Я астроном, который создаёт телескопы.
Я делаю это, потому что, во-первых, они прекрасны.
А во-вторых,
чтобы узнать что-то новое о Вселенной,
нужно взглянуть на неё
по-новому.
Новейшие технологии в астрономии,
такие как линзы, фотопластинки,
всё, вплоть до космических телескопов, —
всё это дало нам новые возможности для изучения Вселенной
и, естественно, привело к новому пониманию
нашего места в ней.
Но эти открытия даются непросто.
Понадобился труд тысяч людей и 44 года,
чтобы превратить космический телескоп «Хаббл» из идеи в реальность
и запустить его на орбиту.
Для этого нужно время,
нужно уметь мириться с неудачами,
нужны люди,
которые каждый день принимают решение не сдаваться.
Я знаю, как это трудно, потому что сама живу с этим.
Я почти всё время терплю неудачи, но всё равно продолжаю работать,
потому что именно так создаются телескопы.
Телескоп, над которым я работаю,
называется «воздушный шар для обнаружения слабого излучения межгалактической среды
с красным смещением» — это сложно даже произнести,
поэтому мы называем его FIREBall.
Не волнуйтесь, в конце моего выступления он не взорвётся.
Я работаю над созданием FIREBall более 10 лет
и сейчас возглавляю команду потрясающих людей, которые его построили.
FIREBall предназначен для наблюдения за очень незаметными вещами:
гигантскими облаками водорода.
Эти облака огромны.
Они больше, чем вы можете себе представить.
Это громадные,
громадные облака водорода, которые перемещаются между галактиками.
Я работаю над FIREBall,
потому что хочу изменить наше представление о Вселенной,
чтобы мы видели не только свет звёзд,
а могли бы увидеть и измерить каждый существующий атом.
Не более.
(Смех)
Но наблюдение даже за частью этих атомов
поможет нам понять, почему галактики выглядят именно так, а не иначе.
Я хочу понять,
как водород попадает в галактику и создаёт звезду.
Я начала работать над FIREBall в 2008 году,
но не над самим телескопом, а над светочувствительным датчиком,
сердцем любого телескопа.
Этот датчик разрабатывался командой, к которой я присоединилась
в Лаборатории реактивного движения НАСА.
Мы должны были доказать, что этот датчик сможет по-настоящему успешно
регистрировать водород.
Работая над этой задачей,
я уничтожила несколько очень, очень, очень дорогих датчиков,
пока не поняла, что использовала прибор, который создавал плазму,
вызывавшую короткое замыкание во всех электрических деталях.
Мы использовали другой прибор, появлялись другие проблемы,
и на создание датчика у нас ушли годы.
Но когда датчик наконец заработал,
это было незабываемо.
Наши нынешние датчики теперь в 10 раз лучше предыдущих,
и их уже используют в других новых телескопах.
Наши датчики позволят нам по-другому взглянуть на Вселенную и наше место в ней.
Итак, датчики готовы,
пора приниматься за телескоп.
FIREBall — необычный телескоп,
потому что он находится и не в космосе, и не на земле.
Он свисает на тросе с огромного воздушного шара
и работает в течение всего одной ночи
на высоте 40 километров в стратосфере,
на границе с космосом.
Отчасти потому что граница с космосом намного дешевле самого космоса.
(Смех)
При изготовлении телескопа нас ждали новые неудачи:
неработающие зеркала,
замена поцарапанных зеркал;
сбои системы охлаждения —
системы, которую пришлось переделать целиком.
Неудачи при калибровке, мы проводили испытания снова и снова, и снова, и снова.
Неудачи, которых вообще не ожидаешь:
однажды на наш спектрограф
сел милейший, но очень злой птенец сокола.
(Смех)
Хотя, честно говоря, это был самый знаменательный день
в истории этого проекта.
(Смех)
Это был замечательный сокол.
Устранив повреждения после его атаки, мы подготовили телескоп
к первой попытке запуска в августе 2017 года,
но запустить не смогли
из-за шести недель непрекращающегося дождя в пустыне Нью-Мексико.
(Смех)
Деморализованные, мы вернулись туда же, откуда начинали:
в август 2018 года, десятый год проекта.
И утром 22 сентября
наконец-то запустили телескоп.
(Аплодисменты)
Я так много отдала этому проекту, практически всю жизнь,
и я до сих пор не могу поверить, что это случилось.
У меня есть фотография, снятая на закате того дня,
на которой изображён наш воздушный шар,
под ним — FIREBall
и почти полная луна.
Я люблю эту фотографию.
Как же я её обожаю!
Но когда я смотрю на неё,
мне хочется плакать.
Потому что полностью надутые шары имеют сферическую форму,
в отличие от этого.
У этого форма слезы,
потому что в нём образовалась дыра.
Иногда воздушные шары тоже дают сбой.
FIREBall разбился при посадке в пустыне Нью-Мексико,
и мы не получили нужных данных.
Вечером того дня я подумала:
«Зачем я этим занимаюсь?»
И с тех пор я много думала о причинах.
Я поняла, что в моей работе много вещей,
которые ломаются и не работают,
которые мы не понимаем и они не работают,
которые не получаются с первого раза,
и поэтому не работают.
Я думаю о тысячах людей, которые строили «Хаббл»,
и сколько неудач им пришлось пережить.
Они терпели бессчётное количество неудач, душераздирающих неудач,
даже когда он был в космосе.
Но несмотря на все эти неудачи, они не сдались.
Я думаю о том, почему люблю свою работу.
Я хочу понимать, что происходит во Вселенной.
Вы все тоже хотите понимать, что происходит во Вселенной.
Я хочу понять, что происходит с этим водородом.
И в результате я осознала, что открытие — это процесс нахождения вещей,
которые не работают.
Неудачи неизбежны, когда вы выходите за пределы известных фактов.
А это то, чего я хочу добиться.
Поэтому я решаю продолжать.
И наша команда сделает то,
что делали до нас все, кто хоть что-нибудь построил:
мы попробуем снова
в 2020 году.
Сегодня это может казаться неудачей, и действительно так кажется,
но это станет неудачей,
только если я сдамся.
Большое спасибо.
(Аплодисменты)