Спасибо.
Сегодня я хочу поговорить о том,
что значит расти в порнифицированной культуре?
Что значит жить в обществе,
где вы окружены изображениями гиперсексуализированных женщин.
Что значит жить в обществе,
где поп-культура по сути сформирована порнографическими изображениями?
Я хочу поговорить о том,
как эти изображения формируют гендерную и половую идентичность,
потому что сегодня молодые люди растут не в культуре печатного слова,
как те из нас, кому больше 35, — и это мягко говоря, —
они растут в культуре, основанной на изображениях.
Давайте прогуляемся по миру, где они обитают.
Когда я читаю лекции людям, в основном психотерапевтам или родителям,
они мало знают о мире, в котором живут их дети.
Но вот что: СМИ знают его очень хорошо.
Вот журнал Details, это как Cosmopolitan для мужчин.
В нём есть статья «Как интернет-порно меняет подростковый секс?»
Там есть интервью порноактрисы по имени Джоанна Энджел,
где она говорит: «Сейчас девушки приходят на порно-съёмки уже готовые к ним».
Что это значит?
Я хочу сказать, что эта культура социализирует юных девушек
быть готовыми к порнографии —
неважно, будут они работать на площадке для порно или нет.
Причина происходящего состоит в том, что их научили
сексуализировать и порнифицировать себя.
Давайте посмотрим на изображения, среди которых живёт молодёжь.
Давайте представим изображения, которые атакуют их —
своего рода порнифицированные гиперсексуализированные изображения.
На самом деле тысячи этих изображений
сводятся к образу молодой, белокожей, высокой блондинки.
У которой ничего не трясётся — ну разве что грудь.
Но в остальном кожа должна быть упругой.
Хотя мы допускаем существование женщин других рас,
если они выглядят как Бейонсе,
или Никки Минаж,
и, разумеется, Рианна.
Но в целом, главный образ — белая гиперсексуализированная женщина.
В теории СМИ есть концепт под названием «читатель, вписанный в текст».
Посмотрите на эту женщину.
Посмотрите на её одежду, её лицо, посмотрите на её позу,
посмотрите на её взгляд. В-З-Г-Л-Я-Д.
К кому она обращается?
Ведь каждое изображение предположительно обращается к зрителю.
Прежде, чем вы ответите, — возможно, она говорит своей матери:
«Давай выпьем кофе после съёмки?»
(Смех)
Итак, с кем она говорит?
К кому она обращается?
К мужчинам.
И что она говорит?
«Трахни меня». Вы согласны?
(Смех)
Это то, что я называю образ «трахни меня»,
и в этом зале нет женщины,
которая не смогла бы моментально войти в образ «трахни меня», правда?
(Смех)
Вот так, да?
Показать шею, и глазами вот так.
Я хочу, чтобы вы подумали, каково быть мужчиной и расти в культуре,
где ещё до того, как ты заговоришь, женщины предлагают тебе себя:
«Возьми меня! Возьми меня!»
Вот что случается с юными девушками,
когда они открывают свою половую идентичность.
Они учатся тому, что есть два варианта:
либо быть сексапильной, либо невидимой.
И что вы хотите от подростка,
у которого в ДНК встроена потребность быть заметным?
Что вы хотите от неё, когда её подруги разгуливают
в джинсах с низкой посадкой, с татуировкой на копчике, с голым животом?
Как ей поступить, по-вашему?
Ведь невозможно попросить её сделать выбор в пользу невидимости.
Это не выбор, это толчок в ловушку сексуальности,
которую она не придумывала, которую она не выбирала,
потому что выбор так ограничен.
Каково это, быть юной девушкой?
Когда я не могла понять, что случилось с этим обществом,
знаете, кто открыл мне глаза?
Это не был кандидат наук по социологии или психологии,
это был пребывающий в заключении педофил-насильник, которого я назову Дик.
Дик был осуждён за изнасилование своей 12-летней падчерицы,
и он рассказал мне, как обхаживал её.
Обхаживать означает
кружить вокруг жертвы,
строить с ней отношения и рассказывать ей,
что самое главное — насколько она красива, что она секси, она желанна.
И когда ты приступаешь к делу,
она уже привязана к тебе, и она думает, что самая важная вещь в ней —
это её привлекательность.
Дик рассказывал мне, как обхаживал свою падчерицу,
а потом посмотрел мне прямо в глаза и сказал:
«Общество само обхаживало её для меня».
И я должна вам сказать, что чуть не упала со стула.
Ведь он был абсолютно прав.
Общество несёт ответственность за наших девочек.
Раньше нужен был один злоумышленник,
чтобы атаковать жертву, один на один.
Но сейчас — нет.
Для мальчиков поп-культурой №2 стала порноиндустрия.
Когда я говорю о порно, я не имею в виду журналы Playboy, Penthouse или Hustler.
Давайте вернёмся к журналу Details.
Например, в этой статье говорится о том,
что существует целое поколение молодых людей, которые думают,
что секс заканчивается «обезьяним выстрелом».
Для непосвящённых,
«обезьяний выстрел» — это эякуляция на лицо.
Расскажу вам, что творится в мире, —
ведь я учу молодых людей, читаю лекции в колледжах по всей стране —
студентка рассказала мне о своём друге, он действительно хотел отношений, —
что в эпоху сайтов для быстрого секса, поверьте, очень большой шаг, —
но он сказал ей, что у него есть условие,
состоящее в том, чтобы она позволяла ему кончать ей на лицо.
Она ответила: «Нет, я не позволю тебе этого делать».
Я рассказала об этом репортёру в Англии, ей было около сорока с чем-то лет,
она снимала документальное кино,
и она сказала мне: «Я не верю. Вы преувеличиваете».
И 23-летняя ассистентка повернулась к ней и сказала:
«Знаете, сколько мужчин кончали мне на лицо, даже не спросив?»
Забудьте о Playboy, Penthouse и даже о Hustler —
это были старые добрые времена порнографии.
Никогда бы не подумала, что скажу, оглядываясь в прошлое:
«Все это казалось злой причудой».
Интернет — вот что изменило всё.
Интернет сделал порнографию дешёвой,
доступной и деперсонализованной.
Три «Д», управляющие спросом.
Знаете ли вы, что порносайты ежемесячно посещает больше пользователей,
чем Netflix, Amazon и Twitter вместе взятые?
Просто задумайтесь об этом.
Мы знаем из наших исследований,
что в 90% самых популярных роликов
как минимум однажды физически или словесно унижают женщину.
Сейчас я хочу сделать кое-что:
пойти по следам 12-летнего мальчика.
Первый раз порно смотрят в 12 лет.
Я просто буду следовать за ним:
без кредитной карты, он просто гуглит «порно».
И я скажу вам, что он увидит.
Первое, что он увидит, самое главное почти на всех веб-сайтах —
это «глубокая глотка».
Мужчина засовывает свой пенис как можно дальше женщине в горло,
она давится, пока её почти не рвёт.
На ресницы женщины накладывают много туши, у неё текут слёзы,
и можно увидеть потёки на её лице.
Пока она задыхается, он хватает её голову,
тянет на себя, говоря: «Посмотри на меня».
А она-то задыхается!
Это разновидность сексуальной психопатии.
Если вы считаете порно главным методом полового воспитания,
представьте, что случится со следующим поколением мальчиков,
большинство которых воспитано жёстким интернет-порно.
Среднестатистический 12-летний мальчик,
когда он ищет порно, когда вводит в гугле запрос «порно»,
что, по-вашему, он ожидает увидеть?
Грудь? Людей, занимающихся сексом? Полагаете, он ожидает «глубокую глотку»?
Конечно, нет.
Так что цепляет его?
Я начала читать текст под изображениями. Давайте взглянем:
«Знаете, что мы говорим таким вещам как романтика и прелюдия?
Мы говорим: «Отвалите!»
Мы берём потрясающих молодых сучек
и делаем с ними то, что хотел бы сделать любой мужик —
суём член в глотку»... ну и так далее.
Это взято с очень известного веб-сайта Gag Me Then Fuck Me.
А теперь представьте:
ему 12 лет, он скоро станет мужчиной, он возбуждён,
и его спрашивают: «Хочешь быть мужиком?
Вот твой пропуск в мир мужчин.
Это цена, которую ты заплатишь за то, чтобы стать мужиком».
Всё нутро мальчика наполняется токсичной мешаниной чувств:
ведь он возбуждён, но также ему и стыдно,
а ещё — страшно, а ещё он зол,
и он испытывает огромный стыд от того, что он возбуждён.
И рядом нет никого, кто сказал бы ему: «Это не ты».
Ведь распространители порнографии говорят ему:
«Это ты. Это то, чего ты хочешь.
Потому что мы берём потрясающих молодых сучек
и делаем с ними то, что хотел бы сделать любой мужик».
Но знаете что? Это неправда.
Я знаю, что это неправда.
И я знаю это, потому что феминистки — лучшие друзья мужчин:
мы верим в мужчин больше, чем производители порнографии.
Знаете, откуда я знаю,
что производители порно не говорят правду о мужчинах?
Я знаю это как феминистка. Я знаю это как учёный.
И более того, я знаю это будучи мамой мальчика.
Мой сын заслуживает лучшего.
Если мой сын достоин лучшего, то и ваш — тоже.
Ещё одно популярное направление —
очень жесткий анальный секс.
Позвольте прочитать вам рекламный текст
фильма «Анально рваные шлюхи».
«Мы в Pure Filth точно знаем, чего вы хотите:
чтобы тёлок трахали в зад,
пока их сфинктеры не покраснеют, не опухнут и полностью не порвутся.
Этим шлюхам понадобятся взрослые памперсы, когда дело будет сделано».
Это рекламная копия.
Чтобы понять степень жестокости, не нужно быть профессором журналистики.
И я хочу пояснить: это мейнстрим-порно.
Это то, что 12-летний мальчик может найти за 15 секунд.
И это ещё не самое худшее, я даже и близко не подошла к худшему.
Обыная сцена в порно, обычный порнофильм:
одна женщина, три мужчины, оральный, анальный, вагинальный секс.
Они тянут её за волосы, плюют ей в лицо,
называют её шлюхой, проституткой, помойкой для кончи.
И такое половое воспитание сегодня во всем мире.
40 лет исследований показали: чем раньше мальчики видят порно,
тем сильнее это ограничивает их способность к близости,
тем сильнее снижается их сочувствие к жертвам насилия,
тем сильнее возрастает риск депрессии и тревожности
и тем выше шансы, что они будут вовлечены в рискованное сексуальное поведение.
Будущее.
Сегодня у нас целое поколение мальчиков имеет пониженную чувствительность,
потому что то, чего вы хотите в 10 лет, отличается от ваших желаний в 15, 20, 30.
Так куда это всё идёт?
В 2002 году
Объединение за свободу слова, лоббирующее интересы порноиндустрии,
оказало влияние на Суд Эшфорта, заставив его убрать аргумент,
по которому нельзя снимать актрис, выглядящих моложе 18 лет.
И вот что мы получили в одночасье:
«Подростковое порно»,
«Первый раз с папочкой»,
«Папочкина шлюха»,
«Это нормально, она моя падчерица».
Что нам теперь делать?
Как нам обездвижить этого порномонстра?
Мы собираемся использовать стратегию Гулливера.
Образование, образование, образование.
Мы используем подход общественного здравоохранения.
Так же, как мы побороли пьяное вождение —
обратившись ко всем,
кто лично заинтересован в благополучии следующего поколения.
В моей группе «Переосмысление культуры» мы говорим о здравоохранительной модели,
мы создадим программы для родителей,
мы создадим программы для профессионалов,
мы создадим программы для студентов,
потому что мы собираемся обездвижить порномонстра шаг за шагом.
И знаете почему?
Потому что наши дети достойны большего, наша культура достойна большего,
наши мальчики достойны большего, наши девочки достойны большего.
Спасибо большое.
(Аплодисменты)