«Извините, телефон разрядился».
«Ничего серьёзного. Всё хорошо».
«Предъявленные обвинения полностью безосновательны».
«Руководству компании не было известно о нарушениях».
«Я люблю тебя».
Мы сталкиваемся с неправдой от 10 до 200 раз в сутки
и потратили кучу времени на создание способов выявления лжи:
от средневековых орудий пыток до полиграфов,
регистраторов давления и дыхания, датчиков голосового анализа,
средств слежения за глазами, инфракрасных сканеров мозга
и даже прибора для записи биотоков мозга весом почти 200 кг!
Хотя такие приборы и работают при определённых условиях,
большинство из них при наличии навыков можно обмануть,
и их показания даже не считаются достаточно надёжными для суда.
Что, если проблема не в приёмах, а в самой идее о том,
что у лжецов запускаются физиологические отклонения?
А если посмотреть на всё это прямо,
используя достижения науки коммуникации в целях анализа лжи как таковой?
На уровне поведения мы обманываем, отчасти чтобы нарисовать лучшую картину нас самих,
приписывая наши фантазии тому, кем бы нам хотелось стать,
а не тому, кто мы есть.
Но пока наш мозг занят мечтаниями, он выпускает из виду множество сигналов.
Наше сознание контролирует всего около 5% когнитивной информации,
включая коммуникацию,
а остальные 95% осуществляются за границами сознания.
Согласно литературе о восприятии действительности,
истории, основанные на воображаемых событиях,
качественно отличаются от основанных на реальных событиях.
Это означает, что создание неправды на заданную тему требует усилий,
в результате чего будет использована другая языковая модель.
Технология, получившая название «лингвистический анализ текста»,
помогла выявить четыре общие модели
подсознательного языка обмана.
Первая модель: в неправдивых утверждениях обманщики меньше всего упоминают себя.
Они пишут или говорят больше о других, причём в третьем лице,
чтобы самим дистанцироваться от собственной лжи.
Что звучит фальшивее:
«Никаких вечеринок в доме не проводилось»,
или «Я не устраивал здесь вечеринку»?
Во-вторых, обманщики обычно негативно настроены,
потому что они подсознательно испытывают чувство вины за ложь.
Например, обманщик скажет как-то вот так:
«Простите, дурацкий телефон разрядился. Ненавижу, когда такое случается».
В-третьих, обманщики обычно объясняют всё очень просто,
поскольку наш мозг отказывается выдумывать сложную ложь.
Суждение или оценка —
это сложные вещи, которые трудно просчитать в уме.
Вспомним, как настаивал президент США:
«У меня не было сексуальных отношений с этой женщиной».
И, наконец, несмотря на простые описания,
лгуны используют сложную и более витиеватую структуру предложений,
вставляя ненужные слова
незначительные, правдоподобно звучащие детали, которые помогают раздуть ложь.
Вот что заявил другой президент во время скандала:
«Могу категорично заявить, что настоящее расследование выявило,
что никто из сотрудников Белого дома,
никто из сотрудников действующей администрации
не был замешан в данном весьма странном инциденте».
Давайте применим лингвистический анализ к известным примерам.
Возьмем 7-кратного победителя «Тур де Франс» Лэнса Армстронга.
Сравним интервью 2005 года,
в котором он отрицал принятие допинга,
с интервью 2013 года, в котором он во всём сознался.
Использование им личных местоимений во втором интервью возросло на 3/4.
Сравните, как отличаются следующие две цитаты.
Первая: «Ну да, знаете, парень из парижской лаборатории
берёт пробы, как его там, Жан-Франсис такой-то, на тесты.
А потом вам звонят по телефону из газеты и говорят:
«Мы в шести случаях обнаружили положительные анализы на ЭПО».
И вторая: «Я во всём этом запутался.
Я уверен, что нашлись бы те, кому это не под силу,
но мне точно это не под силу,
и я привык контролировать всё в своей жизни.
И я контролировал каждый результат в своей жизни».
В отрицании Армстронг описывает гипотетическую ситуацию,
которая сфокусирована на ком-то другом,
полностью исключая себя из ситуации.
В признании он говорит о себе
и погружается в собственные эмоции и мотивации.
Но использование личных местоимений — это всего лишь один индикатор лжи.
Рассмотрим ещё пример из речи бывшего сенатора,
кандидата в президенты США Джона Эдвардса:
«Мне только известно, что предполагаемый отец
публично признался, что он отец ребёнка.
Я также не участвовал в какой-либо деятельности,
которая бы подходила под описание, соответствовала требованиям
или подтверждалась платежами как женщине, так и отцу ребёнка».
Здесь мы видим не только путаный способ сказать: «Ребёнок не мой»,
но также Эдвардс ни разу не называет остальных по именам,
а только говорит «ребёнок», «женщина», «предполагаемый отец».
А теперь посмотрим, в чём он позже вынужден будет сознаться:
«Я отец Куин.
Я сделаю всё, что в моих силах,
чтобы дать ей заслуженную любовь и поддержку».
Предложения короткие и прямые,
ребёнка называют по имени, упомянута его роль в жизни девочки.
Так как можно в жизни применить все эти навыки по выявлению лжи?
Во-первых, помните, что чаще всего ложь, которую мы слышим в жизни,
в отличие от наших примеров, довольно несерьёзна и безвредна.
Но всё же стоит помнить о предательских признаках лжи:
минимальное упоминание себя, негативный тон речи,
простые объяснения и запутанные фразы.
Это поможет вам избежать приобретения акций по завышенным ценам,
покупки некачественных товаров или даже ужасных отношений.