[Марина Абрамович: Урок пения]
Знаете, в детстве у меня была куча проблем
и куча страхов.
Я была невероятно стеснительной.
[АБРАМОВИЧ] Ты снимаешь?
[МУЖЧИНА ЗА КАДРОМ] Снимаю.
[АБРАМОВИЧ] Отлично, дорогой.
[НОРА ЙОРК] Так, что тебе следует сделать...
[АБРАМОВИЧ, ЗА КАДРОМ] Во время исполнения перфоманса
я пытаюсь побороть свои страхи.
Это во-первых. А во-вторых
преодолеть границы своих физических возможностей
чтобы убедиться, что у разума есть власть
над телом.
[Нора Йорк, преподаватель вокала]
[ЙОРК] Во время пения
нужно дышать нижней частью лёгких, в спину.
[АБРАМОВИЧ] Хорошо.
[ЙОРК] То есть...
Вместо того, чтобы дышать грудной клеткой
попробуй дышать животом.
Попробуй.
[ВМЕСТЕ ДЕЛАЮТ ВДОХ И ВЫДОХ]
[ЙОРК] Да, молодец!
Сейчас я работаю с Бобом Уилсоном
над постановкой, которая называется
"Жизнь и смерть Марины Абрамович".
И он воссоздаёт –
представляет свою интерпретацию моей жизни.
Во время исполнения перфоманса я всё держу под контролем.
В обычной жизни я предпочитаю от него отказаться.
Для художника отказ от контроля – одна из самых трудных задач
в его жизни.
[ЙОРК] Когда делаешь вдох во время пения
грудная клетка раскрывается, и ты чувствуешь...
[АБРАМОВИЧ, ЗА КАДРОМ] Я обожаю слушать, как поют другие.
И всегда завидовала тем, у кого есть такой талант.
Талант петь.
Как будто ты открываешь своё сердце
и поёшь всей своей душой.
Я так не могла.
[ЙОРК] Ты ведь создана для пения!
Например, твои скулы....
[АБРАМОВИЧ ПОЁТ "LA VIE EN ROSE"]
♪ "Quand il me prend dans te bras" ♪
[ЙОРК] Да-да-да!
[АБРАМОВИЧ] ♪ "Je vois tout bas..." ♪
[ЙОРК] Именно!
[ЙОРК] Теперь скажи "salt"...
[АБРАМОВИЧ] "Salt..."
[ЙОРК] Tак, пропой гласную...
[АБРАМОВИЧ, ПРОПЕВАЯ ГЛАСНУЮ] "Salt".
[ЙОРК] Смотри, кончик языка
касается зубов.
[ВМЕСТЕ] "Salt".
[АБРАМОВИЧ] В детстве
Я брала уроки игры на фортепиано.
Помню, я их просто ненавидела.
Помнится, учитель приходил к нам домой
в течение целого года.
Год спустя
он подошёл к моей маме и сказал
"Я получаю деньги ни за что."
"У неё ничего не получается и никогда не получится."
"У вашей дочери нет музыкального слуха".
[ЙОРК]...звук идёт вперёд.
[АБРАМОВИЧ, ПРОПЕВАЯ ГЛАСНУЮ] "Salt".
[ЙОРК] Вот так.
[АБРАМОВИЧ] Для меня это был окончательный
и бесповоротный приговор.
У меня никогда не было желания петь
и даже думать об этом.
[АБРАМОВИЧ] ♪ "Salt..."
"Salt in my wounds."
"To dull more pedestrian pain."
"To sting transcendentally." ♪
[ЙОРК] Можно я сыграю версию Энтони?
[АБРАМОВИЧ] Да.
[ЙОРК] И мы споём?
[АБРАМОВИЧ] Энтони Хегарти пишет музыку для постановки.
Уже готово девять песен.
[В КОЛОНКАХ ИГРАЕТ МУЗЫКА]
[АБРАМОВИЧ ПОДПЕВАЕТ] ♪ "Salt in my wounds."
"To dull more pedestrian pain." ♪
[АБРАМОВИЧ, ЗА КАДРОМ] Песня, которую Энтони написал для меня
которая отражает моё душевное состояние
и вдохновлена моей работой
называется "Salt in My Wounds"...
Так вот, Боб решил, что мне нужно её спеть.
У меня была полнейшая паранойя.
Я сказала: "Но я ведь не умею петь. Я не могу".
[ЙОРК] Попробуй сделать вот так... [ШИПЯЩИЙ ЗВУК]
[АБРАМОВИЧ, ЗА КАДРОМ] Энтони сказал мне
"Просто пой, как Марлен Дитрих".
Я ответила: "Ага, Марлен Дитрих, вставшая не с той ноги!"
[ШИПЯЩИЙ ЗВУК]
[АБРАМОВИЧ, ЗА КАДРОМ] А потом я всерьёз задумалась
"Хорошо".
"Хотя бы попробуй взять несколько уроков пения".
"Посмотрим, на что ты способна".
[ЙОРК] ♪ "To dull..." ♪
[ВМЕСТЕ] ♪ "To dull..." ♪
[АБРАМОВИЧ] Всё дело в дыхании
и во множестве других вещей.
Я всё ещё чувствую неуверенность.
Но надеюсь, что всё получится.
Такие дела.
[АБРАМОВИЧ] ♪ "Salt"
"Salt in my wounds"
"To dull pedestrian pain." ♪