Давайте остановимся на секунду
и обратим своё внимание на одежду, которая на нас надета.
Приготовьтесь, я задам вам философский вопрос.
Почему мы с вами прямо сейчас не сидим в уютных пижамах?
(Смех)
Я психолог, а не телепат,
хотя многие до сих пор не видят разницы.
Однако могу поспорить, что ваши ответы на вопрос находятся где-то между
«социум не позволяет носить пижамы в общественных местах»
и «я не хочу выглядеть расхлябанным человеком».
В любом случае, тот факт, что все мы предпочли повседневно-деловой стиль
в противовес нашим любимым домашним штанам,
не является случайным.
Напротив, он обнаруживает два определяющих человеческих фактора.
Во-первых, мы все знаем, что именно в почёте у других людей,
что эти люди одобряют и ценят или не одобряют,
как, например, появление в пижаме на подобном мероприятии.
Во-вторых, мы используем эту информацию, чтобы корректировать наше поведение.
В отличие от других видов,
человек склонен менять своё поведение в обществе,
чтобы заслужить одобрение.
Мы тратим драгоценное время на макияж,
на выбор самого удачного снимка и фильтра в Инстаграме,
на сочинение идей, которые могли бы изменить мир
и уместиться в 140 знаков или меньше.
Совершенно ясно, что наша забота о том, как другие нас оценят, —
неизбежная часть сущности человека.
Несмотря на эту черту всех представителей человечества,
мы знаем относительно мало о том, когда и каким образом
мы начинаем беспокоиться о мнении других людей.
На сегодняшний день это вопрос, который требует больших исследований.
Но первый шаг к раскрытию этой темы —
выявить, на каком этапе развития
мы начинаем остро воспринимать чужие оценки и суждения.
Последние пару лет я провела в Университете Эмори,
где изучала, как маленький ребёнок,
без каких-либо проблем гулявший по овощной лавке в ползунках,
вырастает в того, кто избегает публичных выступлений
из боязни быть осуждённым или осмеянным.
(Смех)
В этот самый момент меня обычно спрашивают:
«Простите, как именно вы исследовали этот вопрос,
ведь маленькие дети не могут говорить?»
Что ж, если бы мой муж был сейчас здесь,
он бы ответил вам, что я провожу интервью с малышами,
предпочитая не говорить, что его жена ставит эксперименты над детьми.
(Смех)
На самом деле я моделирую среду для экспериментов,
обычно в игровой форме.
Вместе с Филиппом Роша, специалистом в психологии развития,
мы создали игру под названием «задание с роботом»,
чтобы понять, когда именно дети начинают воспринимать
оценку со стороны других людей.
Игра с роботом помогает обнаружить, в какой момент дети, подобно взрослым,
меняют своё поведение, находясь под наблюдением других людей.
Чтобы провести эксперимент, мы показали детям от 14 до 24 месяцев,
как включить игрушечного робота,
и, что важно, дали либо положительную реакцию,
восклицая: «Браво, это великолепно!»,
либо негативную оценку: «Ой! Нет! Только не это!»
после нажатия одной из кнопок.
Закончив подобную демонстрацию,
мы позвали детей поиграть с кнопками самостоятельно.
И потом мы наблюдали за ними
или отворачивались и делали вид, что читаем журналы.
Наша идея была в следующем: если к двум годам
дети действительно начинают понимать, что другие люди оценивают их,
то взаимодействие с пультами управления будет зависеть
не только от факта нахождения под наблюдением,
но ещё и от эмоциональных реакций со стороны взрослых
по отношению к кнопкам на пульте.
Например, мы ожидаем,
что дети будут играть с «положительной» кнопкой значительно больше,
если за ними наблюдают.
Но в один момент они возьмут и второй пульт,
если за ними никто не наблюдает.
Чтобы увидеть полную картину, мы создали три варианта эксперимента.
Первый эксперимент демонстрирует, как маленькие дети будут играть
с новой игрушкой, если не дать им никаких инструкций.
Мы просто показали детям, как активировать робота,
спокойно и без каких-либо эмоций
и не говорили им, что они могут играть с роботом дистанционно,
оставив детям поле для экспериментов.
Второй группе детей
мы показали два пульта и обе реакции — положительную и отрицательную.
Последний сценарий включал двух руководителей и один пульт с кнопкой.
Первый руководитель, нажимая на кнопку, выражал негативную оценку:
«Фу, робот двигается!»
В этот момент второй руководитель показывал положительные эмоции
«Ура! Робот двигается!»
Далее я расскажу вам о том, как дети вели себя в каждом из этих сценариев.
Итак, в первом эксперименте, где мы не давали инструкций,
я открыто наблюдаю за девочкой.
Она выглядит так, будто ей совсем не интересен пульт с кнопкой.
Как только я отворачиваюсь...
и вот теперь она готова играть!
(Смех)
Здесь я не наблюдаю за девочкой.
Она очень сосредоточена.
Я поворачиваюсь к ней...
(Смех)
Она вообще перестала что-либо делать, не так ли?
Второй эксперимент — и два пульта:
с кнопкой позитивной реакции и второй — с негативной.
Я слежу за ребёнком.
Оранжевый пульт — вариант с негативной реакцией.
Она оглядывается, смотрит на меня, делает вид, что занята.
Я отворачиваюсь…
(Смех)
Вот что ей было нужно!
Здесь я не наблюдаю за ребёнком.
Он хочет, чтобы его мама поиграла с пультом...
Выбирает безопасный путь.
Я поворачиваюсь…
(Смех)
Он, конечно же, ни при чём!
Да, он чувствует себя неловко.
(Смех)
Все узнают этот взгляд искоса, да?
Сценарий третий — два руководителя и один пульт.
Руководитель, который негативно реагировал на нажатие кнопки,
здесь наблюдает за ребёнком.
Девочке неловко, она в замешательстве и пытается получить поддержку от мамы.
После чего она специально поворачивается,
чтобы оказаться под наблюдением руководителя с положительной реакцией.
Путь свободен — теперь она готова играть.
(Смех)
Итак, эксперимент показал,
что поведение детей с кнопками управления
напрямую зависит от инструкций и эмоциональной реакции со стороны.
В ходе первого эксперимента дети не знали,
какие действия оценивают положительно, а какие — отрицательно.
Они предпочли самый безопасный путь
и нажали на кнопку только после того, как я отвернулась.
Дети во втором эксперименте
нажимали «положительную» кнопку чаще, когда я наблюдала за ними,
но как только я отворачивалась,
они немедленно начинали играть со вторым пультом и «негативной» кнопкой.
Во время контрольного варианта,
где мы убрали разницу между двумя кнопками,
произнося «О, здорово!» после нажатия каждой из них,
игра с кнопкой больше не зависела от выдвинутых до этого условий.
Предполагаем, что именно подобная «социальная значимость» двух кнопок
повлияла на поведение детей в предыдущих случаях.
И последнее,
в процессе третьего эксперимента дети нажимали на кнопку значительно чаще,
если за ними наблюдал руководитель, который реагировал положительно,
в отличие от второго руководителя, который реагировал негативно.
Не случайно,
что в таком возрасте дети начинают показывать смущение и замешательство
в том случае, если могут получить негативную оценку со стороны,
как, например, когда смотришься в зеркало
и замечаешь грязь на носу.
Или шпинат между зубов, если ты взрослый.
(Смех)
Итак, какие выводы теперь можно сделать?
Кроме того, что дети очень хитроумные существа.
(Смех)
С самого раннего детства они, как и взрослые,
чувствительны к оценке, которую выражаем разным объектам и формам поведения.
И более того, дети используют это, чтобы сформировать своё поведение.
Осознанно или нет,
мы постоянно транслируем собственные ценности людям вокруг нас.
Нет, я не имею в виду такие ценности, как «будь добрым» или «не укради»,
хотя подобные наставления очень важны.
Я имею в виду, что мы постоянно показываем другим, особенно нашим детям,
что нам приходится по вкусу и является похвальным, а что — нет.
Часто мы и не замечаем,
что выражаем подобные оценки.
Психологи изучают поведение, чтобы понять содержимое человеческого сознания,
так как зачастую наше поведение является отражением
наших убеждений, ценностей и желаний.
Здесь, в Атланте, мы все безоговорочно верим в одно —
«Кока-кола» лучше, чем «Пепси».
(Аплодисменты)
Это, конечно, может быть связано с тем, что «Кока-кола» была изобретена в Атланте.
Но тем не менее,
это подтверждается тем, что большинство предпочитают пить именно «Кока-колу».
Примерно таким же образом
мы транслируем наши ценности,
когда делаем девочкам комплименты,
которые чаще всего относятся к причёске или наряду,
а мальчикам — относительно их интеллекта.
Или когда вместо полноценной еды предлагаем конфету
в качестве награды за хорошее поведение.
И взрослые, и дети невероятно хорошо
чувствуют едва уловимые оттенки в поведении других.
И, в свою очередь, приходят к формированию собственного поведения.
Результаты, которыми я делюсь сейчас с вами,
позволяют нам считать, что подобная восприимчивость формируется очень рано —
до того, как получается сказать
предложение или сесть на горшок.
И в конечном счёте, это — важная часть того, кем мы в итоге вырастем.
Поэтому перед тем как уйти,
мне бы хотелось призвать вас подумать над теми ценностями,
которые мы привносим в ежедневное общение,
а также над тем, как наши установки могут влиять на поведение других людей.
Например, как вы думаете, какие ценности мы формируем,
когда улыбаемся экрану телефона чаще,
чем другим людям?
И наоборот: как установки других людей повлияли на ваше собственное поведение
в том ключе, о котором вы раньше и не подозревали.
Возвратимся к нашему простому примеру,
вы на самом деле любите «Кока-колу», а не «Пепси»?
Или ваш вкус был сформирован на основе предпочтений окружающих?
У родителей и учителей намного больше возможностей
повлиять на характер и поведение детей.
Однако очень важно помнить,
что через ежедневный обмен собственными установками и ценностями
мы все обладаем силой воздействия на поведение друг друга.
Спасибо!
(Аплодисменты)