Меня зовут Райан Лобо,
и на протяжении последних 10 лет я занимаюсь
съемкой документального кино по всему миру.
На протяжении процесса съемок
я часто делал фотографии, чем вызывал явное
раздражение со стороны операторов.
Я понял, что фотография для меня - это что-то непреодолимое.
И, порой, в конце съемки я чувствовал, что
сделанные мною фото порой "рассказывают" историю лучше,
чем сенсационное документальное кино.
Делая эти фото, я чувствовал, что
становлюсь частью чего-то настоящего,
независимо от рекламы или политики.
В 2007 году я побывал в трех зонах военных действий.
Я был в Ираке, Афганистане и Либерии.
И там я увидел страдания других людей,
непосредственно и лично погрузившись
в напряженные эмоциональные истории,
и порой я даже испытывал немалый страх за свою жизнь.
Как обычно, я возвращался в Бангалор,
и в гостях у друзей мы часто
вели оживленные дискуссии на разные темы,
в то время как они отчаянно жаловались на новые
расценки в пабах, где выпивка часто стоит больше,
чем получает их 14-летняя горничная.
Во время подобных разговоров я чувствовал себя очень отстраненно.
Но в то же время, я испытывал себя
и свою цель, и стремление рассказывать такие истории.
И я осознал, что пошел на компромисс,
так же, как мои друзья во время наших разговоров,
когда мы рассказывали различные истории
для того, чтобы оправдать себя,
вместо того, чтобы принять ответственность.
Я не буду углубляться в подробности, ставшие причиной
моего решения, скажу лишь, что здесь замешаны алкоголь, сигареты,
другие субстанции и женщина.
(Смех)
Просто я осознал, что именно я -
не камера или сеть, или что-либо
кроме меня - был единственным
инструментом процесса повествования,
нуждающимся в настройке.
Когда я пытался достичь чего-то в жизни -
успеха или признания - все это ускользало от меня.
Парадоксально, но, когда я отрекся от этих целей,
и стал работать, руководствуясь состраданием и предназначением,
стремясь к совершенству, а не к его плодам,
все само собой пришло, включая ощущение самореализации.
Фотография превзошла культуру, включая меня самого.
И, на мой взгляд, это язык, способный выразить нечто неуловимое,
дать голос людям и историям, его не имеющим.
Я приглашаю вас окунуться в три истории, частью которых я недавно стал,
которые отображают такой взгляд на вещи, если вы
разделяете - а я верю, что так и есть - мои принципы
сопереживания в повествовании.
В 2007 году я поехал в Либерию,
где с группой друзей снимал
независимое, никем не финансируемое кино, до сих пор не завершенное,
о легендарном и жестоком воине
по имени Генерал Голый Зад.
Его настоящее имя - Джошуа, и здесь он показан в клетке,
которую он использовал для пыток и убийств людей,
включая детей.
Джошуа утверждает, что лично убил
более 10 000 тыс людей во время гражданской войны в Либерии.
Свое прозвище он получил, сражаясь абсолютно голым.
И, вероятно, он - наиболее "плодовитый" массовый убийца
из всех живущих сегодня на Земле.
Эта женщина видела, как Генерал убил ее брата.
Джошуа приказывал своим несовершеннолетним солдатам совершать
немыслимые преступления, подкрепляя свои приказы невероятной жестокостью.
Сегодня многие из этих детей зависимы от наркотиков, таких как героин,
и такие же нищие, как эти ребята на фото.
Как можно жить, зная,
что совершил столько ужасных преступлений?
Сегодня Генерал - крещеный христианский проповедник.
И сейчас у него миссия.
Мы были спутниками Джошуа в его странствиях по земле,
посещая села, в которых он когда-то убивал и бесчинствовал.
Он ищет прощения, и утверждает,
что старается улучшить жизни
своих несовершеннолетних солдат.
Во время этой экспедиции я думал, что его непременно убьют,
а заодно и нас.
Но то, что я увидел, изменило
мой взгляд на саму идею прощения,
которое, как мне казалось, невозможно.
В пучине неописуемой бедности и лишений я увидел людей,
которым нечем было оправдать человека,
который лишил их всего.
Он умоляет о прощении, и получает его
от той самой женщины,
чьего брата он убил.
Сенегалец, вот этот парень в инвалидной коляске,
когда-то был одним из тех детей, воевавших под командованием
Генерала, пока не воспротивился его приказу,
после чего Генерал отстрелил ему обе ноги.
На этой фотографии этот парень прощает Генерала.
Он рисковал своей жизнью, идя к людям,
чьи семьи он убил.
На этой фотографии его окружает враждебная толпа
в трущобе. И Джошуа молчал,
пока они выливали на него свою ярость.
Это фото, как по мне, походит на отрывок из шекспировской пьесы,
где человек, раздираемый различными силами,
отчаянно пытается удержать что-то истинное в себе,
путем великих страданий, которые он себе обеспечил.
Я был сильно тронут всем этим.
Но вопрос вот в чем:
заменяют ли прощение и искупление правосудие?
Джошуа, по его словам, не возражает
против того, чтобы предстать перед судом за свои преступления,
и заявляет об этом с импровизированных трибун по всей Монровии
перед людьми, среди которых часто встречаются его жертвы.
Совсем не похоже на оратора, выступающего за
отделение церкви от государства.
Вторая история, о которой я вам расскажу,
это история о группе очень особенных сражающихся женщин
с уникальными миротворческими способностями.
Либерия была опустошена одной из самых кровавых
гражданских войн Африки,
унесшей жизни более чем 200,000 людей,
покалечившей преступлениями и насилием
жизни тысяч женщин.
Сейчас Либерия является домом
для женского контингента индийских
миротворцев при ООН.
Эти женщины - многие из маленьких индийских
городков - помогают поддерживать мир, находясь далеко от дома и семьи.
Переговоры и толерантность они применяют
намного чаще, чем вооруженные меры.
Командир рассказал мне, что женщина может
определить потенциально опасную ситуацию
намного лучше, чем мужчина.
И что они безусловно способны уладить ее не агрессивно.
Этот человек был очень пьян,
и его очень интересовала моя камера,
пока с ним не управились женщины, улыбаясь, но,
безусловно, держа наготове свои АК-47.
(Смех)
Похоже, что этому контингенту очень повезло,
и в его рядах не было ни одной жертвы, несмотря на то,
что в Либерии были убиты десятки миротворцев.
Конечно, все убитые были мужчинами.
Многие женщины замужем и имеют детей,
и, по их словам, самое сложное в их пребывании здесь -
это находиться вдали от детей.
Я сопровождал этих женщин во время их патрулей,
и смотрел, как они проходили мимо мужчин,
сопровождаемые непрерывными комментариями.
И когда я спросил одну из женщин о страхе, который они испытывают,
она сказала: "Не переживай, дома у нас такое же.
Мы знаем, как справляться с такими парнями",
и просто игнорировала их.
В стране, опустошенной насилием против женщин,
индийские миротворцы вдохновили многих местных женщин
примкнуть к рядам полиции.
Порой, когда заканчивается война и съемочная группа уезжает,
самые поразительные истории
остаются не замеченными видеокамерой.
Я вернулся в Индию, и никто не заинтересовался в приобретении этой истории.
Одна редактор сказала мне, что она не заинтересована в
так называемой "истории о ручном труде".
В 2007 и 2009-м я снимал истории о Пожарной службе Дели,
которая в летнее время является, пожалуй, самым активным пожарным отделением.
Лишь за два месяца они реагируют на более чем 5 000 вызовов.
И все это сопровождается невероятными транспортными
проблемами - такими как жара и пробки.
Во время этих съемок произошло кое-что невероятное.
Из-за огромной пробки мы никак не могли добраться до
одной большой трущебы, охваченной пожаром.
По мере нашего приближения разъяренные толпы атаковали наши машины
и забрасывали камнями - сотни людей со всех сторон.
Парни были напуганы
этой нападающей толпой.
Но, невзирая на враждебность,
пожарные вышли из машины и побороли пожар.
Чтобы избежать ранений, они использовали
толстые рукавицы и мотоциклетные шлемы.
Некоторые местные жители насильственно забирали у пожарных
шланги, чтобы тушить пожар в своих домах.
Были уничтожены сотни домов.
Но меня беспокоил вопрос, что же заставляло
людей крушить пожарные машины,
направлявшиеся к их же домам?
Откуда берется такая ярость?
И каким образом мы ответственны за это?
45% из 14 миллионов жителей Дели
живут в нелегальных трущобах,
которые хронически перенаселены.
Там нет даже самых элементарных удобств.
И это общая проблема всех наших больших городов.
Но вернемся к Пожарной службе Дели. Когда загорелся огромный химический склад,
вокруг нас возгорались и взрывались
тысячи бочек с нефтехимическими веществами.
Жара была настолько невыносимой, что пожарных,
которые сражались с огнем очень близко и без защитной одежды,
охлаждали из шлангов.
Индийский народ часто любит жаловаться на государственные органы.
Но вот здесь, главы Пожарной службы Дели,
господин Р.С.Шарман и господин А.К.Шарман,
боролись с пожаром вместе со своими ребятами.
И это что-то потрясающее в стране, где на ручной труд
часто смотрят свысока.
(Аплодисменты)
Моя вера в силу, которую имеют рассказанные истории, проверялась годами.
И у меня были серьезные сомнения насчет их эффективности
и моей собственной веры в людей.
Тем не менее, фильм, который мы сняли, до сих пор показывают на канале National Geographic.
И когда его показывают, мне звонят ребята, с которыми мы тогда были,
и рассказывают, что они получают сотни поздравительных звонков.
Некоторые пожарные сказали мне, что
возможность услышать благодарность, а не упреки,
вдохновила их работать еще усерднее.
Похоже, эта история помогла изменить отношение к Пожарной службе Дели,
по крайней мере в умах тех людей, которые смотрят телевизор,
читают журналы или чьи дома не пылают в огне.
Порой, фокус на чем-то героическом, прекрасном и достойном -
- неважно, в каком контексте - может помочь увеличить
силу и потенциал троих участников повествования:
главного героя, аудитории
и рассказчика.
Вот в чем сила повествования.
Стоит сфокусироваться на чем-то достойном, бесстрашном и прекрасном,
и эта сила возрастает. Спасибо.
(Аплодисменты)