Немного необычно быть здесь, непривычно.
Обычно я по другую сторону прожектора.
И теперь я вижу, каково это, быть по ту сторону. Это сложно...
В предыдущем выступлении, по-моему,
было хорошо описано,
какими импульсами была движима моя работа, что меня влечёт, моё чувство потери
и попытка найти ответы на самые важные вопросы.
И для меня быть здесь — это...
Был такой скульптор, Джакометти.
После долгих лет, проведённых во Франции —
он учился, работал — он вернулся домой, и его спросили, что он сотворил.
Что ты создал за все эти многие годы за границей?
И он показал несколько маленьких фигурок.
И тогда все, конечно, удивились: «Как, и это всё?
Мы ожидали величественных произведений искусства!»
Но что меня поразило — я понял, что эти маленькие статуэтки
были кульминацией его жизни, поисков, мысли, всего,
но только в уменьшенной форме.
В некоторой степени я чувствую то же самое.
Мне кажется, что я вернулся домой,
чтобы рассказать, что я делал эти 20 лет.
Я начну с коротких вырезок в качестве обзора:
несколько фильмов, всего лишь
два полнометражных и пару короткометражных.
Начнём с первого.
(Видео) Женщина: Я разрушаю жизни, так сказала мне мама.
Я её люблю, ты это знаешь.
Но она мне даже не родная.
Мои настоящие родители бросили меня
и свалили обратно в Нигерию.
Корт, в меня вселился бес.
Корт: Спи.
Ж: Ты когда-нибудь был?
К: Где?
Ж: В Нигерии.
К: Никогда.
Мама хотела поехать,
но нам это не по карману.
Ж: Я бы хотела.
У меня чувство, что я бы была там счастлива.
Почему все хотят от меня избавиться?
К: Я не хочу.
Ж: Я тебе не нужна.
Ты просто слеп и не видишь этого сейчас.
Парень: Чем ты занимаешься весь день?
Маркус: Читаю.
П: Не скучно?
И вообще, почему у тебя нет работы?
М: Я на пенсии.
П: Ну и что?
М: Я достаточно поработал на благо королевы и страны, теперь работаю на себя.
П: И теперь сидишь, как бомж, целый день.
М: Потому что делаю то, что мне нравится?
П: Слушай, но чтением никого не прокормишь.
А особенно не купишь столько косяков, сколько ты куришь.
М: Это пища для разума и души.
П: С тобой спорить — тратить время, Маркус.
М: Ты рэпер, правда?
П: Да.
М: Поэт нашего времени.
П: Можно и так сказать.
М: И о чём ты пишешь?
П: На что ты намекаешь?
М: О чём! Ты! Поёшь!
П: О реальности.
М: Чьей реальности?
П: Моей чёртовой реальности.
М: Расскажи мне о твоей реальности.
П: Расизм, угнетение, пою о таких, как я, у которых нет передышки.
М: И что ты предлагаешь? Поэт, как профессия — это не только...
П: Борьба с властью! Просто! На фиг их всех взорвать!
М: С калашниковым в руках, значит?
П: Вот если бы у меня был один, я бы им показал.
М: И сколько у тебя солдат, готовых воевать?
П: Маркус, ты знаешь, что я имею в виду.
М: Когда человек начинает сквернословить,
это значит, он не в состоянии выразить свою мысль.
П: Ну, клёво, теперь ты просто меня выводишь из себя.
М: Прямо Партия чёрных пантер.
П: Пантеры?
Да, они задали жару. Их достали эти белые супер-властители, долбаные власть имущие.
Они просто пришли и надавали всем под зад.
Офигенно. Я видел этот фильм. Улёт, правда?
Режиссёр 1: Я видел его последний фильм.
«Epuisé», да?
Женщина: Да.
Р1: Не хочу никого обидеть, но это точно было «epuisé».
«Epuisé» с французского — усталый, измождённый, сытый по горло.
Режиссёр 2: Ты не можешь заткнуться?
Говори прямо. Чем плохи мои фильмы?
Давай!
Ж1: Они дерьмо.
Женщина 2: Дерьмо? А твои?
Что, что, что мои?
Что ты думаешь о своих фильмах?
Р1: Мои фильмы нормальные.
Лучше, чем документальные фильмы, которые никто не смотрит.
Ты что за бред несёшь?
Ты когда-нибудь был за пределами Голливуда?
Снял что-нибудь настоящее?
От них люди засыпают.
И мечтают о фигне.
(Аплодисменты)
Ньютон Адуака: Благодарю. Первый отрывок показывает,
что означает для меня кино,
и как сформировались мои киноидеи.
В отрывке девушка говорит о Нигерии
и о том, что ей кажется, что она была бы там счастлива.
Это чувство знакомо людям, живущим вдали от родного дома.
Это чувство знакомо и мне, и я всё ещё вдали от дома.
Я не был дома вот уже пять лет.
В общем — 20 лет.
И это просто...
Этот фильм был снят в 1997,
во время правления Сани Абача, военного диктатора Нигерии.
Самая ужасная часть нигерийской истории, постколониальной истории.
И эта девушка, мечтая,
просто пытается сохранить чувство дома.
Это, может, немного романтично, но, мне кажется, красиво,
так как нам всем нужно что-то любимое,
особенно в обществе, где мы чувствуем себя немного чужими.
Что переносит нас в следующий отрывок, где парень говорит
о безвыходности: быть чёрным в Европе,
дискриминация на работе — все мы знаем, все об этом говорят.
Это его реальность.
Это было моей... Здесь я говорил
о временах мультикультурализма в Великобритании.
Это слово было у всех на слуху. И я пытался показать,
что действительно это «мультикульти» означает в реальной жизни людей.
И что крутится в голове
этого ребёнка, Джейми, из эпизода,
с этой ненавистью, которая накопилась в нём?
Что из этого получается?
Конечно, это превращается в насилие,
которое мы наблюдаем в гетто,
например, во всем известном южном Лос-Анджелесе.
Если насилие немного направить в русло,
оно превратится в протесты,
как во Франции два года назад, там, где я живу.
Это потрясло всех, так как все думали:
«Ах, Франция — либеральная страна».
Я жил в Англии 18 лет.
Во Франции — четыре года. И мне кажется,
жизнь во Франции отбросила меня на 20 лет в прошлое.
И третий эпизод. Третий эпизод — это вопрос:
что для тебя кино? Что ты создаёшь?
Главный герой — режиссёр из Голливуда. А вокруг — его друзья,
коллеги по кинематографу, рассуждающие о том, что такое кино.
И на этом мы переходим к последнему эпизоду:
что кино значит для меня.
Моя жизнь началась в 1966 году,
несколько месяцев до рождения республики Биафра, существовавшей 3 года;
и все эти три года длилась война.
И это всё,
всё моё детство откликается в следующем фильме.
(Видео) Голос: Онича, давай в школу вместе с братом!
Онича: Да, мама.
Командир: Солдаты! Вы идёте в бой!
Вы должны быть готовы к бою и готовы умереть.
Вы должны...?
Дети-солдаты: Готовы умереть.
К: Успех, перемены возможны только с оружием в руках.
Д: С оружием в руках!
К: Это оружие.
Д: Это оружие.
К: Это калашников. Это ваша жизнь.
Это ваша жизнь. Это...это... ваша жизнь.
Эзра: Они дают нам специальные наркотики. Мы называем их «пузырьки».
Амфетамин.
Солдаты: Дождь ли, солнце ли, а солдаты в бой.
Дождь ли, солнце ли, а солдаты в бой.
Мы шли от одной деревни к другой, три деревни.
Я не помню, как мы туда попали.
Свидетельница: Мы шли и шли два дня.
Мы не ели.
Еды не было. Лишь немного риса.
Из-за этого я заболела.
Укол избавил нас от потребности думать.
Да простит нас Бог.
Он знает, что мы не ведали. Мы не знали!
Председатель комитета: Вы помните 6 января 1999?
Эзра: Я не помню.
Голоса: Вы умрёте! Вы умрёте! (Крик)
Онича: Эзра! (Эзра: Онича! Онича!)
Голоса: [Песня Боба Марли] ♫ Не нужны нам проблемы ♫
♫ Нам проблемы ♫
Они убили мою мать.
Ублюдки Менде.
(Крик)
Кто это?
Я.
Зачем ты мне это даёшь?
Чтобы ты перестал на меня таращиться.
У меня всё немного сложно.
Рассказывай.
Мариам беременна.
Знаешь, кто ты? Крокодил!
Большой рот — короткие ноги.
Перед Руфусом ты — Эзра-трус.
Ему наплевать на солдат.
Солдаты! Отдать честь!
Эзра, открой глаза!
Даже слепой увидит, что алмазы идут ему в карман.
♫ Не нужны нам проблемы ♫
Заберите оттуда этого идиота!
Как я понял, Вы готовите главный удар?
Кажется, это рудник.
Твоя девушка здесь.
Молодцы, молодцы.
Ты же здесь за этим, не так ли?
Ты, надеюсь, не собираешься снова воевать?
♫ Не нужны нам проблемы ♫
♫ Нам проблемы ♫
♫ Не нужны нам проблемы ♫
♫ Нам проблемы ♫
Просыпайтесь! Все просыпайтесь! Контроль!
♫ Не нужны нам проблемы ♫
Председатель комитета: Мы надеемся с Вашей помощью и помощью других
дойти до истины и понять причину повстанческой войны.
И более того, начать процесс заживления
как заключительный акт этому ужасному периоду в истории страны.
Это начало надежд.
Мистер Эзра Гелехун, пожалуйста, встаньте.
Сообщите комиссии Ваше имя и возраст.
Эзра: Меня зовут Эзра Гелехун.
Мне 15 или 16 лет. Я не помню.
Спросите мою сестру. Она ведьма, она всё знает.
(Сестра: 16.)
П: Мистер Гелехун, хочу Вам напомнить, Вы здесь не подсудимый
по делу преступлений, совершённых Вами.
Э: Мы боролись за свободу.
Если убийство на войне — преступление,
тогда Вы должны судить каждого солдата на земле.
Война — преступление, да. Но я её не начинал.
Вы ведь тоже отставной генерал, не так ли?
П: Да, это так.
Э: Значит и Вы должны быть на скамье подсудимых.
Наше правительство было коррумпированным.
Их стратегия — отнять у нас образование, чтобы нас контролировать.
Простите, Вы платите за школы в Вашей стране?
П: Нет.
Э: Вы богаче нас.
А мы платим за школы.
Ваша страна говорит о демократии,
но поддерживает такие коррумпированные страны, как моя.
Почему? Потому что Вам нужны наши алмазы.
Спросите любого в этом зале, видели ли они настоящий алмаз.
Нет.
П: Мистер Гелегун, напоминаю, сегодня Вы здесь не подсудимый.
Вы не подсудимый.
Э: Тогда я хочу уйти.
П: Я не могу тебя отпустить, сынок.
Э: Значит Вы лжёте.
(Аплодисменты)
НА: Спасибо. Я хочу коротко разъяснить главную мысль.
Несмотря на то, что мы продвигаемся, развиваемся,
и для меня это... Да, это правильно.
Африка должна развиваться, но мы должны помнить и о прошлом,
чтобы снова там не оказаться.
Благодарю.
Эмека Окафор: Спасибо, Ньютон.
(Аплодисменты)
Самый сильный сюжет фильма,
который мы посмотрели — психологическая травма детей,
которые вынуждены быть солдатами.
И, принимая во внимание твоё происхождение
и факт, что эта проблема не достаточно серьёзно рассматривается в мире,
что бы ты мог по этому поводу сказать?
НА: В процессе подготовки к съёмкам
я провёл некоторое время в Сьерра-Леоне для исследований.
Я повстречал множество детей-солдат —
«бывших бойцов», как они себя называют —
а также психологов, работавших с ними.
Я говорил с психиатрами, работавшими с ними,
помощниками, общественными организациями, со всеми.
Но я помню, как по пути домой, в самолёте,
я начал рыдать и думал,
что если бы дети Запада
пережили хоть день тех испытаний, которые пережили те дети,
они, наверняка, провели бы оставшуюся жизнь в психиатрической больнице.
И для меня страшна мысль о том, что есть дети,
целое поколение детей,
испытавших такую страшную психологическую травму,
и что Африка должна с этим жить.
Я хочу, чтобы это было принято во внимание,
со всеми достижениями,
со всем, чего мы достигли.
Вот, что я бы сказал.
ЭО: Спасибо ещё раз, что ты пришёл к нам на TED.
Мы очень тронуты твоим фильмом.
НА: Спасибо.
ЕО: Благодарю.
(Аплодисменты)