Первый поцелуй
Её рот
упал в мой
как летний снег, как пятое время года, как новый Эдемский сад,
тот сад, где Ева свела с ума Бога
одним плавным движением бёдер —
та же боль в её поцелуе —
ну в самом деле, это была смесь пота ангелов
со вкусом мандарина,
не поверишь. Мой рот всегда был защитным шлемом,
смазанным секретами, мой рот —
тупик, тускло освещённый фонарями зубов; моё сердце — моллюск,
стиснувший створки на тёмном дне океана,
но её рот подкатил ко мне, как нежно-голубой Кадиллак,
полный канареек, с водителем- туканом — не поверишь,
её губы выговаривали яркие крылья слов, когда мы целовались, — дикие
и чёткие, как будто она учила говорить рыбу,
её рот такой осторожный, выуживающий первую гласную из моего горла,
а мой мозг превратился в клавиши — по ним били, по ним колотили,
ты не поверишь, её язык был седьмой луною Сатурна —
горячей, жгущей и холодной, вращающейся —
вращаясь, она превращала меня в планету радости:
солнце с одной стороны, ночь
медленно накрывает другую; второе пламя взмывает воздушным змеем из первого.
Её поцелуй — не поверишь, — как будто богиня-мать снизошла на Луну
как великий дар, и ты был там, ощущая, как твоя тень наконец
отрывается от твоего тела.
Это так же, но сладостней,
как толпа колченогих попов на «кузнечиках», прыг-скок,
туда и сюда, не падая, до бесконечности,
вот так, шалуны,
но святые — не поверишь! Этот поцелуй: губы полностью преданные
идее мира во всём мире,
как бесплатный магазин, как вечноновый
город — без стен, без замкóв — одни двери. Да, так — не поверишь, —
вот так.