Мои родители дали мне необычное имя:
Баратунде Рафик Тёрстон.
Имя Баратунде имеет нигерийское происхождение,
но мы не нигерийцы.
(Смех)
Настолько чёрной была моя мама.
(Смех)
«Дам своему сыну самое чёрное имя. Что там есть в той книге?»
(Смех)
Имя Рафик имеет арабское происхождение, но мы не арабы.
Мама просто хотела, чтобы мне было нелегко сесть на самолёт в XXI веке.
(Смех)
Она предвидела, что Америка повернёт в сторону шовинизма.
Она была чёрным футурологом.
(Смех)
Имя Тёрстон имеет британское происхождение, но мы не британцы.
Да здравствует многовековой обезличивающий экономический институт
американской системы рабского труда.
А ещё Тёрстон это хорошее имя для похода в Старбакс.
Очень ускоряет процесс.
(Смех)
Моя мама была женщиной эпохи Ренессанса.
Арнита Лорейн Тёрстон.
Прежде чем стать программистом, она была домработницей.
Она пережила сексуальное насилие,
была художником и активистом.
Она подготовила меня к этому миру, читая уроки по афроамериканской истории,
уча меня боевым искусствам, городскому сельскому хозяйству,
а в седьмом классе она отправила меня в частную школу Сидуэлл Френдс,
куда отправляли своих детей американские президенты,
и куда она отправила меня, когда я выглядел вот так.
(Смех)
В той школе у меня было две задачи:
не потерять расовую гордость и не потерять очки.
Как видите, я эти задачи выполнил.
(Смех)
Школа Сидуэлл была отличным местом, чтобы познать искусства и науки,
а также познать искусство жизни среди белых.
Это пригодилось мне позже, когда я учился в Гарварде,
когда работал в консалтинге,
а также в передачах The Daily Show и The Onion.
Многое из этого я описал в своей книге под названием «Как быть чёрным».
И если вы её не читали, значит, вы расисты, потому что...
(Смех)
у вас было полно времени, чтобы её прочесть.
Но Америка постоянно напоминает мне
и продолжает учить,
что значит быть чёрным в Америке.
В декабре 2018 года
я вместе со своей невестой был в Висконсине.
Мы навещали её родителей, оба из которых белые,
значит, она тоже белая.
Это так работает. Не я придумал правила.
(Смех)
Она немного выпила, поэтому машину её родителей повёл я.
И нас остановила полиция.
Я испугался.
Я включил аварийные огни, чтобы показать, что я подчиняюсь.
Я медленно останавливаюсь
под самым ярким фонарём, какой только могу найти,
если вдруг мне понадобятся свидетели или видео с регистратора.
Мы достаём мое удостоверение, документы на машину,
кладем всё на видное место, опускаем окна,
мои руки находятся на руле,
и всё это ещё до того, как офицер вышел из своей машины.
Настолько сильно я хотел остаться в живых.
Пока мы ждём, мне на ум приходят такие заголовки:
«Ещё один безоружный чернокожий застрелен полицией».
Я не хочу быть этим ещё одним.
Хорошая новость в том, что нам попался хороший полицейский.
Она сообщила нам, что наши номерные знаки просрочены.
Мой совет всем белым родителям,
если ваши дети встречаются с кем-то,
чей цвет кожи находится в районе Дуйэн «Скала» Джонсон или темнее,
(Смех)
проверяйте машину и документы на неё каждый раз, когда мы приезжаем.
Это элементарная вежливость.
(Смех)
(Аплодисменты)
Мне повезло.
Меня остановил профессиональный блюститель порядка.
Я остался в живых в ситуации, которая не должна вызывать страх за жизнь.
И я продолжаю думать об этих историях:
«Ещё один безоружный чернокожий застрелен полицией».
И о том периоде, когда эти истории происходили повсюду.
Я листал свою ленту новостей,
и я видел фото с младенцам.
Я видел рекламу чего-то,
о чём только вчера шепотом рассказал другу.
Я видел видео, на котором полицейский убивает кого-то,
кто выглядит так же, как я.
И я видел статью о том,
как миллениалы заменили секс сэндвичем с авокадо.
(Смех)
Это было странное время.
Эти истории продолжали появляться,
но в 2018 эти истории изменились, став историями другого типа.
Такими как «Белая женщина заявила в полицию на чернокожую, ждавшую Uber».
Это была Бекки из Бруклина.
Ещё было «Белая женщина заявила в полицию
на чернокожую девочку, продававшую воду».
Это была пышка Пэтти.
Потом было «Женщина звонит в полицию
по поводу чернокожей семьи на барбекю в Окленде».
Это была небезызвестная Бекки-барбекю.
И я хочу заявить, что эти истории из жизни чернокожих
на самом деле ведут к прогрессу.
Раньше мы просто узнавали о том, что полицейские убили кого-то без суда.
Теперь же появляются видео, на которых люди звонят в полицию.
Мы движемся вперёд
по направлению к проблеме и ближе к её решению.
Поэтому я начал искать
и собирать все истории такого рода.
Я создал целую базу, которая продолжает расти,
по адресу baratunde.com/livingwhileblack.
Пытаясь разобраться в этом, я понял, что нужно просто
представить эти заголовки схематически, и тогда всё станет понятно.
И я хочу сказать спасибо Эрике Берри, моей учительнице из Сидуэлла,
и всем учителям английского.
Вы дали нам инструменты для борьбы за нашу собственную свободу.
Я понял, что суть была в том, чтобы разбить заголовок на части
и увидеть составляющие
в каждом из них:
субъект направляет действие против объекта, вовлечённого в некую активность.
И получилось, что «Белая женщина заявила в полицию на чернокожую девочку»
это то же самое, что «Белый мужчина заявил в полицию на чернокожую в общем бассейне».
И то же, что «Женщина заявила в полицию на чернокожего конгрессмена,
проводившего кампанию в её районе».
Они все похожи.
Изобразив эти предложения схематически, я увидел схему превосходства белых,
позволяющую таким заголовкам иметь место.
И я остановлюсь, чтобы определить термины.
Под «превосходством белых»
я подразумеваю не только нацистов
или активистов «белой власти»,
и уж точно я не говорю, что все белые являются расистами.
Я пытаюсь показать, что
есть система структурного превосходства, в которой белые имеют преимущество
в социальном, экономическом и политическом плане.
Это то, что Брайан Стивенсон из «Инициативы равного правосудия»
называет идеологией расовых различий.
Это то, что мы рассказываем себе, чтобы оправдать рабство, Джима Кроу,
массовые взятия под стражу и так далее.
Поэтому, увидев эту повторяющуюся схему,
я разозлился,
а ещё я вдохновился
на создание игры.
Игры со словами, которая позволит мне преобразовать это болезненное открытие
в целительный опыт.
Я проведу вас по этой игре.
Первый уровень — обучающий, и мне нужно ваше участие.
Наша цель — определить, настоящее это или выдуманное.
Было это или такого не было?
Вот вам пример:
«Служащий юридической библиотеки позвонил в полицию по поводу студента,
который пытался ему что-то доказать».
Поаплодируйте, если считаете, что такое было.
(Аплодисменты)
Поаплодируйте, если считаете, что такого не было.
(Аплодисменты)
Это было на самом деле, к сожалению,
и хочу заметить,
что пытаться что-то доказать в юридической библиотеке —
это именно то место, где это нужно делать.
(Смех)
Этого студента нужно назначить профессором.
Обучающий уровень пройден, переходим к настоящим уровням.
Уровень первый. Наша цель проста —
поменять роли.
Это означает, что «Женщина заявила на чернокожего конгрессмена»
превратится в «Чернокожий конгрессмен заявил в полицию на белую женщину».
Это значит, что «Белый заявил в полицию на чернокожую
в общем бассейне»
превратится в «Чернокожая женщина заявила на белого, купавшегося в общем бассейне».
Как вам такие расистские яблочки наоборот?
Ну всё, первый уровень пройден,
переходим на второй уровень,
где нашей целью будет увеличить правдоподобность перестановки.
Ну правда же, чернокожая женщина, заявляющая на белого в бассейне,
звучит недостаточно абсурдно.
Но что, если этот мужчина пытался дотронуться до её волос без разрешения?
Или, может быть, этот мужчина делал овсяное молоко во время езды на моноцикле,
или, может быть, он пытался перекричать всех на совещании.
(Смех)
Все ведь бывали на таких совещаниях...
Серьёзно, мы все на таких бывали.
Итак, второй уровень пройден.
Но тут требуется оговорка:
поставив несправедливость с ног на голову, мы не добьемся справедливости.
Это простая месть, это не наша миссия,
это другая игра, поэтому переходим на третий уровень,
на котором наша цель — изменить действие.
Его также можно назвать «вызов полиции — не единственная опция,
Господи, да что с вами такое, люди!»
(Аплодисменты)
Я поставлю игру на паузу, чтобы напомнить вам о структуре.
Субъект направляет действие против объекта, вовлечённого в активность.
«Белая женщина заявила на чернокожего домовладельца,
осматривающего свою собственность».
«Из калифорнийского супермаркета сообщили о чернокожей,
раздававшей еду бездомным».
«Из гольф-клуба дважды сообщали в полицию о чернокожих, игравших слишком медленно».
Во всех этих случаях субъекты, как правило, белые,
а объекты, как правило, чернокожие.
А активность может быть любой
от сидения в «Старбаксе»
до использования неправильной жаровни для барбекю,
до дремания,
до ходьбы на работу «в раздражении»,
что я называю просто «ходьбой на работу».
(Смех)
И моё самое любимое —
невоспрепятствование тому, что его собака залезла на её собаку,
что явно является случаем для собачьей полиции,
а не человечьей.
Все эти активности суммируются в обычную жизнь.
Само наше существование интерпретируется как преступление.
Теперь обязательный момент в моём выступлении, когда я должен сказать,
что дело не только в цвете кожи.
Преступление есть преступление, о них нужно заявлять,
но спросите себя, нужны ли нам вооружённые люди, чтобы разрешить эти ситуации,
потому что когда они приезжают за мной,
они ведут себя иначе.
Известно, что офицеры полиции
применяют силу с чернокожими чаще, чем с белыми.
И в этом есть роль звонков в службу 911.
Благодаря исследованию, проведённому «Центром полицейской справедливости»,
мы узнали, что в некоторых городах
большинство контактов между полицейскими и гражданами
произошло вследствие звонков в 911,
а не потому, что офицеры кого-то остановили.
И больше всего полицейские проявляли насилие в отношении граждан
в ответ на те звонки.
Кроме того, когда эти офицеры, реагируя на звонки, применяли силу,
её применение увеличивалось в тех районах,
где процент белого населения
также увеличился.
Типа джентрификация,
типа моноциклы и овсяное молоко,
типа, когда Бекки-барбекю чувствует угрозу,
она становится угрозой для меня в моём собственном районе,
что вынуждает меня и людей вроде меня
контролировать самих себя.
Мы стараемся вести себя потише, ходим на цыпочках,
паркуемся в том месте проезжей части,
которое лучше всего освещено,
чтобы наше убийство
было снято на камеру в хорошем качестве,
и мы ведём себя так, потому что живём в системе,
в которой белые люди слишком легко могут обращаться к смертоносной силе
ради своего спокойствия.
(Аплодисменты)
Калифорнийский супермаркет
не просто вызвал копов по поводу чернокожей, кормившей бездомных.
Против неё вызвали целый вооружённый отряд.
Они даже запросили ударный беспилотник.
Я называю это притеснением с применением оружия.
И это не ново.
С 1877 по 1950 год
было зафиксировано по меньшей мере 4 400 случаев линчевания чернокожих людей
в Соединённых Штатах.
Эти случаи тоже имели свои заголовки.
«Преподобного Т. А. Аллена линчевали в Эрнандо, штат Миссисипи,
за организацию издольщины».
«Оливера Мура линчевали в округе Эджкомб, Северная Каролина, за то,
что он напугал белую девочку».
«Нейтана Бёрда линчевали в Лулинге, штат Техас,
за отказ повернуть своего сына лицом к толпе».
Мы должны изменить действие,
будь оно «линчеванием»
или «вызовом полиции».
Теперь, когда я сократил расстояние между этими двумя действиями,
давайте вернёмся к нашей игре, нашей миссии.
Наша цель на третьем уровне — изменить действие.
Поэтому, что если вместо того,
чтобы заявлять на чернокожую, кормившую бездомных,
тот супермаркет просто сказал бы ей спасибо.
Благодарность стоит намного дешевле, чем вызов органов правопорядка.
(Аплодисменты)
Или вместо этого
они могли бы отдать ей всю еду, подлежащую утилизации,
тем самым улучшив свою репутацию.
Или та белая женщина, заявившая в полицию на чернокожую девочку,
она могла бы выкупить у неё всю воду,
поддержать малый бизнес.
А та белая женщина, заявившая на чернокожего домовладельца,
всем было бы проще, полицейские согласятся,
если бы она просто занималась своим собственным грёбаным делом.
(Смех)
Заниматься своим собственным грёбаным делом это прекрасный выбор, прекрасный.
Давайте выбирать это чаще.
Третий уровень пройден, но есть ещё последний, бонусный уровень,
целью которого будет вовлечённость.
Мы все встречали такие заголовки, как
«Влиятельный мужчина мастурбировал перед молодыми женщинами,
пришедшими в его офис».
Странный выбор занятия для влиятельного мужчины.
Ему ведь доступно столько много других занятий.
(Смех)
Например, «выслушать этих молодых женщин»,
«дать совет»,
«вдохновиться ими, открыть бизнес, и все теперь богаты».
(Смех)
Я бы хотел жить в мире, где все теперь богаты,
но из-за того, что он сделал такой жалкий выбор, мы все живём в таком жалком мире.
Это всё можно изменить.
Эта игра со словами напомнила мне, что у превосходства белых есть структура,
как есть структура и у сексизма,
как есть она у всех систематических злоупотреблений властью.
Именно структура делает их систематическими.
Я прошу людей, находящихся здесь,
увидеть эту структуру,
увидеть, где в ней сила,
но, что ещё важней, увидеть людей
в тех из нас, кого эта структура сделала объектами.
Я стою здесь, потому что меня любили, в меня вкладывали, меня защищали,
я ходил в правильные школы, я относительно знаменит, в основном счастлив,
медитирую дважды в день,
но всё-таки
я живу в страхе,
потому что знаю, что кто-то, кто видит во мне угрозу,
может стать угрозой для меня,
и я устал от этого.
Я устал носить
этот невидимый груз чужого страха.
Многие из нас устали,
хотя и не должны были,
потому что мы можем это изменить.
Потому что мы можем изменить действие, которое изменит историю,
которая изменит систему,
позволяющую этим историям происходить.
Системы это всего лишь коллективные истории, в которые мы все верим.
Когда мы изменим их,
мы напишем лучшую реальность и сами станем её частью.
Я прошу всех
использовать силу выбора.
Я прошу всех перейти на более высокий уровень.
Спасибо.
Меня зовут Баратунде Рафик Тёрстон.
(Аплодисменты)