В плане культуры я всеяден,
моя ежедневная поездка на работу
становится сносной только потому, что я могу подключить свой iPod,
на котором есть Вагнер и Моцарт,
поп-дива Кристина Агилера,
исполнитель музыки кантри Джош Тёрнер,
гангста-рэпер Кирк Франклин,
концерты, симфонии и т.д. и т.п.
Я также и ненасытный читатель,
который имел дело как с Иэном Макьюэном, так и со Стефани Майер.
Да, я прочитал серию романов «Сумерки».
Плюс ко всему, я живу ради своего домашнего кинотеатра,
который позволяет мне в огромных количествах глотать DVD-диски
и различные телевизионные передачи.
Для меня сериал «Закон и порядок: Специальный корпус»,
Тина Фей с её телесериалом «30 потрясений»
и судебное шоу «Судья Джуди» — «Люди настоящие.
Случаи настоящие. Решения окончательны».
Так вот, я уверен, что многие из вас,
скорее всего, разделяют мою страсть,
особенно к «Судье Джуди»,
и вы будете сражаться с любым,
кто попробует её у нас забрать,
но я несколько меньше уверен, что вы разделяете главную страсть моей жизни,
страсть к сценическим видам искусства,
тем видам искусства, которые представляют собой оркестровый репертуар,
но включают и джаз, и современный танец,
и оперу, и театр и многое, многое другое.
Вы знаете, честно говоря, многие тех,
кто работает в этой сфере, обеспокоены тем,
что этот сектор находится под угрозой и возможно уничтожается
высокими технологиями.
Если первоначально мы возвещали, что Интернет —
новый фантастический инструмент маркетинга,
который решит все наши проблемы,
то сейчас мы понимаем, что Интернет, пожалуй,
слишком эффективен в этом отношении.
По разным мнениям, организация, работающая в сфере искусства
или творческий человек, который пытается привлечь внимание
потенциального покупателя одного единственного билета,
сейчас конкурирует
с тремя-пятью тысячами
всевозможных маркетинговых сообщений,
которые среднестатистический гражданин видит каждый божий день.
Фактически мы знаем, что технологии —
самый серьёзный конкурент в борьбе за наше свободное время.
Пять лет назад люди, родившиеся с 1965 по 1982 гг.,
проводили 20,7 часов в сети и перед телевизором,
большей частью перед телевизором.
Родившиеся после 1980 г. проводили ещё больше —
23,8 часов, большую часть в сети.
А сейчас среднестатистический
абитуриент
поступает в колледж
уже проведя
20 000 часов онлайн
и дополнительно 10 000 часов
играя в видеоигры —
это чёткий признак того, что мы имеем дело
с культурным контекстом,
в котором видеоигры обогнали по продажам
музыку и кино вместе взятые.
Более того, мы боимся, что технологии
изменили сами основы потребления культурных благ.
Благодаря Интернету,
мы уверены, что можем получить всё, что хотим и там, где мы этого хотим,
доставленное до порога нашего дома.
Мы можем покупать в три ночи и восемь вечера,
заказывая уникальные джинсы, сшитые специально для нашего телосложения.
Ожидания персонализации
и подстройки под нас,
которые сценические виды искусства,
имеющие конкретное время начала, место проведения, неудобства,
сопутствующие поездке, вроде парковки и т.п.,
просто не могут удовлетворить.
И мы все чётко понимаем:
чем обернётся в будущем то,
что мы просим заплатить сто долларов
за билет на симфонию, оперу или балет,
в то время, когда потребитель привык скачивать из Интернета
24 часа в сутки
песню за 99 центов или вообще бесплатно?
Это ставит ужасающие вопросы
перед теми из нас, кто работает в этой сфере.
Но с таким особенным отношением к нам,
мы знаем, мы не одиноки.
Мы все вовлечены
в революционную, фундаментальную
перестройку культуры и коммуникаций,
перестройку, которая сотрясает и уничтожает
газетную индустрию, журнальную индустрию,
книжную и издательскую индустрию и многие другие.
Обременённые устаревшими союзническими соглашениями в сфере исполнительских искусств,
которые затрудняют и даже запрещают
механическое воспроизведения и потоковую передачу,
запертые в больших сооружениях,
которые мы создали, чтобы засушить
идеальные отношения
между артистом и публикой,
наиболее подходящие для 19-го века,
и запертые в бизнес-модели, строящейся на высоких доходах от продажи билетов,
когда мы берём втридорога,
многие из нас содрогаются при мысли о распаде Tower Records
и спрашивают себя: «Мы — следующие?»
У всех работников этой сферы, с кем я разговаривал,
нашли отклик слова Адриен Рич,
которая, в «Мечтах об общем языке» написала:
«Мы уехали в страну, у которой
нет языка, нет законов.
Всё, что мы делаем вместе — сплошная фикция.
Карты, которые нам даны,
много лет не соответствуют действительности».
И те, кто из вас, кто любит искусство,
разве вы не рады, что пригласили меня развлечь вас?
(Смех)
(Аплодисменты)
Теперь, вместо того, чтобы говорить, что мы находимся на грани нашего самоуничтожения,
я предпочитаю верить, что мы вовлечены в фундаментальную реформацию,
такую же, как церковная Реформация
16-го века.
Реформация в искусстве, так же как и церковная Реформация,
частично вызвана развитием технологий:
в действительности, печатный станок сыграл существенную роль
в эпоху церковной Реформации.
Обе реформации были основаны на жарких дискуссиях,
внутренней неуверенности в себе
и существенной перестройке устаревшей бизнес-модели.
И, по сути, я думаю, что обе реформации
ставили вопросы:
Кто уполномочен действовать?
Как они уполномочены действовать?
И в действительности,
нужен ли нам посредник
для приобщения к божественной духовности?
Крис Андерсон, я думаю, вы все его знаете,
редактор и руководитель журнала Wired и автор «The Long Tail»,
действительно был первым, как мне кажется, кто поднял эту тему.
Он достаточно давно написал:
благодаря изобретению Интернета,
веб-технологий,
миникамер и всего прочего,
средства художественного производства
были демократизированы
впервые за всю историю человечества.
В 30е годы, если бы кто-то из вас захотел снять фильм,
вы должны были бы работать на Warner Brothers или RKO,
потому что кто ещё мог себе позволить съёмочную аппаратуру,
осветительные приборы, монтажное оборудование,
озвучку и так далее?
А сейчас, кто в этой комнате не слышал о 14-летней девушке
упорно трудящейся над её вторым, третьим или четвёртым фильмом?
(Смех)
Точно так же, каналы распространения культурных благ
были демократизированы впервые за всю историю человечества.
Опять же, в 30-е гг., Warner Brothers, RKO делали бы это за вас.
В наше время можно выйти на YouTube и Facebook
и вы получаете всемирную дистрибуцию,
не нарушая уединённости своей спальни.
Это двойное воздействие вызывает
масштабное переопределение рынка культурных благ,
наступило время, когда каждый человек — потенциальный автор.
Честно говоря, то, что мы видим сейчас в этой среде
это великое время,
когда весь мир меняется,
по мере того, как мы проходим период, когда численность аудитории резко снижается.
Но число участвующих в создании культурных благ,
людей, которые пишут стихи, поют песни,
поют в церковных хорах,
взрывообразно растёт, превышая наши самые дикие предположения.
Эта группа, некоторые называют их «pro ams» [профи-любители],
взрослые артисты, делающие свою работу на профессиональном уровне.
Вы видите их на YouTube, на танцевальных конкурсах,
кинофестивалях и много где ещё.
Они радикально расширяют
наши представления о потенциале эстетического словаря,
кроме того, они бросают вызов и подрывают
культурную автономию наших традиционных институтов.
В конечном счёте, сейчас мы живём в мире,
в котором определяющая величина не потребление,
а участие.
Но я хочу уточнить, что, точно так же,
как церковная Реформация не положила конец
официальной церкви или священству,
я думаю, что наши художественные учреждения
по-прежнему будут иметь значение.
В данный момент они предоставляют самые лучшие возможности
для творческих людей жить достойно,
не в роскоши, но достойно.
И это места, где творческие личности,
которые заслуживают и хотят работать в определённом масштабе ресурсов,
найдут себе пристанище.
Но рассматривать их как синоним
всего творческого сообщества
это, безусловно, слишком недальновидно.
И на самом деле, пока мы стремились отделить
любителей от профессионалов,
самым захватывающим достижением
в последние 5-10 лет
был рост числа
профессиональных артистов смешанного типа,
профессиональных артистов,
которые работают в первую очередь не в концертном зале или на сцене,
а наиболее часто в сфере
защиты прав женщин или прав человека,
или с проблемами глобального потепления и борьбы со СПИДом,
не из экономической необходимости,
но вследствие глубокой, органичной убеждённости,
что работа, которую она или он призваны выполнить,
не может быть завершена в традиционной
герметичной среде искусства.
Сегодняшний мир танца представлен не только
Королевским балетом Виннипега или Канадским национальным балетом,
но и «Dance Exchange» Лиз Лерман,
многопоколенческой, профессиональной танцевальной компанией,
возраст танцоров в которой варьируется от 18 до 82 лет,
и которая работает с учёными, исследующими геном,
над расшифровкой цепочки ДНК,
и с физиками-ядерщиками в ЦЕРНе.
Современное профессиональное театральное сообщество
представлено не только фестивалем Шоу и Стрэтфордским фестивалем,
но и Cornerstone Theater of Los Angeles,
коллективом артистов, которые после 11-го сентября
собрали вместе 10 различных религиозных обществ —
баия, католическое,
мусульманское, еврейское,
даже коренных американцев
и общества веры геев и лесбиянок —
и помогают им создать их собственные самостоятельные представления
и один большой спектакль, в котором
они исследуют различия в своих верах
и находят общее,
в качестве важного первого шага
к примирению общин.
Современные исполнители, такие как Родесса Джонс,
работают в женских тюрьмах,
помогая женщинам-заключённым выразить боль жизни в неволе,
в то время как современные драматурги и режиссёры работают с молодыми бандитами,
с тем, чтобы найти альтернативные пути проявления агрессии,
и так далее и тому подобное.
И в самом деле, я думаю, что более вероятно, чем быть уничтоженным,
исполнительское искусство окажется на пике времени,
где мы будем ещё важнее,
чем были.
Вы знаете, мы уже говорили в течение длительного времени —
мы принципиально важны для здоровья экономических сообществ в вашем городе.
И, конечно, я надеюсь, вы знаете,
что каждый доллар, потраченный на билеты в сообществе
создаёт от 5 до 7 дополнительных долларов для местной экономики,
доллары, которые будут потрачены в ресторанах или на парковках,
в магазинах тканей, где мы покупаем ткани для костюмов,
на настройщиков пианино, которые настраивают инструменты и на многое другое.
Но искусство станет ещё важнее для экономики,
если мы посмотрим глубже,
особенно в отраслях, которые мы себе даже ещё не можем представить,
точно так же, как оно было важно для развития iPod
и индустрии компьютерных игр,
появление которых немногие, если вообще кто-то,
мог предвидеть 10-15 лет назад.
Лидерство в бизнесе будет всё больше зависеть
от эмоциональной интеллигентности,
умения внимательно слушать,
испытывать сочувствие,
улавливать перемены, мотивировать других —
те самые способности,
которые развивает творчество при любом соприкосновении с ним.
Особенно сейчас,
когда мы все столкнулись
с ошибочностью ориентации на рынок,
ничего не знающий о социальной ответственности,
мы должны ухватиться за неё и радоваться силе искусства,
с тем, чтобы сформировать наши индивидуальные и национальные черты,
и особенно черты молодых людей,
которые чаще подвергаются мощному воздействию различных ощущений,
чем усваивают что-то на своём опыте.
В конечном счёте, особенно сейчас, в этом мире,
где мы живём в контексте
регрессивных и обременительных законов об иммиграции,
телевизионных реалити-шоу, которые наживаются на унижении,
в ситуации, когда судя по исследованиям,
фраза, которую мы чаще всего слышим,
изо дня в день в Соединённых Штатах,
на каждой железнодорожной станции, автобусной остановке, в аэропортах, это
«Дамы и господа,
пожалуйста, сообщайте о любом подозрительном поведении
или подозрительных личностях
ближайшим к вам представителям власти»,
когда всеми возможными способами нас поощряют
смотреть на наших собратьев-людей с враждебностью
и страхом, и пренебрежением, и подозрительностью.
Творчество, в чем бы оно ни выражалось, когда бы ни собирало нас вместе,
предлагает нам посмотреть на собратьев-людей
с великодушием и любопытством.
Бог знает, нуждались ли мы когда-либо
в этой способности за всю человеческую историю так,
как мы нуждаемся в ней сейчас.
Знаете, мы все связаны, я думаю,
не технологиями, развлечениями и красивыми картинками,
а общим делом.
Мы работаем над развитием жизнеспособных, ярких сообществ,
над облегчением страданий,
над созданием более продуманного,
основательного, неравнодушного мирового порядка.
Я приветствую всех вас как активных участников этих поисков
и призываю вас принять творчество и ценить его возможности в вашей работе,
какой бы ни была ваша цель.
Я обещаю вам, что Благотворительный фонд имени Дорис Дюк
протянет вам руку дружбы сегодня и на годы вперёд.
Я благодарю вас за то, что вы были так добры, что терпеливо слушали меня сегодня.
Спасибо и успехов.