Ливерпуль – назад, к истокам снижения вреда
20 лет назад представители системы здравоохранения в Ливерпуле начали экспериментировать с подходами к проблеме употребления наркотиков.
Они распространяли стерильные иглы для наркоманов, чтобы предохранить их от ВИЧ-инфекции
и обеспечивали потребителей героина земестительным препаратом под названием метадон, для сокращения уровня преступности и передозировок.
Такой подход в конечном итоге получил название Снижение Вреда.
20 лет спустя, на Международной конференции Снижения Вреда,
мы спросили пионеров ливерпульской программы об истоках.
Ну, в 80-х годах ситуация была не слишком хорошей
из-за высокого уровня безработицы и режима Тори,
многие люди были недовольны ситуацией в обществе, и начали употреблять героин.
Основной проблемой в Ливерпуле было то, что
до появления снижения вреда ничего другого не было.
У нас были наркологические клиники, которые посещали 5 человек в год.
Но на самом деле, не было ничего для потребителей наркотиков.
Примерно в середине 80-х появились люди в правительстве, которые все больше осознавали,
что ВИЧ и СПИД могут стать большой проблемой.
Сначала это выглядело как проблема геев.
А затем очень быстро стало очевидным, что люди, пользующиеся общими иглами, люди употребляющие инъекционные наркотики
распространяли этот вирус между собой, и затем передавали его половым путем гетеросексуальному населению.
Первый ливерпульский пункт обмен игл, открывшийся в октябре 1986 года, был
в Центре Наркологического Обучения и Информации, в центре Ливерпуля,
и мы должны были организовать его в туалете.
У нас было два туалета в здании, и один из них был переделан в комнату обмена игл.
Приходившие люди, употребляли героин инъекционно на протяжении 25 лет
и никогда не были в наркологической службе - никогда.
Мы могли оказаться между двумя людьми,
которые собирались использовать один шприц,
изъять этот шприц,
и положить на его место чистый.
Но проект оказался многогранней;
он стал способом затронуть людей, которые находятся в маргинальных группах, лишенных гражданских прав и имеющих плохую репутацию,
людей, которые видят себя вне общества.
Мы обнаружили этот замечательный мост между людьми с улиц и медицинскими услугами.
Мы действительно начали внедрять эти услуги, и укреплять доверие среди людей.
Мы с Алланом выделили эту концепцию снижения вреда,
и понятие того, что лучше все же снижать вред от наркотиков, чем бороться с их употреблением.
Это не означает, что мы не хотим, чтобы люди перестали употреблять наркотики - мы хотим!
Мы должны предотвратить начало употребления наркотиков.
Мы так же должны помочь людям завязать с наркотиками.
Это то, что мы называем политикой ориентированной на трезвость или абстинентным подходом.
А программы снижения вреда и абстинентный подход являются двумя сторонами одной медали.
Не существует никаких подтверждений того, что снижение вреда призывает людей к употреблению наркотиков
На самом деле, есть доказательства противоположного.
Снижение вреда касается прав человека, уважения прав каждого человека
Основная проблема в употреблении наркотиков, в частности опиатов, это то что ты должен найти деньги на них.
Ты не знаешь насколько чист наркотик, который ты принимаешь.
Ты втянут в целый ряд других проблем связанных с наркотиками и в негативно окрашенную наркосцену в целом
Метадон позволяет достигнуть эффекта опиатов
без необходимости совершения преступления для этого.
Так что, это не только способ защиты потребителей наркотиков, но это также защита общества от преступлений, которые могут совершать потребители наркотиков.
По началу метадоновые программы были очень короткими,
но потом было решено сделать их гораздо продолжительнее
в целях снижения уровня преступности, по большей части.
Был один парень, которого мы знали - я скажу вам его имя, его звали Томми.
Для начала мы вовлекли его в обмен шприцев, для того чтобы убедиться, что он использует стерильные иглы.
Как только его состояние стабилизировалось при помощи медицинского героина, он перешел на метадон.
Затем в течении очень длительного времени, от 10 до 15 лет, он снизил дозу метадона.
Я только что услышал на этой конференции, что он еще жив, и все его проблемы с наркотиками уже позади.
Я уверен в том, что Томми был бы сейчас мертв, если бы тогда мы не дали ему иглы и лекарства.
Остальная часть страны, использующая модели абстиненции, пришла к тому, что им нечего предложить потребителям наркотиков.
Поэтому они заинтересовались тем, что мы делаем, и это стало нарастать как снежный ком.
С тех пор как программы снижения вреда стали развиваться, они вышли за рамки обмена игл, и назначения заместительной терапии,
и пришли к таким интервенциям как, например, комнаты для употребления наркотиков, в некоторых странах.
Я думаю, что мы добились значительного прогресса, поскольку уже 92 страны
используют термин снижение вреда в своей политике.
Это полезно, иметь перечень стран, которые принимают программы снижения вреда на национальном уровне.
Но это никоим образом не отражает масштаб доступности этих программ,
финансируются ли они надлежащим образом, и в какой степени люди, употребляющие наркотики, имеют к ним доступ.
Только 4 процента потребителей инъекционных наркотиков имеют доступ к АРВ-терапии.
В среднем, потребители инъекционных наркотиков получают 22 иглы в год.
Я думаю, что мы столкнулись с таким важным вопросом как финансирование,
расширение услуг и уверенность в том, что мы можем достичь большего охвата и что мы можем изменить ситуацию.
В конце концов, мы все живые люди, и каждый человек имеет право оставаться здоровым,
и сделать осознанный выбор, чтобы сохранить здоровье.
Потому что ты не можешь воскреснуть после смерти, ты не можешь перестать делать то, что ты делаешь.
Субтитры: Ариэль Райд �