Спасибо.
Я обожаю свою работу.
Я морской биолог и работаю в Арктике
вместе с охотниками-эскимосами и правительственными биологами.
Мы изучаем белух, нарвалов, косаток и других морских млекопитающих.
Но сегодня я хочу поговорить о звуке,
о звуке и о том, как он влияет на морских млекопитающих севера.
Одна из удивительных особенностей моей работы —
это то, что моя рабочая одежда в обычные пятницы,
вероятно, сильно отличается от вашей.
Типичный день моей полевой работы отличается от обычного рабочего дня.
Мой гидрокостюм слишком большой.
Любой, кто работает в Арктике, в воде,
может рассказать, что в гидрокостюме неподходящего размера
работать по-настоящему очень вредно.
При каждом движении я чувствую, как вода затекает в рукава,
протекает по ногам вниз, к ступням.
При этом я стою по пояс в ледяной воде.
Я работаю в связке с одним из моих коллег.
В одной руке у меня щипцы, во рту перчатка, —
так как если я её отпущу, её унесёт течением, —
а другую руку я держу на спине белухи.
Я пытаюсь присоединить к животному провода спутникового передатчика,
как это видно на экране позади меня.
Мы стараемся выяснить, куда мигрируют эти животные
и насколько важны для них места их обитания,
чтобы защитить их критичные места обитания на будущее.
Весь процесс от поимки до освобождения животного
занимает примерно 20 минут,
но я вряд ли смогла бы это точно определить.
Я понятия не имею, что происходит вокруг меня,
о чём говорят другие люди и что они делают.
Я вижу только то, что прямо передо мной,
а именно красивое, блестящее животное с кожей, на ощупь напоминающей резину,
которое каждый раз даёт мне знать, насколько хорошо оно себя чувствует,
потому что я чувствую прижатое ко мне тело,
а также мокрое, пахнущее рыбой дыхание сбоку от моего лица.
Но точно могу вам сказать, работая рядом с морскими животными,
что ни один университет не готовит к поимке и обращению с китообразными.
Вот фотографии белух.
Возможно, вы уже видели раньше фото этих великолепных животных.
Но я хочу рассказать вам о том, какие звуки они издают,
как эти звуки звучат под водой,
чтобы вы поняли, насколько чувствительны к шуму эти животные.
(Рёв белухи)
Звучит поразительно для тех, кто раньше этого не слышал.
Я бываю очень близко к этим животным в их естественной среде,
но особенно меня интересуют звуки
и как влияют разные звуки на их естественное поведение.
Вот в этом и есть проблема.
Если я скажу вам, что в этом году
зарегистрирован самый низкий уровень летнего морского льда,
возможно, вы не удивитесь, это постоянно в новостях.
Но вас может удивить, как это действительно влияет
на животных и их привычки уже сейчас, пока лёд ещё не совсем исчез,
что само по себе является отдельной проблемой.
Морской лёд меняется также от состояния окружающей среды.
В Арктике растёт производство, в которое вложено очень много денег.
Это коммерческие морские перевозки, добыча нефти и газа.
Мы все видим последствия этого для морской среды обитания,
но меня беспокоит то, чего мы не видим,
то, о чём нам необходимо задуматься прямо сейчас.
Шум от всего этого производства в нашей окружающей среде
может быть большей угрозой для морских животных,
чем мы можем себе представить.
(Звук ледокола)
Вы сейчас слышали звук ледокола, ломающего лёд на поверхности воды.
Это довольно громко.
Представьте, если добавить к этому шум от сейсмических разведок,
шум от бурения, проводимого в Арктическом океане.
В настоящее время в подводной среде Арктики людьми производится
больше шума, чем было когда-либо раньше.
Сейчас мы загрязняем среду не только отходами,
мы загрязняем её шумом.
Я приведу звуковой пример, чтобы вы имели представление.
Люди в дальней части этой аудитории могут чётко слышать мою речь,
даже если не очень вслушиваются в то, о чём я говорю.
Также вероятно, что есть люди за дверями этой аудитории,
которые могут слышать мою речь, если у них хороший слух.
Но я почти уверена, что нет никого на улице, за 100–200 метров отсюда,
кто через двери или без них мог бы меня услышать.
Да, звук распространяется по-разному в воздухе и в воде,
но наш человеческий слух, недоразвитый по меркам природы,
ничто по сравнению со слухом белухи или нарвала.
Эти животные способны взаимодействовать
на десятки километров под водой.
Звук для них жизненно важен.
С помощью звука они общаются между собой,
ищут еду на больших глубинах,
а также используют звук для поиска своих отверстий во льду для дыхания.
В последнее время поведение этих животных стало меняться.
Мы заметили, что морские животные
стали обходить коммерческие ледоколы на огромных расстояниях.
Белухи, например, обходят корабли на расстоянии более 50 километров.
Поэтому мы знаем, что это влияет на них,
они хотят держаться как можно дальше от этих кораблей.
Но мы не знаем, насколько плохо это на них влияет.
Согласно нашим текущим исследованиям,
этот шум мешает их способности полноценно общаться между собой.
Я покажу вам фото ледяной ловушки.
Это удручающее фото, но я хочу показать вам, как это выглядит.
Слева мы видим полынью для дыхания, она слева во льду,
а справа мы видим группу белух, борющихся за место для дыхания.
Такие ледяные ловушки в Арктике являются естественным явлением.
Они образуются там, где ветра́ очень сильны и вода быстро замерзает.
И эти животные не успевают добраться до открытой воды.
Но в последнее время мы видим, что это всё чаще случается там,
где никогда не случалось раньше,
в местах, которые предсказуемо замерзают каждый год.
В 2008 году поведение этих животных изменилось,
и мы увидели более тысячи зубатых китов, попавших в эти ледяные ловушки.
Более тысячи зубатых китов, большинство которых — матери и детёныши.
Представьте, как это выглядит: тысячи зубатых китов,
каждый от трёх до пяти метров длиной, только детёныши чуть меньше,
каждый весит как семейный автомобиль, все пытаются дышать через одну полынью.
Это просто ужасно, когда думаешь об этом.
Почему матери и малыши?
Это очевидно, ведь у детёнышей не хватает объёма лёгких,
чтобы доплыть до открытой воды,
которая в данном случае находится за 40–50 километров.
И матери не хотят бросать детёнышей.
В 2009 году 100 животных погибло в западной Гренландии,
а в 2010 году — от 50 до 100 таких китов.
Мы долго не могли понять почему.
Эти животные, которые раньше покидали свои летние обиталища
каждый год в конце сентября и начале октября,
теперь предпочитают оставаться там, где вода полностью покрывается льдом.
Представьте себе ту панику, тот хаос,
который мог бы заставить животное вернуться в то место,
где им будет нечем дышать.
Какого рода шум слышали эти животные?
Насколько громким он должен был быть?
Что изменилось? Что-то же должно было измениться, так?
В то самое время, когда эти животные начали мигрировать, —
это конец сентября и начало октября, —
произошла сейсмическая активность на севере моря Баффина.
Сейсмической активности никогда не было на севере моря Баффина в это время года,
именно во время такой миграции.
Учёные, изучающие эту проблему, полагают, что эта сейсмическая активность
вызвала нарушения в традиционных путях миграции этих животных
и вынудила их вернуться на их летние пастбища,
где зимой вся вода покрывается льдом.
Громкий шум всех нас сбивает с толку, это очевидно.
Представьте, что вы едете на машине или на велосипеде на работу,
и в то самое время, когда вы слышите сирену скорой помощи,
все водители вокруг вас тоже начинают давить на клаксоны.
Представьте, насколько трудно разобрать,
где находится скорая помощь, во всём остальном шуме.
Попробуйте выделить шум скорой помощи среди всего остального шума,
чтобы знать, куда вам ехать.
Другой пример.
Представьте, что вы сидите в офисе,
а снаружи за окном забивают сваи,
за другим окном снаружи ездит грузовик туда-сюда,
а ваш коллега громко говорит по телефону.
А у вас, представьте, очень важный разговор.
Или вы пишете очень важное письмо.
Трудно сконцентрироваться, да?
А теперь представьте, что по звуку
вам нужно искать еду или ориентироваться в пространстве.
Ведущий датский учёный Мадс Питер Хайде-Йоргенсен,
другие мои коллеги и я верим,
что звук может создавать новые и значительные проблемы.
Мы думаем, звук мог быть причиной
этих осенних ледяных ловушек для нарвалов в новых местах.
Также звук распространяется под водой на невероятные расстояния.
Если вы когда-либо занимались скуба-дайвингом, возможно,
вы слышали звук гребного винта
и думали, что он прямо над вами, потому что он звучал так близко,
но на самом деле он был очень далеко.
Сейсморазведка на кораблях, которая используется для поиска
залежей нефти и газа на морском дне,
производит невероятно громкий шум.
Этот шум, который создаётся взрывами и генерирует звуковые волны,
распространяется за 3 000 километров от корабля-источника.
Только представьте — 3 000 километров!
Это больше, чем от Ванкувера до моего родного города, Виннипега.
Представьте, что вы могли бы слышать шум на таком расстоянии!
Но важнее то, что шум, создаваемый сейсморазведкой,
действительно генерирует частоту,
которая перекрывает ту частоту, на которой общаются нарвалы.
Представьте, в каком смятении оказываются животные,
когда проводятся эти поиски.
Как бы отнеслись к такому мы, люди?
Что, если животные попадают в ловушки из-за сейсмических разведок?
Что, если шум ледоколов и круглогодичного плавания в Арктике
действует на них так же?
Что, если шум такой громкости может
мешать матери общаться с детёнышем,
мешать их способности находить еду на больших глубинах
или мешать им находить свои полыньи для дыхания,
что для них — вопрос выживания?
Что, если места их зимовки, где они кормятся большую часть года,
недоступны им из-за шумового фона, перекрывающего их звуки?
Что, если их пища также перемещается? Это ещё одна проблема.
Пока биологи продолжают изучать эту тайну и решать эту проблему,
могу сказать вам, что эти животные, белухи и нарвалы,
уже научили меня многому.
Я знаю, что мы обязаны обратить больше внимания на весь тот шум,
который создаём в окружающей нас среде, и возникающие из-за него проблемы.
На самом деле нам не нужно давать ответ, чтобы привлечь внимание.
Мадс Питер, другие коллеги и я, написали статью как раз об этом,
она выйдет в следующем месяце.
Мы очень волнуемся, потому что пока это остаётся вопросом:
«Что, если...? А что, если...?»
Но этим вопросом мы надеемся привлечь внимание к проблеме.
Биологи и эскимосы-охотники сходятся на том,
что шумовое загрязнение в Арктике создаёт проблемы,
шумы сейсморазведки от кораблей создают проблемы.
Эскимосы-охотники добились запрета на Баффиновой Земле
на сейсморазведку в проливе Ланкастер в 2010 году
и добиваются для этой территории статуса Национального морского заповедника.
Морские животные являются частью важной системы, слишком критичной для них,
и не нужны неопровержимые доказательства негативного влияния шума для его запрета.
Нам легко фокусироваться на глобальных, очевидных проблемах окружающей среды,
которые нам показывают каждый день.
Но думаю, что сейчас уже стало ясно,
что не все разрушения, которые мы делаем, можно увидеть.
И я думаю, для того чтобы решить эту проблему, продвинуться вперёд,
нам нужно закрыть глаза и начать прислушиваться.
Спасибо.
(Аплодисменты)