Эта история началась в 1985 году,
когда в 22-летним возрасте
я стал Чемпионом мира по шахматам,
победив Анатолия Карпова.
Ещё раньше в том же году
я проводил так называемый сеанс одновременной игры
против 32 лучших в мире вычислительных машин
в Гамбурге в Германии.
Я выиграл все матчи,
и в то время никому не казалось чем-то удивительным то,
что я смог выиграть у 32 компьютеров одновременно.
Для меня это было золотое время.
(Смех)
Машины играли слабо,
а волосы держались крепко.
(Смех)
Но уже 12 годами позже
я играл не на жизнь, а на смерть против одного единственного компьютера
в матче,
названном на обложке «Newsweek»
«Последний шанс разума».
Ненавязчиво так.
(Смех)
От мифологии до научной фантастики
поединок человека против машины
часто представляется, как вопрос жизни и смерти.
Джон Генри,
«стальной молоток»,
легендарный афро-американский супергерой XIX века,
соревновавшийся с паровым молотом
в пробивании тоннеля в скале.
Легенда о Джоне Генри — часть давней традиции
противопоставления человека технологиям.
Эта риторика соперничества доминирует и по сей день.
Мы учавствуем в гонке против машин,
это противоборство, если не война.
Нас лишают работы.
Людей заменяют, как будто они уже исчезли с лица Земли.
Достаточно подумать, что такие фильмы, как «Терминатор» или «Матрица»,
стали реальностью.
Есть лишь немного областей,
где тело и разум человека могут на равных соперничать
с компьютером или роботом.
Мне бы хотелось, чтобы их было больше.
Вместо этого
я оказался одновременно благословлён и проклят,
став олицетворением поражения
в противоборстве человека и машины,
о котором говорят до сих пор.
В самом знаменитом после Джона Генри поединке человека с машиной
я сыграл два матча
против Deep Blue — суперкомпьютера IBM.
Никто уже не помнит, что первый матч я выиграл.
(Смех)
(Аплодисменты)
Это было в Филадельфии, до проиграша на следующий год в Нью-Йорке.
Думаю, это справедливо.