Несколько лет назад
я летела в самолёте с сыном, которому было всего пять лет.
Сын был так возбуждён тем, что летел на самолёте с мамой.
Он оглядывается по сторонам, всё исследует
и рассматривает людей.
Видит одного мужчину и говорит:
«Эй, тот человек похож на папу!»
Я смотрю на того мужчину,
а он совсем не похож на моего мужа,
ни капельки.
И тогда я начинаю оглядываться по сторонам
и замечаю, что тот мужчина — единственный чернокожий в самолёте.
И я думаю:
«Хорошо,
я поговорю с сыном о том,
что не все чернокожие люди друг на друга похожи».
Мой сын поднимает голову и говорит мне:
«Я надеюсь, он не ограбит самолёт».
И я спрашиваю: «Что? Что ты сказал?»
А он отвечает: «Ну, я надеюсь, этот человек не ограбит самолёт».
И я спрашиваю: «Почему ты так говоришь?
Ты же знаешь, папочка не ограбил бы самолёт».
Он отвечает: «Да, да, да, я знаю».
И я спрашиваю: «Почему же ты так говоришь?»
А он смотрит на меня так печально
и говорит:
«Не знаю, почему я так сказал.
Не знаю, почему я так подумал».
Мы живём с настолько серьёзным расовым расслоением,
что даже пятилетний малыш знает, что должно произойти дальше,
даже если нет никаких нарушителей порядка,
даже без какой-либо открытой ненависти.
Эта ассоциация между тёмным цветом кожи
и преступностью проникла в разум моего пятилетнего сына.
Она проникает во всех наших детей,
во всех нас.
Наши взгляды формируются расовыми расхождениями,
существующими в нашем мире,
и историями, помогающими нам объяснить наблюдаемые расхождения:
«Те люди — преступники»,
«Те люди склонны к насилию»,
«Тех людей следует бояться».
Когда моя группа учёных проводила лабораторные исследования,
показывая людям лица,
мы выяснили, что вид чёрных лиц вёл к большей вероятности
и скорости распознавания размытых изображений оружия.
Предвзятость может контролировать
не только что мы видим, но и куда смотрим.
Мы обнаружили, что при предложении подумать о насильственном преступлении
взгляд человека
переключается с белого лица на чёрное.
Если предложить полицейским подумать
о задержании, стрельбе и аресте,
их глаза опять же переключатся на чёрные лица.
Предвзятость может повлиять на любой аспект системы уголовного правосудия.
На основе большого набора данных о подсудимых, ожидающих приговора,
выяснилось, что внешность, более типичная для чёрных, более чем в два раза
увеличивала вероятность смертного приговора,
по крайней мере когда их жертвами были белые.
Эффект был статистически значим
даже при равнозначной тяжести преступления
и привлекательности подсудимого.
И какие бы критерии мы не выбирали,
чернокожих людей наказывали
пропорционально приближенности их внешности к типажу чёрных:
чем темнее кожа человека,
тем вероятнее его приговаривали к смерти.
Предвзятость может повлиять и на то, как учителя наказывают учеников.
Мы с коллегами обнаружили, что учителя склонны наказывать
за одинаковые повторяющиеся нарушения
чернокожего ученика средних классов
жёстче, чем белого школьника.
В недавнем исследовании выяснилось,
что учителя рассматривают чернокожих школьников как группу,
в то время как белых учеников — как личностей.
Если, например, один чернокожий ученик плохо себя ведёт,
а потом, спустя несколько дней, провинится другой чернокожий ученик,
учитель реагирует так, как будто второй чернокожий ученик
нахулиганил дважды.
Будто бы прегрешения одного ребёнка
добавляются к выходкам другого.
Мы создаём категории, чтобы понять мир,
чтобы как-то управлять и упорядочить
постоянно действующие нас раздражители.
Распределение по категориям и произрастающая из него предвзятость
позволяют мозгу человека быстрее и эффективнее выносить суждения,
что мы делаем, инстинктивно опираясь
на кажущиеся предсказуемыми шаблоны.
Однако категории, позволяющие принимать быстрые решения,
усиливают при этом предвзятость.
То есть то самое, что помогает нам постичь мир,
может и затуманить представление о нём.
Категории легко и естественно
определяют наш выбор.
Однако это даётся дорогой ценой.
Так что же можно сделать?
Все мы подвержены предвзятости,
но не всегда идём у неё на поводу.
При определённых условиях предвзятость может проявиться,
но при других условиях — нет.
Разрешите привести пример.
Многим знакома социальная сеть Nextdoor.
Вся её цель состоит в создании крепких, дружественных межсоседских связей.
И поэтому Nextdoor предоставляет интернет-пространство,
где соседи могут собираться и обмениваться информацией.
Но Nextdoor вскоре столкнулся
с проблемой расового профилирования.
В типичном случае люди выглянут в окно,
увидят чернокожего человека в своём белом районе
и поспешно рассудят,
что он что-то замышляет.
даже при отсутствии свидетельства преступной деятельности.
Во многих отношениях то, как мы поступаем в интернете,
является отражением поведения в реальном мире.
Но мы не хотим создавать упрощённую систему,
которая усиливает предвзятость и усугубляет расовое неравенство,
вместо того чтобы их разрушать.
Поэтому один из основателей Nextdoor обратился за советом, ко мне в том числе,
чтобы понять, что делать.
И стало понятно, что для сдерживания расовой предвзятости на платформе
придётся добавить «трение»,
то есть придётся притормаживать людей.
Таким образом, Nextdoor оказалась перед выбором,
и в противовес любому порыву
было решено добавить трение.
И это было сделано путём добавления
простого списка из трёх пунктов.
Во-первых, пользователей попросили остановиться и подумать:
«Что такого делал этот человек, чтобы возбудить подозрения?»
Категория «чернокожий человек» не даёт основания для подозрений.
Во-вторых, пользователей попросили описать внешность человека,
используя дополнительные признаки, а не только его расу и пол.
В-третьих, стало ясно, что многие не знали,
Так что Nextdoor предоставила им определение
и пояснила, что это строго запрещено.
Большинство из вас видело эти знаки в аэропортах и на станциях метро:
«Если вы что-то видите, скажите».
Nextdoor попробовала изменить эти слова:
«Если вы видите что-то подозрительное,
скажите что-то конкретное».
Используя эту стратегию «торможения»,
что такое расовая предвзятость и что они ей способствуют.
Nextdoor смогла сократить расовую предвзятость на 75%.
Я часто слышу:
«Нельзя добавить трение, в любой ситуации, в любом контексте
и особенно для тех, кто постоянно принимает решение за доли секунды.
Но оказывается, можно добавить трение
в большее число ситуаций, чем мы предполагаем.
Работая с отделением полиции
в Окленде, штат Калифорния,
я и несколько моих коллег смогли помочь отделению
уменьшить количество проверок людей,
которые не совершали никаких серьёзных преступлений.
И мы сделали это, побуждая полицейских
перед каждой проверкой задаваться вопросом:
«Движет ли этой проверкой рассудок? Да или нет?»
Другими словами:
«Есть ли у меня предшествующая информация,
чтобы связать именно этого человека
с конкретным преступлением?»
После добавления этого вопроса в формуляр,
заполняемый полицейскими при проверке,
они замедляются, они приостанавливаются,
они задумываются: «Почему я решил остановить этого водителя?»
В 2017 году, до того как мы добавили этот вопрос в формуляр,
полицейские совершали около 32 000 остановок по городу.
В следующем после добавления этого вопроса году,
показатель упал до 19 000 остановок.
Задержания одних только афроамериканцев
упали на 43%.
И меньше задержаний чернокожих людей
не сделали этот город более опасным.
На самом деле, уровень преступности
продолжил снижаться.
И город стал безопаснее для всех.
Итак, одним из решений может стать сокращение ненужных проверок,
Другим может стать повышение качества проверок,
совершаемых полицейскими.
И технологии могут помочь нам в этом.
Все мы знаем о смерти Джорджа Флойда,
потому что те, кто пытался прийти на помощь,
держали камеры сотовых телефонов,
чтобы заснять то ужасающее, смертельное столкновение с полицией.
Но у нас есть разные технологии, которые мы не используем по назначению.
Полицейским участкам по всей стране
теперь необходимо носить нательные камеры.
Поэтому теперь у нас есть записи
не только самых немыслимых и ужасающих столкновений,
но и повседневных взаимодействий.
С междисциплинарной командой в Станфорде
мы начали использовать технологии машинного обучения
для анализа большого количества столкновений,
чтобы лучше понять, что происходит во время рутинных остановок на дорогах.
Как мы выяснили,
даже когда полицейские ведут себя профессионально,
они говорят с чёрными водителями
менее уважительно, чем с белыми.
По одним лишь словам, использованным полицейскими,
мы могли определить,
говорили они с чёрным водителем или с белым.
Проблема в том,
что подавляющее большинство материала, отснятого этими камерами,
не используется полицейскими участками,
чтобы понять, что происходит на улицах
или для тренировки полицейских.
А жаль.
Как рутинная остановка
превращается в смертельное столкновение?
Как это произошло в случае Джорджа Флойда?
Как это произошло в других?
Когда моему старшему сыну было 16 лет,
он открыл для себя, что, когда белые люди
смотрят на него, они испытывают страх.
«Хуже всего в лифтах», — сказал он.
Когда двери лифта закрываются,
люди попадают в ловушку
в этом крошечном пространстве
с кем-то, кого их научили ассоциировать с опасностью.
Мой сын чувствует их дискомфорт.
И он улыбается, чтобы успокоить их,
чтобы успокоить их страхи.
Когда он говорит,
они меньше напрягаются,
им легче дышится,
они получают удовольствие от переливов
его голоса, его интонации, его выбора слов.
Он звучит как один из них.
Раньше я думала, что мой сын —
прирожденный экстраверт, как его отец.
Но я поняла в тот момент и из той беседы,
что его улыбка не была знаком того,
что он хотел связаться с потенциальными незнакомцами.
Это был талисман, который он использовал для своей защиты.
Навык выживания, отточенный за тысячи поездок в лифтах.
Он учился справляться с напряжённостью,
порождённой его цветом кожи.
И это подвергло риску его собственную жизнь.
Мы знаем, что работа мозга основана на предубеждениях,
и один из методов препятствовать этим предубеждениям —
приостановиться и переосмыслить доказательства наших предположений.
Поэтому мы должны спросить самих себя,
какие предположения мы держим в голове,
когда мы заходим в лифт
или самолёт.
Как мы распознаём свои бессознательные предрассудки?
Кого оберегают эти предположения?
Кого они подвергают риску?
Пока мы не зададим эти вопросы
и не настоим, чтобы наши школы,
и наши суды, и наши полицейские участки,
и каждое учреждение сделали то же,
мы продолжим
позволять нашим предрассудкам
ослеплять нас.
И если мы позволим,
никто из нас
в полной безопасности.
Спасибо.