Покровитель изобретателей Гефест в поте лица трудился над гениальнейшим творением.
В подарок царю Миносу он ковал защитника
от незваных гостей острова Крит.
Простых смертных и обычных орудий было недостаточно,
поэтому прозорливый бог придумал нового непобедимого часового.
В огне его кузницы
Гефест придал своему изобретению форму великана.
Сделанный из сверкающей бронзы, наделённый титанической силой
и приводимый в движение ихором — нетленной кровью богов,
этот автомат не имел себе равных среди ранее созданных Гефестом изобретений.
Бог-труженик назвал своё творение Талос, или первый робот.
Три раза в день бронзовый витязь патрулировал по периметру весь остров,
выискивая чужаков, незаконно вторгшихся в его владения.
Завидев приближающиеся корабли,
он швырял у них на пути огромные валуны.
Если кому-то из экипажа удавалось выжить и вплавь добраться до острова,
он раскалял себя в огне и убивал жертву в своих объятиях.
День за днём Талос должен был безоговорочно исполнять свои обязанности.
Но несмотря на то, что автомат-гигант вёл себя как робот,
он обладал внутренним миром, о котором жертвы даже не догадывались.
И вскоре на пути исполина встретился корабль с чужеземцами на борту,
которому суждено было испытать великана на прочность.
Измождённая команда Ясона, Медеи и аргонавтов
возвращалась из похода с доставшимся огромными усилиями золотым руном.
В путешествии их не раз подстерегали неудачи,
и уставшие моряки в отчаянии искали безопасную гавань для отдыха.
Им раньше доводилось слышать истории о непобедимом критском колоссе из бронзы,
поэтому они причалили в защищённой бухте.
Но Талос успел заметить их, прежде чем они бросили якорь.
Завидев приближение громадного автомата, аргонавты съёжились в ужасе,
но волшебница Медея заметила сверкающий болт на лодыжке робота
и придумала хитрый план.
Медея предложила Талосу сделку —
она пообещала, что сделает Талоса бессмертным,
если он выкрутит этот болт.
Где-то в сердцевине великана обещание Медеи нашло отклик.
Не подозревая о своей механической сущности,
Талос считал себя равным людям и, мечтая о вечной жизни, согласился.
Пока Медея произносила заклинания, Ясон выкрутил болт.
Как и предполагала Медея, этот болт оказался слабым местом в творении Гефеста.
Подобно расплавленному свинцу, из великана вытек божественный ихор,
и Талос лишился источника своих сил.
С оглушительным грохотом рухнул на землю робот,
а аргонавты смогли спокойно уплыть домой.
Этот миф, впервые записанный примерно в VII веке до нашей эры,
затрагивает знакомые страхи человека перед искусственным интеллектом,
а также является предтечей рассказов в жанре научной фантастики.
Однако согласно историкам, древние роботы существовали не только как герои мифов.
К IV веку до нашей эры
древнегреческие инженеры научились конструировать первые автоматы,
включая роботов-слуг и летающие модели птиц.
Ни одно из этих творений не было столь же популярным, как Талос,
встречающийся на монетах, росписях амфор, уличных фресках
и даже в театральных представлениях.
Даже две с половиной тысячи лет тому назад
древние греки начали задумываться
о неопределённости в вопросе взаимодействия человека и машины.
И так же, как и в современной сюжетах на тему искусственного интеллекта,
миф о Талосе в равной степени касается как роботизированного мозга, так и души.
На одной амфоре V века до нашей эры художник так изобразил гибель Талоса:
в момент смертельной агонии по бронзовой щеке испускающего дух автомата
скатилась скупая слеза.