В течении долгого времени
существовали я и мое тело.
Я была наполнена историями,
стремлениями, влечениями,
мечтами о будущем.
Я пыталась
не быть следствием своего жестокого прошлого,
но та пропасть, которая уже появилась
между моим "Я" и моим телом
и была его важным следствием.
Я всегда пыталась стать чем-то, кем-то.
Эти попытки и были моим существованием.
Мое тело всегда стояло на пути.
Я была ходячей головой.
Годами я носила только шляпы.
Это был способ ощущать наличие головы.
Способ определения себя в этом мире.
Я переживала, что если сниму шляпу,
я перестану существовать.
Мой психиатр сказал мне однажды:
Ева, ты приходишь ко мне уже в течение двух лет
и сказать по правде, я никогда не думал, что утебя есть тело."
Все это время я жила в городе,
потому что, если честно,
меня пугали деревья.
У меня нет детей,
потому что головы не рожают их.
Дети, как водится, не появляются изо рта.
Поскольку у меня не было зацепок за свое тело,
я стала спрашивать других женщин об их телах -
в частности, об их влагалищах,
потому что я думала, что влагалище играет важную роль.
Так родилось произведение "Монологи Вагины",
что привело к моим страстным и бесконечным
разговорам о влагалищах где бы я не находилась.
Я говорила об этом в присутствии незнакомых мне людей.
Однажны на сцене
я фактически вошла во влагалище.
Это был настоящий экстаз.
Я испугалась, возбудилась,
и стала одержимым человеком,
неутомимым влагалищем.
Я стала воспринимать свое тело как вещь-
вещь, которая может быстро двигаться.
вещь, которая дополняет другие вещи,
много других вещей, все и сразу.
Я стала воспринимать свое тело как iPad или машину.
Я управляла им и требовала от него взамен.
У него не было ограничений. Оно было непобедимо.
Его нужно было завоевать и управлять им, как планетой Земля.
Я не прислушивалась к нему,
так же как не управляла и не направляла его.
Я была нетерпелива к своему телу.
Я ограничила его формой.
Я была ненасытна.
Я брала больше,чем мое тело могло мне предложить.
Если я выматывалась, я выпивала больше кофе.
Если я боялась, то шла в более опасные места.
Ну конечно-же, были моменты, когда мне нравилось мое тело.
Как жестокий родитель
может иногда испытать приступ доброты.
Мой отец был очень добр ко мне,
например, на мое шестнадцатилетие.
Я слышала ворчание людей время от времени
о том, что я должна любить свое тело,
и я научилась это делать.
Я была вегетарианкой, не пила и не курила.
Но все это было лишь более утонченной формой
манипулирования своим телом-
еще большим отчуждением (разобщением),
подобно выращиванию овощей на автомагистрали.
Результатом моих разговоров о своем влагалище стало то,
что многие женщины стали рассказывать о своих -
свои истории о своих телах.
На самом деле эти истории подтолкнули меня путешествовать.
Я была в свыше 60 странах мира.
Я услышала тысячи историй.
Должна признаться, всегда был случай,
когда женщина рассказывала мне,
о том моменте, когда она потеряла связь со своим телом -
когда она ушла из дома.
Я слышала о женщинах, подверженных насилию в их собственной постели
которых избивали,
которых оставляли умирать на автостоянках,
которых обливали кислотой в их же доме.
Некоторые замолчали и стали невидимыми.
Другие, рассвирепевши, завелись, как это сделала я.
В середине моих путешествий
мне стукнуло 40 и я стала ненавидеть свое тело,
что, кстати, было положительным моментом,
поскольку, чтобы возненавидеть его, тело должно существовать.
Мой живот - это то, что я ненавидела.
Он явился доказательством того, что я дошла до предела,
что я старая, не красивая и не совершенная,
либо подхожу под уже сложившийся взгляд на тело.
Мой живот стал доказательством,что я не справилась.
что я потерпела неудачу, что я разбита.
Моя жизнь наполнилась попытками избавиться от него и сильным желанием это сделать.
Действительно мое желание было настолько сильным,
что я написала пьесу об этом.
Но чем больше я говорила об этом,
тем более вещественным и фрагментарным становилось мое тело.
Оно стало развлечением; оно стало новым видом товаров,
то что я продавала.
Затем я отправилась еще куда-то.
Я отправилась за пределы того,
с чем мне приходилось сталкиваться раньше.
Я направилась в Демократическую Республику Конго.
Там я услышала истории,
которые вытеснили все другие.
Я услышала истории,
которые внедрились в мое тело.
Я узнала о маленькой девочке,
которая все время мочилась под себя,
потому что она была
изнасилована целым отрядом солдат.
Я узнала о 80-ти летней женщине,
которой сломали ноги, вывернули их из суставов
и завязали их вокруг шеи.
Потом ее изнасиловали солдаты.
Таких историй тысячи.
И у многих женщин остались зияющие дыры в телах -
дыры, фистулы -
это было следствием войны -
дыры в их душах.
Каждая моя клетка и нерв был пронизан этими историями.
Честно говоря,
я не спала в течение трех лет.
Все истории стали кровоточить вместе.
Изнасилование планеты Земля,
грабеж минеральных ресурсов,
повреждение влагалища -
все стало неотделимо
друг от друга и от меня.
Военные насиловали шести месячных детей,
чтобы другие страны
могли получить доступ к золоту и колтану
для своих iPhone и компьтеров.
Мое тело не только стало неуемной машиной,
но и было ответственным теперь
за разрушение тел других женщин
в сумасшедшей гонке создания новых машин,
чтобы поддерживать скорость и пригодность моей машины.
Потом я заболела раком --
или я узнала, что у меня рак.
Он появился словно птица на скорости
врезалась в оконное стекло.
Вдруг я осознала существование своего тела -
тела, которое кололи,
в него втыкали и разрушали.
Тело, которое разрезали.
Тело, из которого вынули органы,
переставили, переместили и перестроили.
Тело, которое прошло томографию,
и, в которое воткнули трубки.
Тело, которое пичкали химикатами.
Рак разрушил
стену моего отчуждения.
Я вдруг поняла, что кризис моего тела -
это кризис всего мира,
который не произойдет потом,
а происходит сейчас.
Вдруг мой рак стал раком, который был везде -
жестокость, жадность -
рак, пожирающий изнутри людей,
которые живут рядом с химическими заводами - которые как правило бедны-
рак внутри легких шахтеров,
рак как следствие стресса от недостижения целей,
рак после скрытых травм,
рак у птиц в неволе и у отравленной рыбы,
рак матки у женщин, подвергшихся насилию,
рак повсюду является следствием нашей беспечности.
В своей новой мистической книге
"Новый Я, Новый Мир"
писатель Филипп Шапард сказал:
"Если вы разобщены со своим телом,
вы также разобщены с миром,
который оказывается отличается от вас
или существует отдельно от вас,
нежели чем существующая среда,
к которой вы принадлежите."
До рака
мир был чем-то другим,
как если бы я жила в заболоченном пруду,
а рак подорвал валуны,
отделившие меня от огромного моря.
Теперь я плаваю в нем.
Теперь я ложусь на траву
и валяюсь в ней.
Я люблю грязь на ногах и ступнях.
Теперь я совершаю ежедневные прогулки
до знакомой мне иве на берегу р.Сена
и мне не хватает зеленых полей
за зарослями кустарника в г.Букаву.
И когда льет дождь,
я кричу во все горло и бегаю кругами.
Я знаю, что все взаимосвязано
и шрам по всей длине туловища-
это последствия землетрясения.
Я там была среди трех миллионов других на улицах Порт-о-Пренс.
А огонь, который горел во мне
на третий день после шести процедур химиотерапии,-
это огонь, который горит
в лесах по всему миру.
Я знаю, что то нагноение,
которое образовалась вокруг раны после операции -
16 унций -
это загрязненный Мексиканский пролив.
И внутри меня пеликаны в нефтяном пятне,
погибшая рыба.
А катетеры, которые в меня засунули без достаточной анестезии,
я кричала от боли,-
это крики Земли от бурения скважин.
На второй процедуре химиотерапии
сильно заболела моя мама
и я поехала навестить ее.
Говоря о принадлежности,
единственное, что она пожелала перед смертью, -
это попасть домой
у любимого ею Мексиканского залива.
Поэтому мы привезли ее домой
и молились, чтобы нефтяное пятно не прибило к ее пляжу
до того, как она умрет.
Молитвы были услышаны.
Она умерла тихо в своем любимом месте.
Несколько недель спустя я была в Новом Орлеане.
Моя подруга, красивая и верующая,
сказала мне,что желает излечить меня.
Я была польщена.
Я приехала к ней домой. Было утро.
Лучи Новоорлеанского солнца пробивались через занавески.
Моя подруга готовила большую вазу.
Я спросила: "Что это?"
И она ответила: "Это для тебя.
Цветы делают ее красивой,
а мед - сладкой."
Я спросила:"А зачем вода?"
Говоря о принадлежности,
она сказала:"Это Мексиканский залив."
И я ответила: "Конечно же, это он."
Приехала другая женщина и они сели в круг.
Михаэла омыла мою голову святой водой
и запела ---я имею ввиду, все ее тело запело.
И другая женщина запела
и они помолились за меня и мою маму.
Когда я почувствовала теплую воду льющуюся с моей головы,
я поняла, что в ней все
лучшее и худшее из нас.
Жадность и безответственность,
которые привели к взрыву буровых скважин.
И та ложь, которую говорили
до и после.
Мед, добавленный в воду, делал ее сладкой,
как нефть, которая обогащает землю.
Моя голова была лысая
и без шляпы теперь было удобно.
Это была вся я,
тающая на коленях Михаэлы.
Текли слезы, которые были не отличимы от вод залива,
сбегавших по моим щекам.
Я наконец-то ощутила себя в своем теле.
Грустно,
что это заняло так много времени.
Я нашла свое место
и груз ответственности,
который приходит, когда ты находишь себя.
Это продолжающаяся разрушительная война в Конго
и безразличие мировой общественности.
Именно женщины Конго
сейчас восстали.
Моя мама уходила,
как раз в тот момент,
когда я рождалась заново.
Ето было осознание того,
что я была очень близка к смерти -
так же, как Земля, наша мать,
едва держится,
так же как 75 % планеты
едва сводят концы с концами,
таким же образом,
существует секрет выживания.
То, чему я научилась,
ето понятия- заботa и возможности,
которых все заслуживают.
Это верные друзья
и любящая сестра.
Это умные доктора и современная медицина
и хирурги, которые знают что делать.
Это замечательные медсестры, которым мало платят.
Это магические целители и аромамасла.
Это люди, которые принесли заговоры и ритуалы.
Это предвидение будущего
и того, за что бороться,
потому что я знаю, что это борьба не только моя.
Это миллионы молящихся.
Это тысячи слов "аллелуя"
и миллионы "ом".
Это злость,
безумный юмор,
много внимания и оскорбления.
Это энергия, любовь и радость.
Это все сказанное.
Это все сказанное
в воде, в мире, в моем теле.
(аплодисменты)