В детстве я обожала информацию,
которую получала из цифр,
и истории, которые можно рассказать с помощью чисел.
Помню, взрослея, я расстраивалась,
когда родители привирали мне, используя цифры:
«Талита, я тебе уже не один раз это говорил — я уже повторил тысячу раз!»
Нет, пап, ты сказал это только 17 раз,
и в двух случаях я была вовсе ни при чём. (Смех)
Может, именно поэтому я и стала кандидатом наук в области статистики.
Я всегда хотела знать,
что люди скрывают при помощи цифр.
Как специалист по статистике,
я хочу видеть данные,
чтобы принимать решения самостоятельно.
Дональд и я ждали нашего третьего ребёнка,
и я была уже примерно на 41-й неделе —
некоторые называют это перенашиванием.
Мы в статистике называем это
95-процентным доверительным интервалом.
(Смех)
На этом этапе
каждые пару дней нам нужно было проходить
тест на стресс плода —
обычная рутина.
Этот тест выявляет, не испытывает ли ребёнок чрезмерный стресс.
Вы редко видите своего лечащего врача—
это может сделать любой доктор, дежурящий в этот день.
Однажды мы прошли очередной стресс-тест, и 20 минут спустя
к нам подходит доктор и говорит:
«Ваш ребёнок испытывает стресс, нужно вызывать роды».
Что я ответила, будучи статистиком?
Покажите мне данные!
Тогда он начинает нам рассказывать,
что частота сердечных сокращений ребёнка упала с 18 минуты:
сначала она была в норме,
а потом в течение двух минут
она была такая же, как у меня. Я спрашиваю:
«Может быть, это и было моё сердцебиение?
Я немного ёрзала —
нелегко ровно лежать на спине
целых 20 минут на 41-й неделе беременности.
Вероятно, проблема в этом».
Он ответил: «Мы не хотим рисковать».
Я говорю: «Хорошо,
что, если бы я была на 36-й неделе
с такими же показателями?
Вы бы тоже приняли решение стимулировать роды?»
«Ну, нет, я бы подождал как минимум
до 38-й недели, но вы же уже почти на 42-й,
и у нас нет причин задерживать роды.
Давайте-ка в палату».
Я сказала: «Давайте проведём тест ещё раз.
Мы соберём больше информации.
Я постараюсь 20 минут лежать тихо.
Можно взять среднее арифметическое
и посмотреть, что получится». (Смех)
Его ответ был:
«Мэм, я просто не хочу, чтобы ребёнок родился мёртвым».
Значит, нас уже трое.
Затем он сказал:
«Вероятность смерти ребёнка удваивается
при переношенной беременности. Давайте найдём вам палату».
Ничего себе. Что же я ответила, будучи статистиком?
Покажите мне данные!
Парень, ты говоришь о вероятности —
я дни напролёт занимаюсь вероятностями, расскажи-ка мне о них.
Поговорим о вероятностях. (Смех)
Поговорим о вероятностях.
И я отвечаю: «Отлично.
То есть, вероятность увеличится с 30% до 60%?
Так обстоят дела?»
Доктор говорит: «Не совсем, но она удваивается,
а мы хотим для ребёнка как лучше».
Я стойко попробовала зайти с другой стороны:
«Из 1 000 женщин на поздних сроках —
сколько из них будут иметь такие проблемы,
рожая до предполагаемой даты?»
Доктор смотрит на меня, на Дональда
и отвечает: «Примерно одна из тысячи».
Я говорю: «Хорошо, сколько из тех 1 000 женщин
будут иметь проблемы, рожая позже назначенного срока?»
«Примерно две». (Смех)
Я говорю: «То есть, вы утверждаете,
что вероятность такого исхода
вырастет с 0,1% до 0,2%?»
В этот момент мы поняли, что эти цифры
не убедили нас в необходимости стимулирования.
Мы завели разговор о том,
как стимулирование увеличивает число
родов с кесаревым сечением, а нам очень хотелось этого избежать.
Затем я сказала:
«На самом деле, я не думаю, что мне назначили дату правильно».
(Смех)
Он остолбенел,
озадаченно посмотрел на меня,
а я добавила: «Возможно, вы не знали,
но сроки беременности высчитывают,
полагаясь на стандартный 28-дневный цикл.
Мой же цикл колеблется:
иногда это 27, а иногда целых 38 дней.
Я собираю данные, которые это подтвердят».
(Смех)
Кончилось тем, что мы ушли из больницы без стимулирования родов.
Чтобы нас отпустили, нам пришлось подписать отказ.
Я не советую вам не доверять врачам,
потому что даже нашего первого малыша
я родила со стимулированием на 38-й неделе. Проблемы с цервикальной жидкостью.
Я не против медицинского вмешательства.
Но почему мы не побоялись уйти в тот день?
У нас были данные, которые нас убедили.
Мы собирали данные шесть лет.
У меня были записаны показатели температуры,
что давало иную картину.
Фактически, мы можем достаточно точно назвать дату зачатия.
Да, именно такая история подойдёт
для речи на свадьбе ваших детей. (Смех)
Помню, как будто это было вчера.
Моё тело раскалилось до температуры 36,6,
и я не сводила глаз с вашего отца. (Смех)
О да. Ещё двадцать два года — и мы расскажем эту историю.
Мы не побоялись уйти, потому что собирали данные.
Что это за данные?
Перед вами стандартный график
температуры тела женщины при пробуждении
на протяжении всего цикла:
с начала одного
до конца следующего.
Вы видите, что температура не распределена случайно.
Очевидно, что она ниже
в начале менструального цикла,
затем виден скачок
и более высокая температура в конце цикла.
Что происходит?
О чём нам говорят эти данные?
Дамы, в начале цикла
преобладает гормон эстроген.
Он вызывает понижение температуры тела.
Во время овуляции высвобождается яйцеклетка,
и начинает преобладать прогестерон, способствующий сохранению беременности.
Ваше тело разогревается в ожидании
новой оплодотворённой яйцеклетки.
Почему температура растёт?
Вспомните о птицах, высиживающих яйца.
Почему они на них сидят?
Они хотят их согреть,
защитить и сохранить это тепло.
Именно это и делает наше тело каждый месяц:
оно нагревается в ожидании того,
что нужно будет сохранять тепло для новой маленькой жизни.
Если ничего не произойдёт, и вы не забеременеете,
эстроген снова одержит верх, и цикл начинается заново.
Если наступает беременность, вы замечаете,
что температура снова увеличивается.
Она остаётся повышенной на протяжении всех девяти месяцев.
Вот почему беременным всё время так жарко:
у них повышена температура тела.
Вот такой график у нас был 3 или 4 года назад.
Мы безумно обрадовались.
Видно, что температура была низкой,
а затем повысилась дней на пять —
именно столько времени требуется яйцеклетке,
чтобы добраться до маточной трубы и закрепиться.
После этого температура снова идёт вверх.
Действительно, произошёл второй сдвиг температуры,
и тест на беременность подтвердил, что я и в самом деле беременна
нашим первым ребёнком — это было так волнительно!
Однако пару дней спустя
я начала замечать кровь, затем кровотечение стало сильным,
и у меня случился выкидыш на ранней стадии беременности.
Если бы я тогда не фиксировала температуру,
я бы подумала, что это просто задержка.
Но у нас были данные, показавшие,
что случился выкидыш.
И хотя эти данные помогли узнать
о произошедшем несчастье,
это была информация, которую затем можно было показать врачу.
И если бы мы столкнулись с проблемой бесплодия,
я бы показала график:
посмотрите, я была беременна, температура менялась,
затем мы потеряли ребёнка.
Что можно предпринять, чтобы больше такого не случалось?
Это касается не только температуры тела
и способности к зачатию —
данные о нашем теле можно использовать по-разному.
К примеру, знаете ли вы, что температура тела может много поведать
о состоянии щитовидной железы?
Щитовидная железа работает как ваш домашний термостат.
Если вы хотите установить оптимальную температуру в доме,
вы настраиваете термостат.
Когда становится холодно, термостат реагирует:
«Нужно добавить тепла».
Если слишком жарко, он отмечает:
«Включаем кондиционер. Охлаждаемся».
Точно так же работает щитовидная железа.
Она пытается поддерживать оптимальную температуру
вашего тела.
Если становится холодно, она говорит: «Нагреваемся».
Становится слишком жарко — она нас охлаждает.
Что происходит, когда щитовидная железа работает неправильно?
Если это происходит, это отражается
на температуре тела:
она становится ниже нормы или начинает скакать.
Собирая такие данные,
вы можете узнать о состоянии своей щитовидной железы.
Если бы у вас возникли с этим проблемы, и вы пошли к врачу,
он смог бы проверить количество
тиреотропного гормона в вашей крови.
Хорошо. Но проблема в том, что этот анализ
ничего не говорит о том, насколько активен этот гормон.
Возможно, у вас много тиреотропина,
но он недостаточно активен для регуляции
температуры вашего тела.
Ежедневно собирая данные о температуре,
вы получаете информацию о состоянии щитовидной железы.
Что, если вам не хочется измерять температуру ежедневно?
Я советую это делать,
но можно измерять и другие показатели:
артериальное давление, массу тела.
Да уж, кто горит желанием
взвешиваться каждый день? (Смех)
Когда мы только поженились, у Дональда был заложен нос.
Он принимал кучу лекарств,
чтобы избавиться от этого — но безрезультатно.
Однажды ночью он разбудил меня и сказал:
«Дорогая, мой нос не дышит».
Я повернулась к нему и спросила: «Хотя бы ртом ты можешь дышать?»
(Смех)
Он ответил: «Да, но нос-то не дышит!»
Как порядочная жена,
я срочно повезла его в больницу
в 2 часа ночи.
Пока я вела машину, я не переставала думать:
«Только не умирай на моих руках.
Мы только поженились —
люди подумают, что это я тебя убила!» (Смех)
Мы приехали в приёмное отделение, нас встретила медсестра,
мы рассказали ей, что нос не дышит,
и она отвела нас к врачу. Он спросил:
«В чём дело?» Муж: «Я не могу дышать носом».
Доктор: «Не можете дышать носом?»
Нет, но он может дышать ртом! (Смех)
Потом доктор глянул на нас обоих
и сказал: «Сэр, я, кажется, знаю, в чём проблема.
У вас сердечный приступ.
Мы сделаем ЭКГ и томографию,
не откладывая».
Мы думали:
нет, нет, нет. Это не сердечный приступ. Он же может дышать ртом.
Нет, нет, нет, нет.
Мы стали бегать туда-сюда за доктором,
потому что были уверены, что диагноз неправильный,
а он всё говорил: «Всё будет хорошо. Успокойтесь».
А я думала: «Как тут можно успокоиться? У него не может быть сердечного приступа».
К счастью для нас, у этого доктора заканчивалась смена.
Пришёл новый доктор, увидел наше смятение,
мужа, который не дышит
через нос. (Смех)
Он начал задавать нам вопросы.
Он спросил: «Занимаетесь ли вы оба спортом?»
Ну, мы ездим на велосипедах, ходим в спортзал. Время от времени.
(Смех)
Мы двигаемся.
Врач спросил: «Что вы делали перед тем, как приехали сюда?»
Я, если честно, спала.
Хорошо, а что делал Дональд?
А Дональд вливал в себя все свои лекарства.
Он стал перечислять: «Сначала противоотёчное, а потом спрей».
И тут доктора осенило, и он сказал:
«Их же ни в коем случае нельзя смешивать!
От них всегда бывает заложенность. Лучше принять вот эти».
И он выписал нам другие средства.
Мы переглянулись, я посмотрела на доктора
и сказала: «Почему же оказалось,
что вы способны точно поставить диагноз,
а тот доктор хотел сделать ЭКГ
и томографию?»
И доктор ответил:
«Когда приходит пациент весом в 160 кг и говорит, что не может дышать,
вы подозреваете сердечный приступ,
а уже потом разбираетесь».
Врачи неотложной помощи подготовлены принимать решения быстро,
но не всегда точно.
И если бы у нас была информация
о состоянии нашего сердца,
мы бы могли получить правильный диагноз сразу.
Посмотрите на этот график.
Это показатели систолического давления
с октября 2010 по июль 2012 года.
Вы видите, что они начинаются
в зоне пограничной гипертонии и гипертонии.
Однако спустя полтора года
они нормализуются.
Это сердечный ритм здорового 16-летнего подростка.
О чём нам говорят эти данные?
Очевидно, что это данные человека,
который кардинально изменился.
К счастью для нас, этот человек сегодня здесь.
Этот 160-килограммовый парень, который тогда пришёл со мной в больницу,
сейчас стал гораздо более интересным и здоровым
100-килограммовым парнем. А это данные об изменении его давления.
За полтора года
Дональд изменил своё питание
и режим тренировок.
Его сердечный ритм на это отреагировал,
и его артериальное давление
тоже изменилось.
Что же вы должны вынести для себя
из моего выступления?
Взяв информацию о себе в свои руки, как это сделали мы,
измеряя ежедневно свои показатели,
вы становитесь экспертом по своему телу.
Вы становитесь авторитетным специалистом.
Это не так трудно.
Не надо иметь кандидатскую по статистике,
чтобы быть экспертом по себе.
Для этого совсем не нужно
медицинское образование.
Врачи — эксперты по всему населению,
а вы — эксперт по своему организму.
И когда вы встретитесь,
когда вы встретитесь как два эксперта,
вы вдвоём сможете принять более правильное решение,
чем, если бы решал только врач.
Теперь, когда вы поняли всю силу информации
и можете справиться со сбором данных,
я хочу, чтобы вы все встали и подняли правую руку.
(Смех)
Да-да, вставайте.
Я поручаю вам взять свои данные в свои руки.
Сегодня я присваиваю вам
степень младшего сотрудника TEDx по базовой статистике
со специализацией в анализе данных, изменяющихся во времени,
со всеми полагающимися правами и привилегиями.
И в следующий раз, когда вы будете у врача
в качестве новообращённых специалистов по статистике,
что вы будете говорить?
Зрители: Покажите мне данные! Талита Уильямс: Я вас не слышу!
Зрители: Покажите мне данные!
ТУ: Ещё раз!
Зрители: Покажите мне данные!
ТУ: Покажите мне данные.
Спасибо.
(Аплодисменты)