Я задумался об абонементах в спортзал,
обо всех тех абонементах, которые я так толком и не использовал.
Я определённо один из тех, кто мечтает быть в хорошей форме,
но не склонен что-то для этого делать.
В юности я мечтал о прессе, как у Брэда Питта.
(Смех)
Теперь я мечтаю о фигуре, как у Джейсона Стейтема.
Время от времени я впадаю в восторг от идеи накачать мускулы
и записываюсь в ближайший спортзал.
Я говорю себе: «Отныне я буду здоровым, счастливым и в хорошей форме».
У меня нет такого пресса, как у Брэда Питта,
а на Джейсона Стейтема я похож только линией волос.
(Смех)
Печальная правда в том, что я записывался в спортзал — и практически не ходил туда.
А когда ходил, впечатления были крайне неприятными.
Я думаю, что у этого были две главные причины:
цель и связь.
Спортзал кажется мне изолирующей средой.
Вот он я, в окружении всех этих людей, у меня точно есть с ними кое-что общее,
но мы невероятно далеки друг от друга.
Почти все тренажёры рассчитаны на одного, ими нельзя пользоваться одновременно;
все воткнули в уши наушники, чтобы не слышать друг друга,
и активно избегают зрительного контакта,
никто не заводит разговоров, чтобы не выглядеть странно.
Выглядит, как утренняя поездка в метро, чего быть не должно.
Кроме того, заниматься приходится в искусственно созданной среде.
Поднимать штуки, которые нет необходимости поднимать,
тратить кучу энергии без всякого смысла и какой-либо пользы.
(Смех)
Беговая дорожка выглядит, как моя жизнь в худшие времена:
бег в никуда, за который ещё и платить приходится.
(Смех)
Говорят, что если бы упражнения были таблетками,
их стоило бы прописать всем,
такой чудесный эффект они оказывают на здоровье.
Может, это и так, но мне по-прежнему трудно с этим согласиться,
и, думаю, я не один такой.
В 2018 году в Великобритании было продано
10 миллионов абонементов в 7 000 спортзалов.
При этом с физической активностью у нас по-прежнему проблемы,
каждый третий взрослый в Великобритании
не выполняет рекомендуемого минимума упражнений.
Мы знаем, что быть в хорошей форме — важно, многие даже этого хотят.
Просто это не приносит нам удовольствия.
Что, если выход не в том,
чтобы больше тренироваться и при этом быть недовольным собой,
а в том, чтобы искать возможности для общения — и чувствовать себя хорошо.
Так в мою жизнь вошло сообщество GoodGym.
GoodGym — это сообщество бегунов, которые тренируются и приносят пользу.
Мы бегаем группами и помогаем общественным проектам — городским фермам,
общинным центрам и пищевым банкам.
Мы помогаем пожилым соседям,
выполняя для них работы по дому, например, меняя лампочки.
Мы посещаем одиноких стариков,
даём им возможность познакомиться с молодым бегуном из местных
и стать его тренером.
GoodGym превращает поддержание хорошей формы
в полезное для общества дело.
Всё началось в 2009 году с маленького проекта в Тауэр-Хамлетс
и превратилось в общебританское движение, где каждую неделю 1 000 человек
делают добро и занимаются физической активностью.
Мы помогаем пожилым людям по соседству чувствовать себя нужными,
устанавливаем кровати в приютах для бездомных,
строим туалетные площадки для водяных крыс —
да, есть такие штуки, и это здорово! —
(Смех)
и перелопачиваем кучу компоста.
Это общественное движение так активно
благодаря предыстории всех его участников.
Мы не просто были недовольны своими тренировками.
Часто нам не нравилось и то, как мы живём,
у нас не было чувства цели и общности.
Я присоединился к GoodGym шесть лет назад в Камдене.
Каждую неделю я бегал на новый общественный проект, заводил друзей
и покрывал всё бо́льшие расстояния.
Я всегда думал, что пять километров — это максимальная дистанция,
которую человеческое существо может преодолеть на своих двоих.
(Смех)
За шесть месяцев я пробежал свой первый полумарафон,
я находил поддержку не только в ребятах из GoodGym,
но и во всех тех проектах, которые мы осуществили по дороге.
А потом мой мир перевернулся.
Моя мама внезапно и сильно заболела,
она умерла, всё произошло очень быстро,
я чувствовал себя ужасно,
и самое ужасное было в том, что я чувствовал себя совершенно бесполезным.
Моя первая пробежка с GoodGym после смерти мамы стала самой важной.
Я не собирался упражняться, чтобы почувствовать себя лучше.
Я не думал даже о том, чтобы увидеться с друзьями.
Думаю, дело было в том, чтобы направить весь этот хаос внутри меня
на какую-нибудь позитивную цель.
В тот вечер целью нашей пробежки было восстановить старый общинный центр,
снять ковры, отремонтировать побитые стены.
Я отчётливо помню тот вечер, во-первых, у меня плохо получалось,
меня с ног до головы покрывали пыль и гипс,
я много смеялся,
и, самое главное, снова чувствовал себя полезным.
В каком-то смысле моя жизнь в GoodGym началась в тот день.
Так же, как раньше с бегом, теперь я всё больше работаю волонтёром.
Я помогаю пожилым людям по соседству,
убираю их сады или двигаю мебель.
Я обнаружил, что простое и доброе дело
может полностью изменить самоощущение и самооценку.
А затем я нашёл тренера,
чудесную и невероятно красивую женщину по имени Мэриан,
с ней я понял, что пробежка вверх по холму, чтобы принести программу передач,
вдохновляет меня больше, чем кубики на животе.
Честно говоря, я никогда не был в лучшей форме, увереннее и счастливее,
чем во время пробежки на общественный проект, помогая кому-то
или посещая моего тренера.
И знаете что? Я ещё не совсем забыл о стальном прессе.
(Смех)
Но теперь я уверен, что если им и обзаведусь,
то произойдёт это не в странной комнате, набитой тренажёрами,
а среди людей, к которым я привязан,
которые дают мне почувствовать себя нужным.
Спасибо.
(Аплодисменты)