Почему трансгендеры внезапно оказались везде?
(Смех)
Являясь транс-активистом я часто слышу этот вопрос.
Заметьте, меньше одного процента взрослого населения Америки
открыто признают себя трансгендерами.
Согласно недавнему опросу GLAAD — около 16% не-трансов Америки,
утверждают, что знакомы с трансом.
Для остальных же 84% это может казаться чем-то новым.
Но трансгендеры это не новость.
История гендерной вариативности старше, чем вы думаете.
И трансгендеры — часть этой истории.
От Центральной Африки и Южной Америки, до островов Тихого океана и дальше
существовали группы людей, признающие многообразие полов,
и уже давно.
Хи́джры Индии и Пакистана, например, упоминались 2 000 лет назад в Камасутре.
Коренные американцы используют другие названия,
но большинство употребляет выражение «две души».
Гендерно-вариантные люди были шаманами и целителями племени,
но с распространением колониализма их научили думать иначе.
Исследуя историю трансгендерности,
мы ищем как личностей, так и связанные с трансгендерностью события.
Например, женщины, которые прикидывались мужчинами,
чтобы сражаться во время Гражданской войны в США.
После войны большинство вернулось к женской жизни.
Но некоторые, такие как Альберт Кашьер, продолжили жить как мужчины.
Альберт был помещён в психиатрическую больницу
и принуждён носить женское платье до конца своей жизни.
(Вздох)
Около 1895-го года группа самопровозглашённых андрогинов
основала общество Cercle Hermaphroditos.
Их целью было объединиться против жестоких гонений по всему миру.
И они стали одной из первых групп поддержки трансгендеров.
В 40–50-х годах начались исследования в области трансгендерной медицины,
при поддержке трансгендерных пациентов.
Например, Луизы Лоуренс, транс-женщины, которая вела активную переписку
с людьми, арестованными за публичный кроссдрессинг.
Она познакомила исследователей, таких как Альфред Кинси,
с огромным сообществом трансгендеров.
Другими первопроходцами были
Вирджиния Принс, Рид Эриксон и знаменитая Кристин Йоргенсен,
попавшая в заголовки газет после операции по коррекции пола в 1952-м.
Пока белые провинциальные трансы создавали собственные сообщества,
трансгендерам с цветной кожей приходилось прокладывать свой путь.
Некоторые, как Мисс Мэйор Гриффин-Грэйси, ходили на нелегальные вечеринки ЛГБТ.
Другие были так называемыми «уличными королевами»,
которых преследовала полиция за выражение половой принадлежности
и которые были в центре ключевых событий движения за права ЛГБТ.
Это подводит нас к беспорядкам в Cooper Do-nuts в 1959-м,
в Compton's Cafeteria в 1966-м
и к знаменитому бунту в Stonewall Inn в 1969-м.
В 1970-м Сильвия Ривера и Марша П. Джонсон,
два участника бунта в Stonewall Inn,
образовывали STAR, что значит «Уличная трансвеститская акция революционеров».
Трансгендеры продолжали бороться за равенство перед законом,
несмотря на увеличившуюся дискриминацию,
безработицу, аресты и надвигающуюся эпидемию СПИДа.
Как только мы появились,
те, у кого была власть, стремились лишить нас права голоса
за то, что мы хотели жить своей жизнью.
Этот кадр из кинохроники, снятой в Берлине в 1933-м,
иногда используют в учебниках истории,
чтобы показать, как нацисты сжигали труды, которые они признали антинемецкими.
Но редко упоминается, что в этой огромной кипе
присутствуют работы Института сексуальных наук.
Я только что кратко рассказал о движении трансгендеров в Америке,
но Магнус Хиршфельд и его коллеги в Германии
опередили нас на несколько десятилетий.
Магнус Хиршфельд одним из первых начал защищать права ЛГБТ.
Он написал первый серьёзный труд о трансгендерах.
Он помогал им получать медицинские услуги и документы.
Он сотрудничал с полицией Берлина,
желая прекратить дискриминацию представителей ЛГБТ,
которых он нанимал на работу в институте.
Когда нацисты сожгли его библиотеку —
для мировых исследований трансгендерности последствия были губительными.
Это была умышленная попытка избавиться от трансгендеров,
и это был не первый и не последний раз.
И когда меня спрашиавают, почему трансы внезапно оказались везде,
я всегда отвечаю, что мы здесь уже давно.
Эти истории следует рассказывать,
как и множество других, которые затерялись во времени.
Наши жизни не ценились, и наша борьба была забыта.
Поэтому некоторым кажется, что проблема трансгендеров нова.
Я встречаю многих, кто думает, что наше движение
является лишь временным этапом.
Но ещё я слышу искренних союзников, говорящих нам быть терпеливыми,
так как наше движение «всё ещё новое».
Представьте себе, как изменится диалог,
если мы осознаем, насколько давно трансгендеры требуют равенства.
Мы слишком остро реагируем?
Следует ли нам продолжать ждать?
Или, может быть, мы, например,
сделаем что-то в связи с убийством цветных транс-женщин,
чьих убийц так и не осудили?
Условия нашей жизни вас всё ещё не пугают?
(Вздох)
В завершение я хочу, чтобы трансгендеры поняли, что они не одиноки.
Я вырос, считая своё настоящее «Я» аномалией, которая умрёт со мной.
Мне вдолбили идею, что я «другой»,
и я купился, потому что не знал никого похожего на меня.
Наверное, если бы я узнал о своих предшественниках раньше,
то я бы скорее начал гордиться
своим «Я» и своим окружением.
Потому что я принадлежу к удивительному, яркому сообществу людей,
которые поддержат тебя, даже если другие отвернутся,
которые позаботятся о тебе даже во время борьбы,
которые каким-то образом, несмотря ни на что
находят причины радоваться друг за друга,
любить друг друга,
смотреть друг другу в глаза и говорить:
«Ты не один.
У тебя есть мы.
И мы не пропадём».
Спасибо.
(Аплодисменты)