Я собираюсь рассказать вам историю. Мою историю.
Впрочем, это и ваша история тоже. Вскоре вы узнаете почему.
Я попросила студентов
присоединиться ко мне в фиксировании того, как пластик вторгся в нашу жизнь,
фотографируя каждое соприкосновение с пластиком,
и в конце дня
разместить все фотографии в одном месте.
Сейчас я поделюсь с вами, как проходит мой день с пластиком.
С момента пробуждения до отхода ко сну —
а я работающая мама двух маленьких девочек —
как видите, пластик присутствует каждую минуту в течение дня.
Мне пришлось сильно уменьшить фотографии,
потому что было непросто уместить их все в одном слайде.
Если приглядеться,
можно заметить, что на многих присутствует множество пластиковых предметов.
Было довольно утомительно
делать так много фотографий в течение дня,
но очевидно, что пластик найдётся в каждой составляющей моего дня.
С самого начала дня, когда я проснулась от звуков моего пластикового будильника,
пластиковой упаковки продуктов, что я съела,
одежды, которую я надела, когда собралась выходить,
телефонов, по которым я много говорю на работе,
прямиком к концу дня,
когда я укладывала свою младшую дочь с её любимой плюшевой игрушкой Пинки,
из синтетики,
включая самый последний этап дня —
пластиковую обложку, на книге, которую я читаю.
Пластик — в каждой из составляющих.
Когда я собрала все эти фото вместе, то результат и вправду меня поразил,
но, возможно, ужаснее всего то,
что мы используем пластик только с 1950-х годов.
Около 65 лет.
За этот относительно короткий промежуток времени
мы произвели приблизительно 8 миллиардов тонн
пластика на планете.
Это равнозначно 25 тысячам Эмпайр-стейт-билдинг.
Только 9% из всего пластика прошло через переработку,
и в моём дне с пластиком 9% выглядят так.
60% просто выбросили.
В моём дне с пластиком, 60% выглядят так,
где 31% продолжает использоваться.
Весь этот пластик
под воздействием времени, солнечного тепла, света, кислорода, микробов
распадается на всё более мелкие кусочки.
Пластиковому пакету понадобится от 10 до 20 лет,
пластиковой бутылке — более 400 лет,
но со временем и они распадутся на мелкие частички,
которые учёные теперь называют микропластиком.
Микропластик — это любой пластик размером менее пяти миллиметров,
то есть примерно с зёрнышко риса.
И мы делим его на два типа.
Первый — это первичный микропластик, уже созданный маленьким.
Мы делаем это по многим причинам: медицинским, личным, производственным.
Вы, скорее всего, наслышаны о микрогранулах,
ныне запрещённых во многих странах.
Обратите внимание на другой микропластик в косметике,
к примеру, синтетические волокна в туши.
Гранулы пенопласта
применяются во многих случаях, таких как набивка и упаковка.
Нёрдлс [пластиковые гранулы] — смешное имя полимерных шариков,
которые могут использоваться для создания чего угодно,
даже блёстки считаются первичным микропластиком.
Затем идёт вторичный микропластик, и это пластик, созданный из обломков
крупных материалов:
фрагменты пластиковой бутылки, плёнка от пластикового пакета,
волокна от сетей, верёвок и даже синтетической одежды.
Теперь и микропластик — составляющая моего дня,
но его труднее увидеть из-за небольшого размера.
Можете не сомневаться, он там был с начала и до конца.
В моём утреннем чае,
волокна пластика в якобы бумажных чайных пакетиках —
это моя последняя коробка —
до шинной пыли, слетающей с моих покрышек из синтетического полимера,
когда я еду в садик и на работу,
пластиковых гранул в игрушке моей дочки
и даже пластикового камешка в колечке, которое она нашла на парковке.
И так весь день вплоть до вечера, когда я занималась стиркой.
От катышек в сушилке, содержащих синтетические волокна с нашей одежды,
до развешанных мною рисунков дочки, разукрашенных блёстками,
микропластик — везде.
Будучи учёными, мы окинули взглядом разные среды обитания
и выяснили, что микропластик — везде,
в разных местах:
от пресной воды до океанов и до арктических глубин,
и в животных —
с самого низа пищевой цепи, зоопланктона и рыбы
до самой вершины — морских млекопитающих и нас самих.
Микропластик — везде.
Животные могут пострадать, так как едят этот пластик.
Возможны физические последствия, закупорки, раны
или химические воздействия,
как от сочащихся из пластика химикатов,
так и химикатов в окружающей среде
и загрязняющих веществ в самом пластике.
Всё это может негативно отразиться на здоровье:
ухудшение в развитии, снижение репродуктивных функций.
Изучение микропластика началось недавно,
наши знания о влиянии микропластика ограничены,
в особенности о совсем маленьком.
Как только мы вглядываемся в эти малые размеры,
те самые, что не видны невооружённым глазом,
около 100 микрон, или толщиной с лист бумаги,
там мы тоже находим микропластик.
Он в моём дне с пластиком:
в воде, которую пью, в воздухе, которым дышу.
И мы только начали изучать микропластик в пище.
Моя научная группа нашла микропластик в креветках, моллюсках и устрицах.
Другие исследования обнаружили микропластик в курице, мёде, соли, пиве.
И вскоре мы узнаем о микропластике в других продуктах.
Почти весь микропластик, который обнаружили мы,
а также другие исследователи, представляет собой волокна.
Мы всё ещё пытаемся выяснить, откуда эти волокна берутся.
С большой долей вероятности главным источником является синтетическая одежда.
Каждый год при производстве одежды используется 70 миллионов тонн волокон.
Из этих 70 миллионов 60% синтетические.
Это становится очевидно, если взглянуть на бирки.
Чтобы подготовиться к выступлению, мы с дочкой пошли по магазинам
в поисках модной блузки из натуральной ткани.
Мы побывали у четырёх главных продавцов одежды в Канаде и остались ни с чем.
Так что я стою перед вами, одетая не так формально, как бы мне хотелось,
но так мне гораздо комфортнее, чем могло бы быть, если бы я стояла тут,
одетая в пластик, и говорила о нём.
Волокна высвобождаются, когда мы стираем нашу одежду.
В недавнем исследовании мы взяли шесть килограммов белья —
из полиэстера, акрилонитрильных волокон и хлопка с полиэстером —
и постирали.
В итоге получилось
примерно от 140 тысяч смешанных волокон полиэстера и хлопка
до баснословных 700 тысяч акрилонитрильных волокон за одну стирку.
Теперь возьмём эти цифры и представим, что моя семья из четырёх человек
за неделю стирала бы три килограмма синтетической одежды.
Умножим это на 52 недели в году,
и получится, что только моя семья производит 1,1 миллиарда волокон в год.
Волокон, которые отправляются в канализацию, водостоки, в океан,
в нашу экосистему и в нашу пищу.
Наш микропластик — везде,
но кое-что мы можем сделать, где бы мы ни находились,
и начинается это со старых добрых правил, известных нам с 70-х годов:
сокращай, используй повторно, перерабатывай.
Но нам надо обновить их, добавив три новых,
начиная с самого первого: откажись.
Откажитесь от одноразового пластика, от любого пластика, в котором нет нужды,
от трубочек, кофейных стаканчиков, тщательно подумайте, что вам нужно,
подумайте, где они окажутся.
Если не можете отказаться, сокращайте.
Дотошно оценивайте пластик, который вам действительно нужен,
найдите натуральные заменители, если возможно.
Сократить загрязнение волокнами можно многими способами.
К примеру, вы можете использовать шарики для захвата волокон от Cora Ball
или мешок для стирки синтетики вроде Guppyfriend от компании Patagonia,
пользоваться машиной с фронтальной загрузкой,
где вымывается меньше волокон, чем в тех, что с вертикальной.
Установите в стиральную машину фильтр,
чтобы ловить волокна до того, как они попадают в воду.
Всё это поможет сократить загрязнение волокнами.
Не можете сократить — используйте повторно.
Выбирайте долговечные товары,
а не те, которые быстро износятся.
Старайтесь пользоваться пластиковыми вещами как можно дольше,
а если их срок истёк, конечно, отправляйте на переработку,
даже громоздкие вещи,
даже те, для которых нет специального контейнера на улице.
В моём случае это пластиковые пакеты, пенопласт и электроника.
Если в вашем районе не организована переработка такого рода изделий,
тогда создайте спрос, необходимость — это стóит потраченного времени.
Второе новое правило: переосмыслите.
Мы живём в обществе, которое не ценит товары, бывшие в употреблении.
Это надо менять.
Надо сосредоточить наше внимание на услугах, а не на замещении.
Для этого потребуется последнее новое правило,
вероятно, самое трудное в исполнении — реконструкция.
В перспективе нам нужно изменить наше мышление
с прямолинейной модели — сделать, взять и утилизировать —
на более естественную цикличную,
когда мы задумываемся о том, что станет с предметом,
с самого начала.
Я просмотрела мой день с пластиком
и выбрала несколько предметов, которые подходят под прямолинейную модель,
ту самую, где создаём, берём и утилизируем,
и умножила изображения
на столько, сколько раз я использовала их за всю свою жизнь.
Теперь я горда и слегка смущена тем,
что вот этот будильник со мной с детства.
Он явно не пример того, что я шагаю в ногу со временем,
но я просмотрела
целый ряд других устройств, компьютеров, телефонов.
Я выбрала рюкзак моей дочки, потому что за семь лет жизнь на планете,
она износила уже три.
А я износила больше синтетической одежды, чем готова признать.
Эта модель потребления
производит гораздо больше отходов, чем могло бы быть в цикличной экономике,
которая строится вокруг сервисов,
на перепрофилировании, восстановлении, а не замещении.
Такой модели, при которой мне нужен лишь один телефон и один компьютер,
который обновляется по последнему слову техники, как только становится возможно.
Представьте систему, где вы не владеете своей одеждой,
но берёте её взаймы или арендуете у компаний, которые вам нравятся,
носите её, пока не захотите чего-то нового, отправляете вещи назад,
их перешивают в соответствии с новым стилем, который вы захотели.
Давайте притормозим быструю моду и сделаем акцент на качестве, а не количестве.
Все эти идеи изменения нашего прямолинейного способа мышления
вполне реализуемы, и многие уже претворяются в жизнь.
Давайте мыслить нестандартно, создавать пространство для нововведений.
Пластик ценен, мы зависим от него,
и будущее без него совершенно немыслимо.
Но мы не можем и не должны продолжать использовать и производить его
в таком бешеном темпе, как мы делаем это сейчас.
Пластик живуч, он долговечен,
что с одной стороны представляет собой проблему,
но в других случаях открывает возможности.
Микропластик — везде, и пусть меня это пугает,
осознание того, что выход есть, греет мне душу.
Спасибо.
(Аплодисменты)
Уинтер Кларк: Я крайне заинтригован
идеями переосмысления и реконструкции,
то есть уделять основное внимание ремонту и услугам,
а не просто выбрасывать что-то после разового использования.
Вы считаете, что такие подходы, как переосмысление и реконструкция,
гораздо важнее,
чем продолжение снижения количества пластика в обиходе?
Сара Дудас: Думаю, и то и другое важно.
Каждому в отдельности нужно
просто сократить объём пластика, которым мы пользуемся.
Я призываю каждого присутствующего постараться делать это
каждый раз, когда вам предлагают ненужный пластик.
Мы способны делать осознанный выбор,
но переосмысление действительно необходимо в более широком смысле.
В нашей власти усовершенствовать кое-что из того, что мы делаем.
К примеру, в производстве упакованных продуктов,
фасуются продукты со сроком годности от нескольких дней до нескольких лет
в упаковку, которая может храниться несколько десятков лет и более.
Это неразумно. Нам надо переосмыслить эти процессы.
И это приведёт
к дальнейшему сокращению вариантов использования пластика.
УК: Хорошо, спасибо.
СД: Благодарю.
(Аплодисменты)