Моя первая любовь была к ночному небу.
Любовь — сложная вещь.
Вы видите полёт космического телескопа Хаббл сквозь Сверхглубокое поле,
одно из самых далёких изображений нашей вселенной.
Всё, что вы видите, — это галактики,
в каждой миллиарды звёзд.
А самая далёкая галактика удалена от нас на триллион триллионов километров.
Как у астрофизика, у меня есть потрясающая привилегия
изучать одни из самых необычных объектов в нашей вселенной.
Объекты, восхищаюшие меня с самого детства и на протяжении всей моей карьеры, —
сверхмассивные гиперактивные чёрные дыры.
Обладая массой от 1 до 10 миллиардов масс нашего Солнца,
эти галактические чёрные дыры поглощают вещество
более чем в 1 000 раз быстрее,
чем «нормальные» сверхмассивные чёрные дыры.
(Смех)
Эти две особенности,
наряду с некоторыми другими, делают их квазарами.
В то же время объекты, которые я изучаю,
производят одни из самых мощных когда-либо наблюдавшихся
потоков частиц.
Эти узкие потоки, называемые струями,
движутся со скоростью, равной 99,99% от скорости света,
и направлены прямо на Землю.
Эти гиперактивные сверхмассивные чёрные дыры с струями, направленными на Землю,
называются блазарами. [От blazing quasars]
Особенность блазаров в том, что они являются одними из самых
эффективных во вселенной ускорителей частиц,
переносящих невероятные количества энергии сквозь галактику.
Здесь я показываю блазар в представлении художника.
Тарелка, с которой вещество попадает в чёрную дыру,
называется аккреционным диском,
здесь он показан голубым.
Из-за «эффекта рогатки» часть этого вещества разлетелась
вокруг чёрной дыры, разгоняясь до бешеных скоростей
в струях, показанных здесь белым.
Хотя блазары встречаются редко,
процесс, в ходе которого вещество втягивается через диск,
а затем часть его выбрасывается через струю, встречается часто.
Мы постепенно удаляемся от системы блазара,
чтобы показать её место в галактических масштабах.
Кроме расчётов того, что входит, а что выходит,
сейчас одна из популярных тем в астрофизике блазаров —
это откуда появляется струйное излучение со сверхвысокими энергиями.
В этом изображении меня интересует, где формируется этот белый шарик,
и, вследствие этого, есть ли какая-либо связь между струёй
и веществом аккреционного диска.
Точный ответ на этот вопрос
был практически недоступен до 2008 года,
когда НАСА запустило новый телескоп, который лучше улавливает гамма-лучи,
то есть свет с энергиями в миллионы раз больше,
чем обычный рентгеновский аппарат.
Я одновременно сравниваю изменения данных по гамма-излучению
и света видимой части спектра день ото дня, год от года,
чтобы лучше определить местонахождение этих гамма-шариков.
Мои исследования показывают, что в некоторых случаях
эти шарики формируются намного ближе к чёрной дыре,
чем мы изначально предполагали.
Когда мы с большей уверенностью
сможем определить, где эти гамма-шарики формируются,
мы сможем лучше понять, как разгоняются струи,
и полностью описать динамические процессы,
которые формируют одни из самых завораживающих объектов в нашей вселенной.
Это всё началось как история о любви.
С тех пор ничего не изменилось.
Эта любовь преобразила меня, превратив любопытую, глазеющую на звёзды
девочку в профессионального астрофизика,
стоящую на пороге небесного открытия.
Кто знал, что погоня за вселенной
даст такое прочное основание моему призванию здесь на Земле.
Да и знаем ли мы, куда первый трепет любви
может привести нас на самом деле?
Спасибо.
(Аплодисменты)