Люди возвращаются на работу после перерыва:
я называю их «второзаходниками».
Это люди, которые прервали карьеру для ухода за престарелыми родными,
для ухода за детьми,
по личным причинам
или из-за проблем со здоровьем.
У всех, кто сталкивается с переходным периодом в карьере, много общего:
у ветеранов, супругов военных,
пенсионеров, вышедших на работу,
вернувшихся на родину специалистов.
Возвращаться на работу после перерыва действительно тяжело
из-за отсутствия взаимопонимания между работодателем
и второзаходником.
Работодатель может рассматривать людей с пробелами в резюме
как очень рискованную кандидатуру,
но и люди, прервавшие карьеру, могут начать сомневаться в своей способности
продолжить свою карьеру,
особенно если перерыв длился долгое время.
Отсутствие взаимопонимания и есть проблема, которую я помогаю решить.
Сегодня успешные второзаходники встречаются в каждой сфере деятельности.
Это Сами Кафала.
Он ядерный физик в Великобритании,
который взял пятилетний перерыв в работе, чтобы воспитывать пятерых детей.
Сингапурские газеты недавно написали о медсёстрах, возвращающихся на работу
после долгого перерыва.
И к слову о долгих перерывах в карьере —
это Мими Кан.
Она социальный работник округа Орандж в Калифорнии,
которая вернулась к работе в организации, занимающейся социальной помощью,
после перерыва в 25 лет.
Это самый долгий перерыв, о котором мне известно.
Даже видные деятели прерывают работу.
Судья верховного суда, Сандра Дэй О'Коннор,
брала 5-летний перерыв в начале своей карьеры.
И, конечно, есть вымышленные второзаходники.
Наверное самая известная из них — Алисия Флоррик,
которую играет Джулианна Маргулис в сериале «Правильная жена».
Она играет адвоката, которая вернулась на работу после перерыва в 13 лет.
Есть и реальная личность, чей перерыв в карьере составил 13 лет.
Это Трейси Шапиро и её семья.
Она написала статью, откликнувшись на призыв Today show
к людям, пытавшимся вернуться на работу,
но имевшим с этим проблемы.
Трейси написала, что, будучи матерью пяти детей, ей нравилось проводить время дома,
однако после развода ей потребовалось вернуться на работу,
к тому же она уже хотела вернуть работу в свою жизнь,
потому что работа ей нравилась.
Трейси делала то же, что делают многие из нас,
когда мы чувствуем, что поиск работы отнял у нас уже полжизни.
Она искала должность финансиста или бухгалтера
и потратила на это последние девять месяцев,
старательно изучая фирмы в интернете
и рассылая резюме без какого-либо результата.
Я встретила Трейси в июне 2011 года,
когда Today Show попросили меня помочь ей
и посмотреть — смогу ли я изменить ход вещей.
Первая вещь, которую я сказала Трейси, это что пора выходить из дома.
Я сказала ей заявить во всеуслышание, что она ищет работу
рассказать всем знакомым о своём желании вернуться на работу.
Я также сказала ей: «У тебя будет много переговоров,
которые ни к чему не приведут.
Помни об этом и не теряй из-за этого духа.
Лишь горстка
окажется реальной возможностью вернуться к работе».
Чуть позже я расскажу вам, что случилось с Трейси,
но сначала расскажу об открытии, которое я сделала,
когда вернулась на работу
после собственного 11-летнего перерыва в работе —
это то, что ваша репутация «замерзает» во времени.
Я имею в виду, что когда возобновляешь контакты с людьми,
начинаешь взаимодействовать с людьми из прошлого,
с коллегами или одноклассниками,
они будут помнить вас такими, какими вы были
до перерыва в карьере,
даже если ваша самооценка несколько снизилась за это время —
такое происходит с большинством из нас,
когда мы отдаляемся от профессиональной деятельности.
Вы можете казаться себе,
к примеру, вот таким.
Это я — обалдевшая после целого дня за рулём своего минивэна.
А вот я на кухне.
Но эти люди из прошлого —
они не знают ничего об этом.
Они помнят вас такими, какими вы были,
и поэтому взаимодействие с ними придаёт вам уверенности,
особенно их энтузиазм касательно вашего желания вернуться к работе.
Есть ещё одна вещь, которую я ясно помню из собственного перерыва —
очень сложно быть в курсе всех профессиональных новостей.
Моё прошлое связано с финансами,
и мне было сложно быть в курсе новостей,
когда я дома ухаживала за четырьмя маленькими детьми,
поэтому я боялась, что на собеседовании
заговорю о компании, которой больше не существовало.
Поэтому я снова подписалась на Wall Street Journal
и в течении 6 месяцев читала его от корки до корки, пока не почувствовала,
что снова уловила те процессы, которые происходят в деловом мире.
Я верю, что второзаходники — сокровища мира рабочей силы,
и я объясню почему.
Подумайте о нашем положении в жизни:
о тех из нас, кто брал перерыв в карьере для ухода за детьми, —
нам не нужен родительский отпуск.
Мы его уже использовали.
Мы не будем переезжать из-за смены работы супруга.
Мы ведём более «оседлый» образ жизни.
У нас есть прекрасный опыт работы.
У нас более зрелые перспективы.
Мы не пытаемся самореализоваться за счёт работодателя.
Также у нас есть энергия, желание вернуться к работе
из-за того, что нам пришлось временно отвлечься от неё.
С другой стороны, я беседую с работодателями,
у них есть два повода беспокоиться, когда речь идёт
о принятии на работу второзаходники.
Во первых, работодатель переживает, что второзаходники
отстали технологически.
Сейчас я вам могу сказать,
что у меня самóй были проблемы с современными технологиями,
однако это временное явление.
Много лет назад для финансового анализа я использовала программы Лотус 1-2-3.
Я даже не знаю, помнит ли ещё кто-то о таком,
но я должна была научиться пользоваться Excel.
Это не было трудно. Множество команд остались теми же.
PowerPoint показался мне значительно труднее,
но сейчас я использую его постоянно.
Я говорю второзаходникам, что работодатель ожидает от них
умения работать с простейшими офисным программным обеспечением,
и если у них нет этих знаний,
то приобрести эти знания — их задача.
Так они и делают.
Вторая проблема, волнующая работодателей при приёме на работу второзаходников, —
они не уверены, что второзаходники сами знают, чего хотят.
Я говорю своим подопечным, что перед ними сложная задача —
определить, изменились их навыки и интересы
или не изменились
за то время, что они не работали.
Это не задача работодателя.
В интересах кандидата продемонстрировать работодателю,
какой вклад они смогут внести.
В 2010 году я стала кое-что замечать.
Я следила за программами по перетрудоустройству с 2008 года,
и в 2010 году я обратила внимание,
что кратковременные оплачиваемые подработки,
называются они стажировками или нет,
но являются ими по сути, —
это отличный способ профессионалу вернуться к работе.
Я увидела у Goldman Sachs и Sara Lee
программы стажировки для возвращающихся в профессию.
Я видела инженера — необычную для таких случаев кандидатуру,
подававшего заявление на подобную программу в правоохранительных органах
и затем получившего постоянную работу.
Также я знаю о двух университетских программах стажировки, интегрированных
в программу обучения руководителей среднего звена управления.
Тогда я написала об этом статью,
и она вышла в Harvard Business Review
под названием «40-летний стажёр».
Мне стóит поблагодарить издателей за такой заголовок,
а также за обложку,
на которой вы можете видеть 40-летнего стажёра среди студентов-стажёров.
А позже Fox Business News
запустила понятие «50-летний стажёр».
(Смех)
И буквально месяц назад вышел фильм, который называется «Стажёр»,
в котором нам представили 70-летнего практиканта.
(Смех)
Роберт Де Ниро играет 70-летнего пенсионера,
который снова возвращается к работе,
чтобы стать стажёром исполнительного директора быстро растущей компании,
которую играет Энн Хэтэуэй.
Я встречала не много 70-летних стажёров.
Но подобного рода необычные стажировки бывают не только в фильмах.
Пять крупнейших финансовых компаний
имеют вводные программы для возвращающихся к работе специалистов,
и в них уже приняли участие сотни людей.
Такие стажировки оплачиваются,
и те, кто в результате устраиваются на постоянную должность
получают соответствующий их должности оклад.
Сегодня семь крупнейших инженерных компаний
тестируют вводные программы для возвращающихся специалистов
в рамках инициативы Общества женщин-инженеров.
Почему же компании внедряют подобного рода стажировки?
Потому что они позволяют работодателю
принять решение о найме на основе реальной работы,
а не на основе ряда собеседований,
также они позволяют работодателю не принимать решение о найме сразу,
а подождать до момента окончания программы стажировки.
Испытательный срок избавляет от необходимости риска,
который некоторые менеджеры усматривают в приёме второзаходников,
а также привлекает превосходных кандидатов,
становящихся прекрасными работниками.
Подумайте о том, как многое мы сделали.
До нас большинство работодателей вовсе не были заинтересованы
в задействовании второзаходников,
а теперь программы,
специально нацеленные на второзаходников,
не просто существуют, но на них ещё и не попасть,
если у вас нет перерыва в трудовой деятельности.
Это свидетельствует о серьёзных изменениях,
об основательных сдвигах в данном вопросе,
потому что если мы можем решить проблему с второзаходниками,
то сможем помочь и другим с переходом на новую карьеру.
Один работодатель недавно сказал мне,
что их программа по переквалификации ветеранов
основана на их программе возвращения профессионалов.
И нет причин не иметь таких программ и для пенсионеров.
Прямо как в фильме «Стажёр».
Другие люди, но та же идея.
А теперь я расскажу, что случилось с Трейси Шапиро.
Помните, я сказала ей,
что ей следует рассказывать всем
о желании вернуться на работу?
Один решающий разговор с другой мамой с её же улицы
привёл к предложению о работе,
и это была должность бухгалтера в финансовом отделе.
Но работа была временной.
В компании ей сказали, что есть возможность того,
что она сможет продвинуться дальше, но никаких гарантий.
Это случилось осенью 2011 года.
Трейси нравилась компания, нравились люди,
и офис был менее чем в 10 минутах от её дома.
И хотя ей предложили работу
в другой компании, причём на постоянную должность,
она решила попытать своё счастье на временной работе
и надеяться на лучшее.
Все закончилось тем, что она превзошла все их ожидания,
и фирма не только предложила ей постоянную должность
в начале 2012 года,
но и сделала её работу более сложной и интересной —
они были уверены, что Трейси справится с этим.
А уже к 2015 году
Трейси получила повышение.
Фирма оплатила ей вечерние курсы MBA.
Они также наняли другого второзаходника ей в помощники.
Временная работа для Трейси была попыткой,
так же, как стажировка,
окончившаяся большой победой для Трейси и для фирмы.
Сегодня моя задача — донести идею подобных программ
до всё большего количества работодателей,
но в настоящий момент,
если вы решили вернуться к работе после перерыва в карьере —
не стесняйтесь предложить работодателю свои услуги в рамках стажировок,
даже там, где нет подобных программ.
Будьте их первым счастливым случаем,
и вы станете примером для всё большего количества второзаходников.
Спасибо.
(Аплодисменты)