Артур Чарльз Кларк,
известный писатель 50-х годов, однажды сказал:
«Мы переоцениваем значение техники в краткосрочной перспективе,
и недооцениваем в долгосрочной».
Мне кажется, это относится к страху,
что из-за искусственного интеллекта и роботизации исчезают рабочие места.
Что мы переоцениваем технологии в короткой перспективе.
Но я волнуюсь о том, сумеем ли мы в долгосрочной перспективе получить технологии, которые нам нужны.
Потому что демографическая ситуация сейчас такова, что скоро мы останемся с большим количеством работы, которую некому делать,
и что мы, наше общество, в будущем вынужденно будет строиться на стальных плечах роботов.
И я боюсь, что у нас будет недостаточно роботов.
Но страх потерять работу из-за развития технологий распространился уже давно.
В далёком 1957 году на экраны вышел фильм со Спенсером Трейси и Кэтрин Хепберн.
Вы все знаете, как он заканчивается.
Спенсер Трейси принёс компьютер, ЭВМ образца 1957 года,
чтобы помочь библиотекарям.
Библиотекари в компании занимались тем, что отвечали на вопросы руководства, например,
«Как зовут оленей Санта-Клауса?»
Они отыскивали эту информацию.
Эта ЭВМ должна была помочь им в этой работе.
Ну, конечно, ЭВМ в 1957 была в этом не особенно полезной.
Библиотекари боялись, что останутся без работы.
Но на деле случилось совсем не это.
Количество рабочих мест для библиотекарей росло ещё долго после 1957 года.
И только когда в игру вступил интернет,
появился веб и поисковые системы,
спрос на библиотекарей снизился.
Я думаю, что все, кто жил в 1957 совершенно недооценивали,
какого уровня достигнет техника сегодня, что мы сможем носить её с собой в руке или в кармане.
Мы можем просто спросить: «Как зовут оленей Санта-Клауса?» — и мгновенно получим ответ,
как и на любой другой вопрос.
Кстати, заработная плата библиотекарей росла в США быстрее,
чем зарплата других работников в тот же период,
потому что библиотекари начали дружить с компьютерами.
Компьютеры стали инструментами, и у них было больше инструментов, чем они могли использовать,
и в это время они стали чрезвычайно эффективными.
Тоже самое произошло в офисах.
В старые времена люди тоже использовали таблицы,
которые представляли собой разрозненные листы бумаги,
и данные подсчитывались вручную.
И вот какая интересная вещь произошла.
Когда в 80-е началась компьютерная революция,
программы для работы с таблицами настраивались для офисных работников,
но не для того, чтобы их заменить,
а чтобы использовать способности офисных работников к программированию.
Офисные работники стали программировать таблицы.
У них стало больше полномочий.
Им больше не нужно было выполнять рутинные расчёты,
они могли делать что-то более значимое.
Сегодня мы начинаем сталкиваться с роботами в повседневной жизни.
На этой картинке слева — PackBot, разработанный компанией iRobot.
Когда в Ираке и Афганистане солдаты натыкались на придорожные бомбы,
вместо того чтобы надевать защитный костюм, выходить из машины и тыкать в них палкой,
как они делали примерно до 2002 года,
они отправляли туда робота.
То есть робот берет на себя опасную работу.
А справа — TUG, их производит компания Aethon из Питтсбурга.
Сотни таких можно найти в больницах по всей Америке.
Они относят грязные простыни в прачечную.
Отвозят грязную посуду на кухню.
Доставляют лекарства из аптеки.
Это освобождает медсестёр и санитарок
от рутинных обязанностей и механической работы,
чтобы они могли больше времени проводить с пациентами.
На самом деле, роботы стали как бы вездесущими в нашей жизни во многих отношениях.
Но я думаю, что когда речь заходит о промышленных роботах, люди испытывают своего рода страх,
потому что когда тебя окружают промышленные роботы, это опасно.
Чтобы управлять ими, вы должны понимать шестимерные векторы и кватернионы.
Поэтому обычные люди не могут с ними взаимодействовать.
Я думаю, это тот вид технологий, который развивается неправильно.
Он оттеснил работника от технологии.
А я думаю, нам следует обратить внимание на технику,
с которой могут взаимодействовать обычные люди.
Поэтому я хочу рассказать вам сегодня о Бакстере, о котором уже говорили.
Бакстер, как мне кажется — первое поколение роботов,
в котором обычные люди могут менять заводские настройки.
Вот, Бакстер здесь.
Это Крис Харберт из Rethink Rorotics.
У нас здесь конвейер.
И если освещение не слишком яркое.
А, вот! Бакстер взял объект с конвейера.
Он собирается перенести его сюда и положить вниз.
И потом вернётся за следующим объектом.
Интересно, что у Бакстера есть зачатки здравого смысла.
Кстати, что происходит с глазами?
Глаза находятся здесь, на экране.
Они вначале смотрят в сторону, куда робот собирается двинуться.
Поэтому человек, который взаимодействует с роботом,
понимает, что тот собирается делать, и не удивляется его движениям.
Сейчас Крис взял объект у него из руки,
и Бакстер не продолжил начатое движение, не попытался положить объект.
Он вернулся и понял, что ему нужно взять следующий.
В нем есть немного здравого смысла, в том, как он двигается и выбирает объекты.
С Бакстером можно безопасно взаимодействовать.
C современным промышленным роботом взаимодействовать вы бы не захотели.
Но с Бакстером это не опасно.
Он чувствует воздействие, понимает, что Крис находится здесь,
и не пытается протянуться через него и задеть его.
Но мне кажется, что самое интересное в Бакстере — пользовательский интерфейс.
Крис сейчас подойдёт и возьмёт другую руку.
И вот, когда это происходит, робот переходит в режим нулевой силы с компенсацией силы тяжести,
и на экране появляется графика.
Слева на экране видны иконки, которые показывают, что происходило с его правой рукой.
Он собирается что-то взять в руку, он собирается перетащить это вот туда,
нажать кнопку и выпустить эту вещь из руки.
И робот понимает: а…, он, наверное, имеет в виду, что я собираюсь опустить этот предмет.
Показывает там маленькую иконку.
Крис подходит сюда, сжимает его пальцы
и робот понимает: ага, ты хочешь, чтобы я взял объект.
На экране появляется зелёный значок, который это обозначает.
Он собирается указать область, в которой робот должен взять предмет.
Крис просто двигает рукой робота, и тот понимает, что это была область поиска.
Её не пришлось указывать в меню.
Сейчас Бакстер собирается отключиться и изучить, как выглядит этот объект,
а мы возвращаемся к разговору.
Итак, в продолжение,
я хочу рассказать о том, как это происходит на фабриках.
Этих роботов мы каждый день
отправляем на фабрики по всей стране.
Это Милдред.
Она работает на фабрике в Коннектикуте.
Она проработала на конвейере больше 20 лет.
Через час после того, как она впервые увидела промышленного робота,
она запрограммировала его выполнять некоторые задачи на фабрике.
Милдред решила, что роботы ей очень нравятся.
Робот выполнят простые повторяющиеся действия, которое прежде приходилось выполнять ей.
Теперь у неё для этого есть робот.
Когда мы впервые отправились поговорить с рабочими на фабриках
о том, как мы могли бы научить роботов лучше с ними взаимодействовать,
одним из вопросов, которые мы задавали, был:
«Вы хотите, чтобы ваши дети работали на фабрике?»
Общий ответ звучал так: «Нет, я хочу, чтобы у них была работа получше».
Поэтому Милдред — типичный пример
сегодняшнего рабочего фабрики в США.
Обычно это возрастные люди, и они становятся всё старше и старше.
Не так много молодёжи приходит работать на фабрику.
И поскольку их задачи становятся более обременительными для них,
мы должны дать им инструменты, с которыми они смогут взаимодействовать,
чтобы они стали частью решения,
чтобы они могли продолжать работать, и мы продолжали что-то производить в США.
И поэтому наше видение в том, чтобы Милдред, линейный работник,
стала Милдред, которая тренирует роботов.
Она встала на ступеньку выше,
как и офисные работники в 80-х годах повысили уровень того, что они могли делать.
Мы не даём им инструменты, которые они должны изучать несколько лет, прежде чем начать использовать.
Это инструменты, работать с которыми они могут научиться в течение нескольких минут.
Есть две великие силы, неизбежные и обладающие собственной логикой.
Это изменение климата и демография.
Демография на самом деле изменит наш мир.
Это процент взрослого трудоспособного населения.
Последние 40 лет эта цифра понемногу снижалась.
Но в ближайшие 40 лет она изменится радикально, даже в Китае.
Процент людей трудоспособного возраста драматически падает.
Соответственно, процент людей пенсионного возраста очень быстро растёт,
поскольку бейби-бумеры выходят на пенсию.
Это значит, что будет больше людей, которые получат меньше денег от социального страхования,
конкурирующих за услуги.
Но более того, становясь старше, мы становимся слабее,
и больше не можем делать всё то, что привыкли делать.
Если мы посмотрим на данные о возрасте работников, которые ухаживают за больными и престарелыми,
мы увидим, что буквально на наших глазах они становятся всё старше и старше.
Вот что, согласно статистике, происходит прямо сейчас.
Поскольку растёт количество людей, достигших пенсионного возраста,
будет всё меньше людей, которые о них заботятся.
И я думаю, нам действительно понадобится помощь роботов.
Я не имею в виду, что роботы станут нашими партнёрами.
Я говорю о роботах, выполняющих работу, которую мы обычно делаем сами,
но с возрастом она даётся всё тяжелее.
Вытащить покупки из машины, поднять их по лестнице, отнести на кухню.
Или даже, когда мы станем намного старше,
вождение автомобиля, чтобы мы могли навещать знакомых.
Мне кажется, робототехника даёт людям шанс сохранить достоинство в старости,
благодаря контролю над роботами.
Нам не нужно будет полагаться на людей, которых становится всё меньше, чтобы помочь нам.
И поэтому я уверен, что мы будем проводить больше времени
с роботами вроде Бакстера
и сталкиваться с роботами вроде Бакстера в работе и повседневной жизни.
Давай, Бакстер, отлично.
И что в ближайшие 40 лет мы все привыкнем полагаться на роботов
как часть нашей повседневной жизни.
Большое спасибо.
(Аплодисменты)