В одной очаровательнейшей книге под названием «Маленький принц»
есть такие слова:
«Зорко одно лишь сердце.
Самого главного глазами не увидишь».
И если автор писал эти строки, сидя в удобном кресле
где-то в США,
то я извлёк такой же урок
находясь за сотни километров оттуда, в отвратительном, грязном бараке
в лагере смерти в Польше.
Важен не размер дара, по-настоящему важно только то,
как он отзывается в сердце.
Когда мне было шесть лет,
мы с мамой, папой и сестрой
покинули антисемитскую Германию и отправились в Югославию.
И в Югославии мы провели семь счастливых лет,
но затем Германия вторглась в Югославию,
и внезапно мы снова оказались в опасности,
и мне пришлось скрываться.
Я прятался около двух лет
у семейной пары, участвовавшей в Сопротивлении.
Я проявлял фотоплёнки и увеличивал снимки.
Однажды, когда мне было 15 лет,
меня арестовало гестапо;
меня избивали,
два месяца таскали по разным тюрьмам,
и в конце концов я очутился
в 150-летней крепости в Чехословакии,
которую нацисты превратили в концлагерь.
Я провёл там 10 месяцев.
Укладывал железнодорожные пути,
истреблял вредителей,
плёл корзины,
и 10 месяцев спустя
группу из 2 000 человек, включая меня, погрузили в вагоны для перевозки скота,
закрыли двери и отправили на восток.
Там мы провели три дня,
и при выгрузке
от нас разило мочой и фекалиями.
Мы очутились в лагере смерти Освенциме.
В этом лагере к тому времени
было убито уже более миллиона человек,
их прах развеяли по небу через дымовую трубу.
По прибытии у нас отобрали всё, что у нас было,
абсолютно всё,
выдали полосатую униформу,
вытатуировали номер на руке
и сообщили,
что мы здесь пробудем ровно шесть месяцев.
И после этого мы покинем лагерь.
Через дымовую трубу.
Нас распределили по разным баракам.
Бараки были заставлены деревянными койками,
по шесть человек на каждом ярусе,
три человека спали в одном направлении, и ещё трое — в другом.
Так что, как бы вы ни спали,
перед вашим лицом всегда была пара чужих ног.
Моим соседом оказался исключительно приятный господин,
представившийся мистером Гербертом Левиным.
Мистер Левин был со мной добр и вежлив.
Однажды, когда, вернувшись с работы,
я забрался наверх
и сидел на верхней полке трёхъярусной кровати,
там был мистер Левин с колодой карт.
Он тасовал карты.
Я не мог поверить своим глазам,
ведь иметь колоду карт в Освенциме —
это как встретить гориллу в ванной.
(Смех)
Вроде как: «Что он тут делает?»
И затем мистер Левин повернулся ко мне,
протянул мне колоду и сказал: «Выбери карту».
Я выбрал карту,
и он показал мне карточный фокус.
Он показал мне чудо.
Я в жизни не видел фокусов,
и человек, показавший мне этот фокус, сидел прямо передо мной.
Потом мистер Левин совершил немыслимое.
Он объяснил мне фокус.
И его слова намертво впечатались в мою память.
Я запомнил каждое слово,
и с того самого дня
я упражнялся в этом фокусе каждый день.
Хотя у меня и не было карт.
Я просто продолжал упражняться.
Примерно три недели спустя
весь лагерь, за исключением пары сотен человек,
был отправлен в газовые камеры.
Меня отправили в другой лагерь, где я работал на конюшнях.
Затем, в январе 1945 года,
когда наступали русские,
60 000 человек отправили на марш смерти.
И мы шли три дня, спотыкаясь и падая,
в середине зимы.
К тому времени, когда мы пришли к железнодорожным путям,
из 60 000 человек
умерло 15 000.
Выживших погрузили в открытые вагоны,
и за четыре дня нас переправили из Польши в Австрию.
Мы оказались в лагере смерти,
в концлагере под названием Маутхаузен,
который тоже был построен как крепость.
В этот момент СС бросило нас,
еды не было,
были только тысячи, тысячи тел.
Трое суток я спал рядом с мертвецом,
только чтобы получить его паёк — столовую ложку плесневелого хлеба.
За два дня до конца войны, 5 мая,
нас освободили американские солдаты.
В то время мне было 17 лет,
и я весил 29 килограмм.
И я отправился автостопом обратно в Югославию.
Добравшись до Югославии,
я застал там коммунизм,
но не нашёл
ни семьи, ни друзей.
Я пробыл там два года,
а потом сумел сбежать в Англию.
По прибытии в Англию
я не говорил по-английски,
у меня не было ни образования, ни каких-то особых навыков.
Я начал работать,
и примерно год спустя после переезда в Англию
я купил колоду карт.
И в первый раз в жизни
я в самом деле исполнил тот самый фокус,
который увидел на верхней койке в Освенциме.
И фокус удался.
Он удался с блеском.
Я показал его некоторым своим друзьям,
и им понравилось.
Так что я пошёл в специальный магазин, где купил ещё фокусов,
и показал их друзьям,
потом купил ещё фокусов
и снова показал друзьям.
Потом я купил книги о фокусах, а потом купил ещё больше таких книг.
Хобби от безумия
отделяет очень, очень тонкая грань.
(Смех)
Короче, я женился
и переехал в США,
и на одной из первых моих работ
требовалось выступать перед небольшими группами людей.
И я справился, у меня весьма неплохо получалось.
А затем, 25 лет назад, я вышел на пенсию.
И начал выступать в школах.
Единственная причина, почему я смог выступать в школах, —
это потому, что один очень дружелюбный человек
показал в концлагере испуганному мальчишке
карточный фокус.
Этот человек, мистер Левин,
был профессиональным фокусником.
Он работал в Германии,
и когда попал в Освенцим, в СС уже знали его,
поэтому и дали ему карты,
а ещё кусок лески,
игральные кости,
и он показывал им фокусы.
Он даже некоторых из них научил.
Он пережил войну,
но его жена и сын погибли.
Он приехал в США и выступал в разных местах,
но я больше так его и не встретил.
Но фокус, который он мне показал, остался со мной
и позволил мне приходить в школы
и стараться сделать этот мир чуточку лучше.
Так что если вы когда-нибудь повстречаете того, кому нужна помощь,
если вы знаете того, кто напуган,
отнеситесь по-доброму к этому человеку.
Посоветуйте ему что-нибудь,
обнимите его,
научите его карточному фокусу.
Неважно, что вы сделаете,
для него это станет лучом надежды.
И если вы сделаете это в нужное время,
это тронет его сердце
и останется с ним навсегда, куда бы не занесла его жизнь.
Спасибо.
(Аплодисменты)