Она развивалась, и скоро я могла слышать как она играет очень трудные произведения Листа с легкостью.
Она говорила, что может играть их безостановочно 10 минут и не испытывать никакой усталости. Для меня это было необычно.
Одним из способов представить трель, особенно при обучении детей, это сравнить со стоянием на двух ногах с поочередным смещением веса.
Я думаю, что хорошим примером для одиночного вращательного движения будет трель.
Потому что при одиночном вращении идем налево и направо.
Идя в одном направлении мы подготавливаем движение для другой ноты.
Здесь важно, чтобы все было совершенно синхронизировано по мере того, как вы играете все быстрее и быстрее.
Движения становятся все более мелкими, и вы перестаете их видеть.
Это развивалось, у меня получалось, и я чувствовала появление комфорта.
Она знала, что я мне нравилось работать, я хорошо вникла, и появились хорошие результаты с учениками.
Конечно, как бы нам удалось вести эту школу без лекций?
Я позвонила Эдне и сказала: "Эдна, тебе предстоит вести лекции, потому что я не могу"
Она удивилась: "Мне?"
Я сказала "Нет!"
Это не то, чтобы странно , необычно, таинственно. Это просто знания.
Музыканты часто просто не принимают мысль, что знание может помочь им избавиться от своих проблем.
Это очень странно, но то же самое происходило со мной.
Сейчас мы должны повернуть вот так.
Когда вы опускаетесь, ваш 2-й палец подводится ближе к большому пальцу.
При этом пальцы должны коснуться клавиш.
Затем делаем то же самое с 3-м пальцем.
Хорошо. Но следите за 5-м пальцем. Вот так.
- Он же не коснулся клавиши. - Я не могу.
Нет, вы можете. Сыграйте 3-м пальцем.
Вы не должны поднимать так палец.
Не должно быть никакого ощущения здесь.
Вы честно поворачиваете, ничего другого не делаете, а потом просто падаете.
Помните, что вы мне сказали до этого? Что вы не можете опустить палец? Но вы же можете! Да?
Да.
Рояль должен стать вашей любовью.
У вас должно быть постоянное желание касаться его все ремя.
Это очень важно. Поработайте с ней, Эдна, ежедневно.
Чтобы она поняла, как это делать, и когда она будет уезжать, проблема будет решена.
Вот так делаем со 2-м пальцем, так с 3-м.
Может быть еще один аспект, который придает важность для меня, в том, что мне хочется чтобы нечто вырастало, чтобы я могла что-то сделать для людей.
Игра не оправдывает себя, если она происходит в одиночестве.
Я хотела бы сказать еще об упражнениях в общем.
Джеймс говорит в инструментальном исследовании, которому я обучаю:
"Выделение основных форм не решает технические проблемы, с которыми они связаны.
Ни один из авторов этюдов не говорит ни слова о самом важном вопросе "Как это все делается"
Я начала заниматься с ней еще при работе над своей докторской степенью в Джулиарде.
Я увидела ее в первый раз, когда я аккомпанировала своей соседке по комнате, которая обучалась у ней.
Я просто пошла как-то за компанию.
После того, как я увидела, как она решила проблему моей соседки, с которой та боролась месяцами и не могла решить сама,
я подошла к роялю и спросила, не могла бы она и мне помочь с чем-то.
Она ответила: "Конечно же".
Я показала ей этюд Шопена до-мажор, оп.10 №1
в котором много арпеджио, и где у меня 4-й палец все время застревал и не мог артикулировать.
И я сказала бы, что за 30 секунд она сделала так, что я стала играть этюд без усилий.
Я сидела просто оглушенная, потому что не могла поверить, что такое возможно.
Я так долго пыталась поднятиями и дотягиваниями пальцав справиться, но никак не могла.
А здесь простой подход не двигать 4-м пальцем сделал его таким же сильным как и другие пальцы,
и в целом я играла на рояле с совершенно новым ощущением.
Нет ограничения для сгибательной способности 4-го пальца, ограничения есть только в его поднимании.
Но клавиатура не на верху, она внизу, слава Господу.
Среди многих учителей, которые у меня были, была одна, которая заставляла меня делать невероятное упражнение, очень странное.
Упражнение Брамса, когда вы держите нажатыми две ноты и должны делать невероятные изгибы при этом.
Не помню точно, может быть №19 из упражнений Брамса, с такими вот движениями.
Это полная изоляция движений от предплечий.
Думаю, что идея этих упражнений в том, чтобы заставить ваши руки болеть насколько сильно, как только возможно.
Я честно занимался упражнениями. Выполнял каждый этюд из сборников упражнений, которые попадали мне в руки:
Донаньи, Пишна, Черни и другие.
В конце дня мои руки были истощены, и я считал, что я к чему-то приближаюсь.
Вам говорят, что поднимание и растяжение пальцев тренирует и растягивает вашу руку, но в книгах приводятся многолетние замеры
растяжения 4-го пальца, и оно нисколько не меняется.
При этом все еще продолжают развивать поднятие и гибкость 4-го пальца.
Нет никакой проблемы 4-го пальца.
Говорят, что есть проходящая связка от 5-го до 3-го пальца, и 4-й палец не может подниматься на такую же высоту из-за нее.
Чтобы достичь такой точки, мы должны поднимать палец нитью, спущенной с потолка, и изувечить палец.
Но умудряются делать это и без нитей.
Только они не могут понять, что в таком положении невозможно играть на фортепиано.
Вместо того, чтобы поднимать один палец, поднимите все пальцы и опускайте каждый палец по отдельности.
Снизу нет связок, которые мешают вам опускать пальцы с силой
по отдельности от всей руки.
Так что, если вы перевернете технику наоборот, то не остается никакой проблемы с 4-м пальцем.
Я выпустился из Гарварда в 1984 и прошел прослушивание в Джулиард и по какому-то чуду попал туда, хотя у меня не было времени на занятия.
Я мог только что-то пищать, едва мог играть.
После игры мои руки болели.
Я прикладывал к ним лед и втирал его в течение 10 минут.
Я ходил к многим докторам, и мне ставили много диагнозов.
Некоторые говорили, что у меня тендонит в сочленении боковой надмыщелки.
Они говорили, что если это тендонит, то мы могли бы сделать инъекции кортизона,
а если они не сработают, то тогда нужна операция.
До встречи с миссис Таубман, я опробовал все, что предлагает медицина, включая ультразвук
множество всяких таблеток, я пробовал даже акупунктуру,
у меня были процедуры, массаж, воздействие теплом и холодом.
Я посетил клинику спортивной медицины.
Первое, что они сделали - они поставили передо мной емкость с холодной водой и велели опустить обе руки в эту воду на 5 минут.
Это оказалось самой болезненной процедурой, которую мне когда-либо пришлось испытывать в жизни.
Я вышел с сосульками вместо рук.
А потом они посадиле меня за стол, и женщина стала вдавливать пальцы мне в локти.
Боже, что происходило...
Это был очень болезненный год.
Это было в 1984.
Я встретил миссис Таубман и прошел прослушивание у нее в начале июня 1984-го.
Она сказала, что примет меня на следующий год.
Я пришел к ней в студию, и она попросила: "Поставь свою руку на клавиатуру.
Я поставил руку на клавиатуру, и мои пальцы мгновенно сжались по старой привычке.
Я собирался только начать, но она сказала: "Нет никакой причины так сжимать пальцы.
Опусти свою руку вниз и поставь затем на клаватуру с обычной формой руки, которая была, когда рука висела вдоль тела.
Я сказал, что в этом есть смысл, почему мне об этом никто не говорил раньше.
Потом...
мы начали простое упражнение с пятью пальцами, начальным вращением на большом пальце.
Потом мы пробовали гамму...
выяснили, что круг подкладывания большого пальца совершенно неправильный,
что следует забыть о подкладывании большого пальца, потому что при этом напрягаются связки сверху руки.
Затем мы разбирали концерт Моцарта, и она попросила играть только пассажи из 16-х нот,
очень медленно, нота за нотой. Чтобы каждый поворот был как можно точнее выверен по времени.
Через 6 недель очень медленной внимательной работы я мог приниматься фактически за любое произведение, которое мне хотелось.
Теперь я могу сыграть 3-й концерт Рахманинова без особых проблем.
Я никогда не хотела стать учителем, а интересовалась тоько исполнительством.
Я не могла себя представить в роли учителя, если только мне не нужно было бы зарабатывать на жизнь этим.
Когда мой муж вернулся со Второй Мировой войны, он сказал, что теперь я могу бросить обучение и вернуться к исполнительству.
- Я не могу. - Что ты имеешь в виду?
- Я занялась чем-то грандиозным, важным, оно не должно быть только для меня одной.
Нужно понимать, что мое поколение было очень социально ориентированным.
Мы пришли из Глубокой Депрессии.
Было чувство громадного освобождения и счастливого человечества.
Для меня было непостижимым найти что-то в то время и оставить только для себя.
Эдна приехала ко мне в гости в Бекет, где я в то время была, в сельской местности.
Она сказала мне: "Я собираюсь посторить школу для тебя".
"Но это невозможно, школы везде прогорают. Как тебе удастся?"
Она сказала: "Давай начнем с каких-нибудь двухнедельных семинаров"
Амхерст был шикарным и идеальным местом для наших нужд, поэтому мы приехали сюда и здесь находимся.
Я окончила Джулиард, поехала на очень важный международный конкурс и победила в нем.
Это был первый раз, когда я поняла, что я уже стала настоящей пианисткой.
Я была здесь в Мальборо летом 1976, когда я повстречала одну из ее учениц. В то время я не очень была довольна своей игрой,
у меня были некоторые физические трудности.
Кроме того, было напряжение, о котором я не подозревала, и которое вызывало боль в поих пальцах.
Вы знаете, что говорят доктора в таких случаях. Вы должны воздерживаться от игры на фортепиано, больше не играть на нем.
Это не удержало меня от игры, но я очень беспокоилась по этому поводу.
Я не знала точно, что неправильное было в моей игре. Но когда я упомянула об этом одной из учениц,
она сказала, что ее учитель разрешит эту проблему за пару уроков. И именно так и произошло.
Я хотела бы сказать, что вы играли замечательно.
Когда вы играли в начале, вы пропустили несколько нот.
Это было случайно?
Да.
Интересно. Я не уверена, что здесь какая-то техническая проблема, а скорее музыкальная.
Если вы трактуете это как тему с вариациями, тогда вам, наверное, удается.
Теперь, если вы играете это и хотите, чтобы аудитория услышала это же ям-пам-пам.
Сыграйте и посмотрите, если ли здесь у вас проблема.
Вы видите... Причина...
Давайте покажу, почему у вас здесь проблема. Вы все еще играете...