Последние несколько лет
я работаю писателем и преподаю в Медицинской школе Стэнфорда.
Меня наняла потрясающая женщина,
она поэт и анестезиолог.
Её зовут Одри Шейфер,
и она основала программу «Медицина и Муза»,
чтобы вновь сделать гуманитарные науки частью медицинского образования.
Я обучаю письменной речи, повествованию
и общим коммуникативным навыкам
врачей, медсестёр, студентов-медиков
и других медицинских работников.
Я ожидала, что получу от студентов удивительные сочинения
о вскрытии трупов и стихи о селезёнке.
И я их действительно получила.
Но почти сразу
я стала получать больше сочинений, которые тревожили
и беспокоили меня.
Мои студенты писали о непреодолимой тревоге,
невыносимом давлении преуспеть,
о своих психических заболеваниях,
о попытках самоубийства,
о чувствах одиночества и изоляции
и даже сомневались, правильную ли профессию они выбрали.
И ведь они ещё даже не были врачами.
Это мой студент Уриэль Санчез.
(Аудио) Уриэль Санчез: В медицине у вас есть выбор,
и даже многие наставники говорят вам об этом:
вам приходится выбирать —
быть либо хорошим человеком, либо хорошим врачом.
(Музыка)
Лорел Брайтман: Взгляд на себя как человека
и эмоциональное благополучие врачей
почти никогда не становится основной частью обучения,
это даже не упоминается.
А настоящая уязвимость,
например, открытость в отношении психических заболеваний,
может быть риском для карьеры.
При этом почти 30% американских студентов-медиков страдают депрессией,
и один из 10 думал о самоубийстве.
А у практикующих врачей показатели ещё хуже.
Часто наблюдается неудовлетворённость работой,
высокий уровень депрессии,
и у врачей один из самых высоких показателей самоубийств
среди всех профессий в США.
Это ужасающе.
Не только для них, но и для нас тоже.
Я считаю, что работа врача — самая важная.
Если на счету их жизнь,
то и наша тоже.
Я не специалист по психическому здоровью,
я писатель,
что зачастую является его полной противоположностью.
Но, уверяю вас, чем больше возможностей
я даю медицинским работникам
для того, чтобы они делились своими разочарованиями, страхами, радостью,
рассказами о том, что их удивляет, а что — обижает,
тем лучше они себя чувствуют.
В рамках программы «Медицина и Муза» мы предлагаем вечерние, однодневные
и семинары выходного дня по повествованию
на фермах или в других местах с хорошей едой.
Я приглашаю журналистов, писателей, продюсеров,
подкастеров и поэтов,
и они учат наших участников писательскому мастерству,
навыкам коммуникации и повествования.
И эти участники учатся быть уязвимыми,
открыто делясь своими историями с другими.
И делая это,
они вспоминают чувство, изначально привлёкшее их к медицине.
Эти навыки пригодятся им,
когда они будут сталкиваться с тяжёлой и неприглядной реальностью
выбранной ими профессии.
Так они поймут, что это их призвание.
Сегодня я выпишу вам рецепт.
Это не от врачей, а для них,
и я попросила студентов помочь мне.
Но прежде чем я начну, позвольте подчеркнуть, я работаю с врачами,
но я абсолютно уверена,
что этот рецепт будет полезен людям всех профессий,
особенно тем, кто очень предан работе,
а она может быть такой напряжённой и сложной,
что иногда мы забываем, зачем же вообще её выбрали.
Для меня поделиться правдивой историей —
это как поднять флаг на флагштоке.
Она становится видна другим,
и если они согласны и история находит в них отклик,
они подходят и стоят под этим флагом с вами.
Моя студентка Майте Ван Хентенрик так и сделала.
(Аудио) Майте Ван Хентенрик: Это было настолько сложно для меня,
но я открылась
и рассказала то, что, кажется, знали всего пять моих однокурсников.
ЛБ: В детстве Майте ампутировали ногу.
В медицинской школе
она сдавала обычный тест в классе,
и там был вопрос:
«Расскажите о том,
когда вы впервые встретили кого-то с ограниченными возможностями».
Ей стало интересно, думали ли преподаватели о том,
что этим человеком с инвалидностью может быть она, врач.
И она выступила перед сотней своих друзей и однокурсников,
что для неё — подвиг, потому что она очень стеснительная.
А потом случилось так,
что другие студенты с ограниченными возможностями
о которых она не знала,
подошли к ней и предложили вместе руководить группой,
выступающей сейчас за признание и инклюзивность в медицинском образовании.
В английском мы называем людей креативщиками,
если они работают в определённой сфере.
Например, дизайнеров, архитекторов, художников.
Терпеть не могу этот термин.
Я считаю его оскорбительным и ограничивающим.
Творческая деятельность — не удел лишь избранных.
Большáя часть моей работы с врачами и студентами —
напоминать им, что вне зависимости от выбранной профессии,
мы можем создавать смысл,
находить красоту в трудностях и творить.
Это студент-медик Пабло Романо.
(Аудио) Пабло Романо: Мои родители иммигрировали из Мексики
много лет назад.
Они умерли, когда я учился в колледже.
Когда умер папа, мне было 18, а когда умерла мама — 20.
ЛБ: Пабло не только впервые открыто заговорил
о том, что он сирота,
но мы ещё совместно организовали серию выступлений под названием «Talk Rx»,
и это место стало очень популярным среди студентов,
там они могли делиться самыми важными и сокровенными мыслями и чувствами.
(Аудио) ПР: Мой университет
очень интересуют данные, исследования и цифры.
Но в конечном счёте людям важны истории.
ЛБ: Арифин Рахман — студентка второго курса.
До её рождения
её родители иммигрировали в США из Бангладеш.
Она выросла в замечательном доме в Северной Калифорнии,
её жизнь безопасна и стабильна,
и её родители до сих пор вместе.
Ей не приходилось голодать, и она закончила Гарвард.
(Аудио) Арифин Рахман: Мне казалось, что мои истории
не были интересными или важными.
ЛБ: Однако Арифин было, что рассказать.
Недавно она рассказала о том, что является, скорее всего,
единственной американкой бангладешского происхождения,
победившей в конкурсе сочинений
организации «Дочери американской революции».
(Смех)
А затем на Хэллоуин она была Декларацией независимости.
Мне так нравится история Арифин,
потому что она раскрывает всё хорошее и плохое,
трудное и изнурительное,
что олицетворяет «американскую мечту».
(Аудио) АР: Самым сложным для меня было противостоять этому голосу,
твердящему, что мои истории никому не интересны,
и зачем тратить время на то,
что на самом деле ничего не значит в масштабах жизни.
Но, возможно, главное здесь то, что как раз они что-то значат.
ЛБ: Жизнь так коротка.
Для меня единственное, что важно в ней —
это чувствовать связь с другими людьми,
и, возможно, помочь им чувствовать себя не так одиноко.
Как показывает мой опыт,
с этим лучше всего справляются истории.
Моя студентка и партнёр в большинстве начинаний —
Кэндис Ким.
Она работает над получением степеней доктора медицины и доктора наук.
Она писала о #MeToo в медицине,
о своём пути как представителя ЛГБТ в консервативной среде
и о метастатическом раке своей мамы.
И недавно она провела интересное исследование
о нашей работе.
(Аудио) Кэндис Ким: Мы заметили, что у студентов,
участвовавших в рассказах историй,
наблюдалось снижение уровня стресса на 36–51%.
ЛБ: Если бы это было лекарство,
оно бы мгновенно разлетелось с прилавков.
Результаты держались почти месяц.
Возможно, что и больше,
просто спустя месяц Кэндис остановила подсчёт.
То есть мы даже не знаем.
Кроме этого, 100% наших участников
рекомендовали эти занятия друзьям.
Однако для меня самая важная часть выполненной работы —
это создание атмосферы открытости
там, где её раньше не было.
Я думаю, польза в том,
что она даёт врачам и другому медицинскому персоналу
возможность представить другое будущее для себя
и для своих пациентов.
Это снова Майте.
(Аудио) МВХ: Я хочу быть врачом, помнящим твой день рождения
даже не глядя на медицинскую карту.
Я хочу быть врачом, который знает
любимый цвет пациента,
и какие телепередачи ему нравятся.
Я хочу быть врачом, который слушает людей,
заботится о них полностью,
а не просто лечит их болезни.
ЛБ: Быть человеком — неизлечимо.
У всех нас этот диагноз, и все мы умрём.
Помощь медицинским работникам в значимом общении
друг с другом,
с пациентами и с самими собой,
конечно же, чудесным образом не исправит
всё ошибки современной системы здравоохранения,
и она не снимет огромного бремени, возлагаемого на наших врачей,
но это, безусловно, ключевой момент
в обеспечении того, что наши целители будут достаточно здоровы,
чтобы лечить нас.
Открыто и искреннее взаимодействовать друг с другом,
слушать с сочувствием и пониманием —
мне кажется, это лучшее лекарство, что у нас есть.
Спасибо.
(Аплодисменты)