ЧАСТЬ II. Путешествие в BROBDINGNAG.
ГЛАВА I.
Великая буря описано; длинная лодка отправляется за водой; автор идет с ним на
познакомиться со страной.
Он вышел на берег, захвачен один из туземцев, и понес к фермера
дома. Его прием, при этом несколько несчастных случаев, которые
там произошло.
Описание жителей.
Будучи осужден, по своей природе и удачи, активной и беспокойной жизни, в
через два месяца после моего возвращения, я снова оставил свою родину, и взял судоходства в
Даунс, на 20-й день июня 1702 года, в
Приключения, капитан Джон Николас, человек Корниш, командир, направляясь в Сурат.
У нас был очень процветающим шторм, пока мы не прибыли на мыс Доброй Надежды, где мы
приземлился в пресной воде, но обнаружение утечки, мы неотправленный наших товаров и зимовали
там, ибо капитан падения больных
лихорадке, мы не могли оставить мыс до конца марта.
Затем мы отправились, и имел хорошие путешествия, пока мы не прошли пролив Мадагаскара;
но попав к северу от этого острова, а также около пяти градусов южной широты,
ветров, которые в те морей наблюдаются
дуть постоянной, равной шторм между севером и западом, с самого начала
С декабря по начало мая, на 19 апреля начал дуть с гораздо
больше насилия, и больше, чем западные
обычные, продолжая таким образом в течение двадцати дней вместе: за это время, мы были изгнаны
немного к востоку от Молуккских островов, и около трех градусов на север
линии, так как наш капитан найден
наблюдения он занял 2-е мая, в это время ветер утих, и это было
идеально спокойной, на что я был не мало радовались.
Но он, будучи человеком большой опыт в навигации тех морей, ставки всех нас
Приготовьте против бури, что, соответственно, произошло в день, следующий: для
южный ветер, называемый южный муссон, стали установить дюйма
Убедившись, что, скорее всего, растягивать, мы приняли в нашей духу-парус, и стоял в руки
передний парус, но сделать непогоды, мы смотрели орудия все быстро, и передал
бизань.
Корабль лежал очень широкий выключено, так что мы подумали, что лучше ухаживая до моря, чем
пытаются или шелушения.
Мы reefed передние паруса и, посадив его, и отвезли на корме передних листа; шлем был
жестких погодных условий. Корабль носил смело.
Мы belayed поэтому вниз тащить, но парус был разделен, и мы спущен двор, и
получил паруса в лодку, и несвязанные все вещи подальше от него.
Это был очень жестокий шторм, море нарушил странный и опасный.
Мы потащили на ремень бича с персоналом, и помог человеку у руля.
Мы бы не спускаться нашей стеньга, но пусть все стоят, потому что она неслись перед
Море очень хорошо, и мы знали, что топ-мачты быть на высоте, корабль
wholesomer, и сделал лучший способ через море, видя у нас было море комнате.
Когда буря кончилась, мы устанавливаем передний парус и основной парус, и привел судно.
Затем мы устанавливаем бизань, основные-топ-парус, и передний верхний парус.
Наш курс был на восток-северо-восток, ветер на юго-запад.
Мы получили правого кнопки на борту, мы сбросили наш погодный подтяжки и подъемников, положим в
Ли-подтяжки, и отвезли вперед погоды боулинги, и отвезли их плотно,
и belayed них, и отвезли за бизань
курс на ветре, и держал ее полной и так близко, как она будет лежать.
В ходе этого штурма, за которым последовал сильный ветер запад-юго-запад, мы были
повезло, мой вычисления, около пятисот лье к востоку, так что
старый моряк на борту не мог сказать, в какой части мира мы были.
Наши положения протянул хорошо, наш корабль был верный, и наша команда все в добром здравии;
но мы лежали в максимально бедствия для воды.
Мы думали, что лучше провести на одном курсе, а не свою очередь, более северных,
, которые могли бы привели нас к северо-западной части Великой Татарии, и в
Замороженные море.
На 16-й день июня 1703 года мальчик в верхней мачте открыл землю.
На 17-м, мы пришли на виду у большого острова или континента (так как мы не знали,
ли;) на южной стороне которого был небольшой перешеек выступающей в
море, и ручей слишком мелкий, чтобы провести корабль более ста тонн.
Мы бросили якорь в лиге этого ручья, и наш капитан послал десяток его
люди хорошо вооружены, в конечном лодка, с сосудами для воды, если таковая может быть найдено.
Я хотел его оставить, чтобы пойти с ними, что я мог бы видеть страну, и сделать то, что
открытиями, что мог. Когда мы пришли на землю мы не видели реки или
Весной, ни каких-либо признаков жителей.
Наши мужчины поэтому бродил по берегу, чтобы выяснить некоторые пресной водой недалеко от моря, и
Я шел один, примерно в миле на другой стороне, где я наблюдал все страны
бесплодные и скалистые.
Теперь я начал устанут, и ничего не видя, чтобы развлекать мое любопытство, я вернулся
мягко вниз к ручью, и море не полный, на мой взгляд, я увидел наших мужчин
уже вошел в лодку, и гребля на всю жизнь к кораблю.
Я собирался оклик за ними, хотя оно и было, чтобы мало пользы, когда я
наблюдалось огромное существо ходьбе за ними в море, так же быстро, как только мог: он пробирался
Не намного глубже, чем колени, и взял
огромные успехи: но наши мужчины начала ему половину лигу, и море
около того, исполненный остроконечных скал, монстр не смог обогнать
лодкой.
Это я потом сказали, потому что я не смел остановиться, чтобы вопрос о приключении, но
бежал так быстро, как я мог так, как я сначала пошел, а затем поднялся вверх по крутому холму,
который дал мне некоторые перспективы страны.
Я нашел это полностью выращивается, но то, что первым меня удивило длину
трава, которая, в тех основаниях, что, казалось, должны храниться в течение сена, было около двадцати футов
высокая.
Я попал в большую дорогу, так я взял, чтобы это было, хотя он служил для жителей
только в качестве пешеходной дорожки через поле ячменя.
Здесь я ходил в течение некоторого времени, но видел мало с обеих сторон, при этом в настоящее время
около урожая, и кукуруза рост по крайней мере сорок футов.
Я был час пешком до конца этой области, который был огражден с хеджированием
по крайней мере сто двадцать футов высотой, и деревья, высокие, что я мог сделать не
вычисление их высоты.
Существовал стиль перейти от этой области в следующем.
Он имел четыре шага, и камень, чтобы пересечь, когда вы пришли на самый верхний.
Это было для меня невозможно пройти этот стиль, потому что каждый шаг был шесть футов
высока, и верхний камень около двадцати.
Я старался найти какой-то разрыв в изгороди, когда я обнаружил одну из
жителей в следующем поле, продвигаясь в направлении стиль, такого же размера с
того, кого я видел в море проводит наша лодка.
Он появился как высокий, как обычные шпилем шпиль, и заняла около десяти метров в каждый
шаг, насколько я мог догадаться.
Я был поражен с величайшим страхом и удивлением, и побежал прятаться в
кукуруза, откуда я видел его в верхней части стиле оглядываясь на следующее поле на
правой руки, и слушал его вызов в
Голос многими степенями громче, чем рупором: но шум был настолько высок, в
воздуха, что сначала я, конечно, думал, что это гром.
После чего семь монстров, как и он сам, пришел к нему с пожинает-крючки в
их руки, каждый крючок о широту шести косы.
Эти люди не были так хорошо одеты, как первый, чьи служащие или рабочие, они
Казалось, ибо, на какие-то слова он говорил, они пошли, чтобы пожинать кукурузы в
поле, где я лежал.
Сохранил я от них в качестве большого расстояния, как я мог, но был вынужден двигаться с
большие трудности, для стеблей кукурузы, иногда не выше ног
далекое, так что я едва мог сжать мое тело между ними.
Тем не менее, я сделал сдвиг идти вперед, пока я не пришел к части поля, где
кукуруза была заложена дождя и ветра.
Здесь было для меня невозможно заранее шаг, потому что стебли были настолько переплетены,
что я не мог пролезть, и бороды упали уши настолько сильным и
указали, что они пронзила мою одежду в мою плоть.
В то же время я слышал, жнецы не сотнях ярдов позади меня.
Будучи совершенно подавлен с трудом, и полностью от горя и отчаяния, я лежала
вниз между двумя хребтами, и от души жаль, что я могла там конца моих дней.
Я жаловался моей пустынной вдовы и сирот.
Я оплакивал свою глупость и своеволие, пытаясь второго путешествия, против
советы всех моих друзей и родственников.
В этом страшном волнении духа, я не мог удержаться мышление лилипутов, чьи
Жители смотрели на меня как величайшее чудо, что когда-либо появлялись в мире;
где я был в состоянии сделать имперского флота
у меня в руке, а также выполнять другие действия тех, которые будут записаны для когда-либо в
хрониках этой империи, в то время как потомство должны поверить им,
хотя и свидетельствуют миллионы.
Я подумал, что умерщвление плоти он должен доказать мне, выступать в качестве незначительной в
эта нация, как единый лилипут бы с нами.
Но это я задумал было быть как минимум моих несчастий, ибо, как человеческие существа
наблюдается более грубой и жестокой, пропорционально их навалом, что я мог
ожидаем, но чтобы быть кусочек в рот
первой среди этих огромных варваров, что должно произойти, чтобы схватить меня?
Несомненно философы правы, когда они говорят нам, что нет ничего великого или
немного иначе, чем в сравнении.
Это могло бы рад состояние, чтобы позволить лилипутов найти некоторые страны, где
люди, как уменьшительное по отношению к ним, поскольку они были со мной.
И кто знает, что даже этот огромный расы смертных могут быть одинаково
overmatched в отдаленной части мира, о котором мы еще не открытие.
Испуганный и приводил в замешательство, как я был, я не мог удержаться происходит с этими размышлениями,
когда один из жнецов, приближаясь в течение десяти ярдах от хребта, где я лежал, заставил меня
опасаются, что со следующего шага я должен
быть раздавил насмерть под ногой, или разрезать пополам со своим пожинает трубку.
И поэтому, когда он был еще раз о двигаться, я кричал так громко, как страх может сделать
Меня после чего огромное существо наступил короткий, и, глядя вокруг у него в течение некоторого
пора, наконец заметил меня, когда я лежал на земле.
Он считал, некоторое время, с осторожностью, кто пытается схватить небольшой
опасное животное таким образом, что она не будет иметь ни царапины или укуса
него, как и я сам иногда делается с лаской в Англии.
Наконец, он отважился взять меня сзади, к середине, между его передними пальцами и
большой палец, и привел меня в течение трех ярдов глаза, что он может вот моя форма
более совершенно.
Я угадал его смысл, и мое счастье дал мне столько присутствие духа, что я
решил не бороться в коей мере, как он держал меня в воздухе над шестидесяти футов от
земли, хотя он тяжело ущипнул
моей стороны, опасаясь, я должен скольжение сквозь пальцы.
Все, что я решился было поднять глаза мои к солнцу, и место моей руки
вместе в умоляющий позу и говорить некоторые слова в скромной меланхолии
тон, подходящий к условию Я тогда был
в: потому что я задержан каждую минуту, что он будет тире меня от земли, как мы
как правило, любой мало ненавистным животным, которых мы виду уничтожить.
Но мои хорошие звезды было бы это, что он оказался доволен моим голосом и
жесты, и начал смотреть на меня, как любопытство, многое интересно выслушать меня
произносить четко сформулировать словами, хотя он не мог понять их.
В то же время я не смог удержаться, стеная и проливая слезы и, повернувшись мой
голову к моей стороны, давая понять, а как я мог, как жестоко я был ранен
Давление его большим и указательным пальцем.
Он, казалось, для задержания я имею в виду, ибо, подняв лацкан пиджака, он положил
меня нежно в нее, и сразу же побежал вместе со мной к своему хозяину, который был
существенные фермер, и тот же человек, которого я впервые увидел в этой области.
Фермер, имеющих (как я полагаю, их разговор) получил такое из-за меня, как и его
Слуга мог дать ему, взял кусок небольшой соломы, о размере шагающими
сотрудников, и тем самым подняли ушек
моего пальто, которое он, кажется, думают, какое-то покрытие, что природа дала
меня. Он выпустил мои волосы в сторону, чтобы взять лучшее
Ввиду моего лица.
Он назвал свою оленьи о нем, и спросил их, как я потом узнал, являются ли они
когда-либо видел в полях любого маленькое существо, похожее меня.
Затем он поставил меня мягко на землю, на четвереньках, но я получил сразу вверх, и
медленно шел вперед и назад, чтобы эти люди видят меня не было никакого намерения бежать
прочь.
Они все сели в круг, обо мне, лучше соблюдать мои движения.
Я стащил с себя шляпу и низко поклонился к фермеру.
Я упал на колени и поднял руки и глаза, и говорил несколько слов так громко,
как я мог: я взял кошелек с золотом из кармана, и смиренно подарил его ему.
Он получил ее на ладони, а затем применил ее близко к глазам, чтобы увидеть
что это было, а потом повернул его несколько раз с точки контактный
(Которую он вынул из рукава), но может сделать ничего не понимаю.
После чего я сделал знак, чтобы он положит руку на землю.
Затем я взял кошелек и, открыв ее, вылил все золото в своей ладони.
Существовали шесть испанских куски четыре пистоли каждый, у двадцать или тридцать
меньше монеты.
Я видел его мокрым кончиком мизинца на его языке, и занимают одно из моих
крупнейшие куски, а потом еще, но он, казалось, совершенно невежественны, что они
были.
Он сделал мне знак, чтобы положить их обратно в кошелек, а кошелек обратно в карман,
который, предложив ему несколько раз, я подумал, что лучше сделать.
Фермер, к этому времени, был убежден, что я должен быть разумное существо.
Он часто говорил мне, но звук его голоса пронзил мои уши, как у воды
мельницы, но его слова были четко сформулировать достаточно.
Я ответил так громко, как я мог на нескольких языках, и часто он положил ему на ухо внутри
в двух метрах от меня: но все напрасно, потому что мы были совершенно непонятны друг к другу.
Затем он послал своих слуг к их работе, и, взяв его платок из
кармане, он в два раза и разложил ее на левой руке, который он поставил квартиру на
землю ладонью вверх, заставляя меня
знак, чтобы войти в него, как я мог бы легко сделать, ибо он был не выше ногой в толщину.
Я думал, что со своей стороны, чтобы повиноваться, и, опасаясь падения, положил себе на всю длину на
носовой платок, а остальная часть из которых он плескался меня до головы
большей безопасности, и таким образом перенес меня в дом свой.
Там он позвонил своей жене, и показал мне ее, но она закричала и побежала обратно, а
женщин в Англии делать при виде жабы или паука.
Однако, когда она была в то время как видел мое поведение, и как хорошо я наблюдал
признаки ее муж, она была вскоре помирились, и постепенно росло чрезвычайно
тендер меня.
Было около двенадцати в полдень, и слуга принес ужин.
Было только одно существенное блюдо из мяса (пригодного для простой состоянии
Виноградарь) в чашке около четырех-и-двадцать диаметром футов.
Компании были, фермер и его жена, трое детей, и старая бабушка.
Когда они сели, фермер поставил меня на некотором расстоянии от него на столе,
которое было тридцать футов от пола.
Я был в ужасном испуге, и все, насколько я мог от края из-за боязни
падают.
Жена фарш немного мяса, а затем рухнул на хлеб траншеекопатель, и
положил ее передо мной.
Я сделал ей низкий поклон, достал нож и вилку, и упал, чтобы поесть, что давало им
превышает наслаждение.
Хозяйка послала рабыню за небольшую чашку драма, которая провела около двух галлонов, и
наполнил ее пить, я взял сосуд с большим трудом в обеих руках, а в
Наиболее уважительно пили с ней
милости здоровья, выразив слова так громко, как я мог на английском языке, что делало
Компания смеяться так искренне, что я был почти оглушен с шумом.
Этот ликер имеет вкус небольшой сидр, и не было неприятно.
Тогда хозяин сделал мне знак, чтобы прийти к нему на траншеекопатель стороне, но, как я ходил по
таблице, находясь в большой сюрприз все время, как снисходительный читатель легко
зачать и оправдание, мне довелось наткнуться
от коры, и пал на лице, но не получил пострадал.
Я встал сразу, и наблюдая хорошие люди, чтобы быть в большую озабоченность, я взял
шляпу (которую я держал под мышкой из хороших манер) и размахивая ею над моей головой,
сделал три huzzas, чтобы показать, я не получил вреда от моего падения.
Но продвижение вперед, к моему хозяину (как я в дальнейшем будем называть его) его младший
сына, который сидел рядом с ним, арки мальчик лет десяти лет, взял меня за
ноги, и держал меня так высоко в воздух, что
Я дрожал всем телом: но отец схватил меня от него, и в то же время
дал ему такое поле на левом ухе, как бы срубленных европейских отряд
коня на землю, приказав ему взять из таблицы.
Но бояться мальчик может мне должны назло, и хорошо помня, как озорной
все дети у нас, естественно, на воробьев, кроликов, котят и щенков
собак, я упал на колени и, указывая на
Мальчик, сделал мой хозяин, чтобы понять, а как я мог, что я хотел его сын
может быть помилован.
Отец согласился, и парень сел снова, после чего я пошел к нему, и
поцеловала его руку, которую мой хозяин взял, и сделал его удар меня мягко с ним.
В разгар ужина, любимый кот моей госпожи прыгнул в нее на коленях.
Я услышал шум позади меня, как у десятков чулочно-ткачей на работе, а также поворот
моей голове, я нашел это исходило из мурлыканье, что животные, которые, казалось,
в три раза больше, чем бык, как я
вычисляется по мнению ее голову, и один из ее лап, а ее хозяйка кормила
и гладил ее.
Ярости лицом этого существа совершенно расстроенный меня;
хотя я стоял в дальнем конце стола, более пятидесяти футов, и хотя
моя хозяйка держала ее быстро, опасаясь, что она
может дать весной, и схватить меня в ее когти.
Но это случилось не было никакой опасности, для кот взял не в последнюю очередь замечает меня
когда мой мастер поместил меня в течение трех метрах от нее.
И, как я был всегда говорил, и нашел истинное опытом в своих путешествиях, что
полеты и открытия страх перед ожесточенная животное, это определенным образом, чтобы сделать его преследовать
или напасть на вас, так что я решил, в этом
опасный момент, чтобы показать, никакой озабоченности.
Я шел с бесстрашием пять или шесть раз перед самым глава кошка, и пришел
в пределах половины дворе ее, после чего она выпрямилась спина, как если бы она была более
боятся меня: у меня была меньше опасений
о собаках, из которых три или четыре вошел в комнату, как это принято в
фермерских домов, один из которых был мастиф, равные в натуральном выражении до четырех слонов,
и еще борзой, несколько выше мастифа, но не настолько велик.
Когда ужин был почти готов, медсестра вошла с ребенком летняя на руках,
, который сразу увидел меня, и начал шквал, что вы могли слышать от
Лондонский мост в Челси, после обычного
ораторское искусство младенцев, чтобы мне за игрушкой.
Мать, из чистого снисхождения, поднял меня и посадил меня к ребенку, который
в настоящее время схватил меня за середину, и получил мою голову в рот, где я так ревела
громко, что ежа было испугался, и пусть
мне капли, и я должен непременно иметь сломал шею, если бы мать не держала ее
фартук под меня.
Медсестра, чтобы успокоить ее малыш, использовали погремушку который был своего рода полый сосуд
заполнены из больших камней, и крепится кабель к талии ребенка: но все в
напрасно, так что она была вынуждена применить последний средство, придав ему сосать.
Я должен признаться, ни один объект когда-либо отвращение мне так много, как ее из виду чудовищные
грудь, которую я не могу сказать, что для сравнения с тем, чтобы дать любознательному читателю
Идея его объем, форму и цвет.
Он стоял видный шесть футов, и не может быть менее шестнадцати в окружности.
Соска была примерно половина величина из моей головы, и оттенок как этого и вырыты,
настолько разнообразен, с пятнами, прыщами и веснушками, что ничто не может казаться более
тошноту, ибо я был возле ее из виду,
она сидя, удобнее, чтобы дать сосать, а я стояла на столе.
Это заставило меня задуматься о справедливой шкур наших английских дам, которые, кажется такой красивой
к нам, только потому, что наших собственных размеров, и их дефектов не видно, но
через увеличительное стекло, где мы находим
экспериментально, что гладкая и белое шкуры выглядеть грубым и грубым, и
жестокое цвета.
Я помню, когда я был в Лилипутии, лица тех людей уменьшительное
казалось мне самым справедливым в мире, и говорить на эту тему с человеком
обучения там, кто был близким
Мой друг, он сказал, что мое лицо оказалось гораздо справедливее и гладкой, когда он
посмотрел на меня с земли, чем это было на вид ближе, когда я взял его в
меня за руку и привел его близких, которые он
признался, поначалу очень шокирует зрелище.
По его словам, "он мог обнаружить большие отверстия в коже, что пни моей бороды были
в десять раз сильнее, чем щетина кабана, и мой цвет лица из нескольких
Цвета вообще неприятно: "хотя
Я должен просить разрешения, чтобы сказать себе, что я как справедливые, поскольку большинство из моего пола и страны,
и очень мало загорелые всех моих путешествий.
С другой стороны, рассуждает из дам в суде, что император, он используется для
скажи мне, "надо было веснушек, а другой слишком широко рот, третий слишком большой нос;"
ничего, о которых я смог различить.
Признаюсь, это отражение было достаточно очевидно, которое, однако, я не мог
удерживаюсь, чтобы читатель может подумать, эти огромные существа на самом деле были деформированы: для
Я должен сделать их справедливости сказать, что они
миловидная расы людей, и, в частности особенности лице господина моего?
хотя он был фермером, но, когда я, взглянув на него с высоты шестидесяти футов, появилась
очень хорошими пропорциями.
Когда ужин был сделан, мой хозяин вышел к своим рабочим, и, как я мог обнаружить по
его голос и жест, подарил жене строгие заряд, чтобы заботиться обо мне.
Я очень устал, и настроены на сон, который хозяйка моего восприятия, она
положил меня на свою кровать и накрыл меня с чистым белым носовым платком, но более крупные и
грубее, чем грот человека для военнопленных.
Я спал около двух часов, и приснилось, что я был дома с женой и детьми, которые
при отягчающих обстоятельствах мои печали, когда я проснулся, и оказался в одиночестве в огромной комнате, между
двух и трех сотен футов в ширину, и выше
двести высокой, лежа в кровати двадцати метров в ширину.
Моя хозяйка ушла о ее делах семьи, и запер меня дюйма
Кровать была восемь метров от пола.
Некоторые природные необходимости потребовал, чтобы я спускаться, я не смел себе позволить называть, и если я
было, это было бы напрасно, с таким голосом, как у меня, в таком большом расстоянии
из комнаты, где я лежал на кухне, где семья сохранилась.
Пока я был в этих обстоятельствах, двух крыс подкрался шторы, и побежал
пахнущие вперед и назад на кровать.
Один из них подошел почти к моему лицу, после чего я поднялся в испуге, и вытащил
моя вешалка, чтобы защитить себя.
Эти ужасные животные имели дерзость напасть на меня с обеих сторон, и один из них
держала его передними ногами на воротник, но мне посчастливилось сорвать свой живот перед
он может сделать мне никакого вреда.
Он упал к моим ногам, и другие, видя судьбу своего товарища, сделал его
бежать, но не без одного хорошего раны на спине, который я дал ему, как он убежал, и
сделал кровь стынет капельный от него.
После этого подвига, я шел осторожно, чтобы туда и обратно на кровать, чтобы восстановить дыхание и
потеря духов.
Эти существа были размером с большой дог, но бесконечно более гибкой и
ожесточенной, так что, если я снял свой пояс, прежде чем я пошел спать, я, должно быть
безошибочно был разорван на куски и пожирали.
Я измерил хвост мертвой крысы и нашел, что это два ярда длиной, желая
дюйм, но он пошел против моего живота, чтобы перетащить тушу с кровати, где лежала
все еще кровоточит, и я наблюдал это еще некоторые
жизни, но с сильной чертой поперек шеи, я тщательно отправил его.
Вскоре после моего хозяйка вошла в комнату, и, увидев меня все кровавые, побежал и взял меня
в ее руке.
Я указал на дохлую крысу, улыбаясь, и делая другие признаки, чтобы показать мне не было больно;
на что она была чрезвычайно обрадовался, называя горничной взяться за дохлую крысу с
щипцами и выбросить его в окно.
Потом она поставила меня на стол, где я показал ей вешалка моих кровавые, и вытирая его на
лацкан моего пальто, вернул его в ножны.
Я был вынужден сделать больше, чем одна вещь, которую другой не мог бы сделать для меня, и
Поэтому старались, чтобы моя любовница понимает, что я желал быть изложены
на полу, который после того как она сделала, моя
стыдливость не пострадает мне выразить себя дальше, чем, указывая на
дверь, и кланяясь в несколько раз.
Добрая женщина, с большим трудом, наконец-то воспринимается то, что я был бы в, и
взяв меня снова в руках, вошел в сад, где она поставила меня.
Я пошел с одной стороны, около двухсот ярдов, и манит к ней не смотреть или
следуй за мной, я спрятался между двумя листьями щавеля, а там разряжен
необходимости природы.
Я надеюсь, дорогой читатель простит меня за останавливаясь на эти и подобные сведения,
которые, однако незначительное они могут показаться вульгарным низкопоклонство умы, но будет
безусловно, поможет философа, чтобы увеличить его
мысли и воображения, и применить их на благо общественности, а также частные
жизнь, которая была моим единственным дизайн в представлении этого и других счетах моих
едет в мире; в котором я был
главным образом прилежный истины, не затрагивая каких-либо украшений обучения или
стиль.
Но вся сцена этого путешествия сделаны настолько сильным впечатление на мой взгляд, и так
глубоко в моей памяти, что, в его совершении, к работе я не забыл один
Материал обстоятельство: однако, при
строгий обзор, я смыл несколько проходов.
Из менее важных, которые были в моей первой копии, из страха быть осудили как утомительно и
пустяковый, о котором путешественники часто, возможно не без справедливости, обвиняемого.