Полвека в попытках предотвратить войны,
я не переставала задаваться одним вопросом:
«Как можно бороться с непомерной жестокостью,
не используя силу в ответ?»
Когда вы встречаетесь лицом к лицу с жестокостью,
будь это хулиган, задирающий ребёнка на детской площадке,
или бытовое насилие,
или то, что происходит сейчас в Сирии,
танки и шрапнели,
как следует поступить?
Дать сдачи? Сдаться?
Ответить с ещё б́ольшей силой?
Вопрос «Как справиться с хулиганом,
не опускаясь до его уровня?»
преследовал меня с детства.
Помню, мне было 13 лет,
и я не отрываясь смотрела на черно-белом экране телевизора в гостиной моих родителей
как советские танки въезжали в Будапешт,
а дети чуть старше меня
бросали себя под гусеницы танков
и были раздавлены.
Я побежала наверх и начала собирать чемодан.
Моя мама поднялась ко мне и спросила: «Что, скажи на милость, ты делаешь?»
И я ответила: «Я еду в Будапешт».
А она спросила: «И зачем, скажи пожалуйста?»
Я ответила: «Там убивают детей».
Там творится какой-то ужас!
Она ответила: «Не будь такой глупенькой».
И я начала плакать.
Она поняла меня, она сказала:
«Хорошо, я вижу, ты настроена серьёзно,
но ты ещё слишком молода.
Тебе нужно подготовиться, и я в этом тебе помогу.
Но пока, ради всего святого, распакуй чемодан».
Меня подготовили,
я поехала в Африку и работала там почти весь свой третий десяток.
Но я осознала, что никакие курсы не могли дать мне ответ на то,
что мне нужно было узнать.
Я хотела понять,
как работают жестокость, угнетение.
И вот что я узнала:
Забияки используют насилие тремя способами:
они используют политическое насилие, чтобы запугать,
физическое насилие, чтобы терроризировать,
и психическое или эмоциональное насилие, чтобы поколебать дух
И лишь в очень-очень редких случаях
ст́оит отвечать б́ольшим насилием.
Нельсон Мандела попал в тюрьму из-за веры в насилие,
а 27 лет спустя
он и его коллеги
медленно и аккуратно
оттачивали навыки, невероятные навыки, которые были им необходимы,
чтобы превратить одно из самых чудовищных правительств в мире
в демократическое.
И они сделали это, будучи приверженцами отказа от применения насильственных методов.
Они поняли, что отвечать на силу силой
нельзя.
Так чем же ответить?
По прошествии достаточно длительного времени я собрала около полудюжины методов,
которые действительно работают, конечно, на самом деле их гораздо больше,
которые действительно работают и действительно эффективны.
Первый из них заключается в том,
что изменения должны произойти
здесь, внутри меня.
Это моя реакция, моё отношение к притеснению,
которое я могу контролировать,
и с которым я могу как-то справиться.
Я должна уметь это распознавать.
Это значит, мне нужно знать, как бьётся моё сердце,
когда я падаю духом,
каковы мои сильные
и слабые стороны.
Когда мне сдаваться?
За что заступаться?
И медитация или самоанализ —
это один из способов, — повторюсь, это не единственный —
это один из способов
получить такую внутреннюю силу.
И в этом плане моя героиня —
это Аун Сан Су Чжи из Бирмы.
Она возглавляла группу студентов
во время протестов на улицах Рангуна.
Они столкнулись лицом к лицу с автоматами, направленными на них.
И она сразу поняла,
что солдаты, чьи пальцы дрожали на спусковом крючке,
были напуганы больше, чем студенты, стоящие позади неё.
Но она сказала студентам сесть.
И пошла вперёд так спокойно
и так бесстрашно,
что подошла близко к ближайшему автомату,
положила на него свою руку и опустила ствол.
И никто не погиб.
Вот что может сделать превосходство над страхом —
не только под прицелом автоматов,
но и если вы столкнётесь с дракой на ножах на улице.
Но нам нужна тренировка.
Так как насчёт страха?
У меня есть такая мантра —
Мой страх увеличивается за счёт энергии,
которой я его подпитываю.
И если он станет очень большим, то,
вероятно, случится то, чего я боюсь.
Мы все слышали про синдром трёх ночи —
когда что-то, о чем ты волнуешься, тебя будит ровно в три
и я вижу много таких людей
целый час ты ворочаешься,
переживаешь больше и больше,
и к четырём утра твоё волнение
становится просто чудовищным.
И тогда остаётся сделать только одно —
подняться, заварить себе чаю,
и посидеть рядом со страхом, как будто страх — это ребёнок.
Ты взрослый.
А страх — ребёнок.
И заговорить со страхом, спросить у него,
что ему нужно, чего он хочет.
Как ему можно помочь?
Как можно сделать этого ребёнка сильнее?
Нужно создать план.
Сказать ему: «Ну хорошо, сейчас мы пойдём спать,
в полседьмого мы проснёмся и сделаем то-то и то-то».
У меня был такой случай в три утра в прошлое воскресенье —
я сильно переживала, что мне нужно выступать перед вами.
(Смех)
И я так и сделала.
Поднялась, заварила чай, посидела рядом со своим страхом,
и сегодня я здесь — все ещё частично парализована от страха, но я пришла.
(Аплодисменты)
Ну, это про страх. А как насчёт гнева и злости?
Где есть несправедливость, там недалеко от злости.
Но злость — она как бензин,
если ты её вокруг себя распространяешь, а кто-то зажжёт спичку —
будет большой пожар.
Но злость и двигатель, в двигателе она очень мощна.
Если мы её как-нибудь положим в двигатель,
она нас повезёт вперёд,
и пронесёт через самые страшные моменты,
и даст нам настоящую внутреннюю силу.
Я об этом узнала в процессе моей работы
с разработчиками политического курса по поводу ядерного оружия.
В начале я была так возмущена
всеми опасностями, которым они нас подвергают,
что мне хотелось спорить с ними, засыпать обвинениями, доказать, что они не правы.
Никакого эффекта.
Для того чтобы развить диалог, чтобы что-то изменить,
нам нужно разобраться с этой нашей злостью.
Мы можем злиться на объект —
ядерное оружие в этом случае —
но злиться на людей просто бесполезно.
Они такие же люди, как и мы.
Они делают то, что считают лучшим.
И на этой основе мы должны строить диалог.
Злость — это был третий пункт,
и сейчас я подхожу к главному вопросу
о том, что происходит с миром,
или по крайней мере мне кажется, что происходит.
В прошлом веке власть исходила из верхушки.
Правительства указывали людям, что делать.
В этом веке произошло изменение.
Сейчас власть исходит из низов, из народа,
как цветы, растущие на асфальте.
Она появляется, когда люди, желающие перемен,
объединяются, несмотря на расстояния.
Люди в Peace Direct давно заметили,
что местные жители в горячих зонах
всегда знают, что делать.
Они лучше всех знают, что необходимо предпринять.
И Peace Direct в этом им помогает.
И что же они делают?
Они демобилизуют незаконные вооружённые формирования,
перестраивают экономику,
переселяют беженцев,
и освобождают детей, ставших солдатами.
Они рискуют своей жизнью каждый день,
чтобы всё это стало реальностью.
Они поняли, что жестокость
в ситуациях, с которыми они сталкиваются,
не только нечеловечна,
но и менее эффективна,
чем методы, которые соединяют людей, чем созидающие методы.
И мне кажется, что даже в армии Соединённых Штатов
это наконец-то начинают понимать.
До сих пор их политика в отношении борьбы с терроризмом
заключалась в убийстве мятежников любыми способами,
а если по пути попадались мирные граждане,
их списывали как «сопутствующие потери».
И для афганцев это
так оскорбительно и унизительно,
что больше и больше людей идут в Аль-Каиду,
потому что они не могут спокойно
смотреть на то, как сжигают Коран.
Так что нужны изменения в воспитании войск.
И я считаю, что этот процесс уже начался.
Британская армия в этом отношении всегда была лучше подготовлена.
Но и они могут взять пример
с гениального американского подполковника
Криса Хьюс.
Он вёл своих людей по улицам Наджафа,
в Ираке,
и вдруг из ближайших домов высыпались люди,
и они кричат от ярости, орут.
Обступили молодых солдат, у которых душа ушла в пятки,
они же не понимают, что происходит, о чём они кричат по-арабски.
А подполковник Хьюс вышел в середину толпы
с пистолетом над головой
и сказал: «На колени!»
И эти солдаты
со своими рюкзаками, в бронежилетах,
стали, покачиваясь, на колени.
А потом была тишина...
И через пару минут
толпа разошлась.
В этом, я считаю, заключается мудрость его действий.
В тот момент он поступил так.
И сейчас такие эпизоды происходят повсюду.
Не верите мне?
А вы задавались когда-нибудь вопросом
«Как и почему за последние 30 лет
так много диктатур было свергнуто?»
Диктаторские режимы в Чехословакии, Восточной Германии,
Эстонии, Латвии, Литве,
в Мали и на Мадагаскаре,
в Польше, на Филиппинах,
в Сербии, Словении... Список можно продолжать.
Сейчас это в Тунисе, в Египте.
И это всё не просто так.
Во многом это случилось благодаря книге,
написанной 80-летним Джином Шарпом из Бостона.
Он написал книгу под названием «От диктатуры к демократии»,
в которой содержится 81 способ ненасильственного сопротивления.
Эта книга была переведена на 26 языков.
Она прошла по всему миру.
Сейчас её использует и молодёжь, и старики,
потому что методы эти эффективны.
И это мне даёт надежду,
да и не только надежду, мне очень радостно,
что люди наконец-то начинают понимать.
Что у нас есть теперь ряд практических методик,
которые отвечают на мой вопрос:
Как можем мы справиться с хулиганом, не опускаясь до его уровня?
Мы применяем навыки, о которых я вам рассказала:
как развить внутреннюю силу через самопознание,
как узнать и справиться с нашими страхами,
как использовать гнев в качестве топлива,
как сотрудничать с людьми,
как их сплачивать.
В этом нам помогает мужество,
а самое главное, наша приверженность к ненасильственным методам.
И вопрос не в том, что я верю в ненасилие.
Мне не нужно в него верить.
Я знаю, потому что вижу, что методы эти работают.
Я знаю, что люди, обычные люди, могут сделать то,
что сделали Аун Сан Су Чжи, Ганди и Мандела.
Мы можем завершить этот век,
который был самым кровавым в истории человечества.
И мы можем объединить наши усилия в борьбе с угнетением,
оставаясь при этом добросердечными
и полными решимости людьми.
И такое добросердечие я чувствовала во всех людях
на этой конференции
Спасибо.
(Аплодисменты)