то,
что он подорвал репутацию отрасли,
и он начал получать личные угрозы.
Но коррупция лучше всего работает, когда она скрыта.
Как только Эрик стал публичным, люди начали действовать.
Некоторые клиенты были готовы платить больше.
Его инвесторы согласились, что выбор большой
дороги окупится.
Тем из его сотрудников, которые остались,
понравилась идея заявить о своей позиции,
и они нашли все виды законных способов сократить расходы.
Эрик убедил нескольких своих конкурентов присоединиться
к нему и отказаться от незаконной утилизации мусора,
и регулирующим органам
стало намного сложнее оставаться в стороне.
Сегодня компания Эрика Norsk Gjenvinning - одна из
крупнейших компаний по переработке вторсырья в Скандинавии.
Позвольте мне обобщить.
Это четыре столпа перемен:
создать бизнес, который сможет устанавливать правильную цену
и при этом оставаться прибыльным,
убедить конкурентов сделать то же самое,
убедиться, что инвесторы понимают,
что можно зарабатывать деньги,
и подтолкнуть правительства к установлению правильной цены
в закон, так что нижние кормушки не могут выжить.
Я не говорю вам, что мы это прибили.
Дела довольно безнадежны.
Но есть тысячи бизнесменов, подобных Эрику,
и миллионы таких, как мы, и мы - клиенты,
сотрудники, инвесторы и граждане.
Вместо того чтобы отказываться от капитализма, давайте
исправим его, убедившись, что рынки действительно
справедливы и действительно свободны, и никто не может
свалить на нас мусор и уйти, не заплатив за это.
У нас есть ресурсы и технологии для решения проблемы
изменения климата.
Вместе мы можем спасти деревья и друг друга.
Спасибо.