Я счастлив выступать здесь
и почту за честь говорить на тему,
которую полагаю чрезвычайно важной.
Мы много говорим
об ужасном влиянии пластмасс
на планету и биологические виды,
но пластмасса вредит и людям,
в особенности людям бедным.
Как при производстве пластмасс,
так и при их использовании и переработке,
основными жертвами становятся
именно бедные люди.
Всех очень рассердил
разлив нефти компании BP,
и не зря.
«Боже мой, — думали некоторые из нас, —
какой ужас, столько нефти.
Теперь вся эта нефть в океане — она разрушит там
все живые системы.
Пострадают люди.
Ужасно, что от разлива нефти
пострадают люди в Мексиканском заливе».
Но люди не думают о том, что было бы,
если нефть благополучно достигла бы места своего назначения.
Если бы нефть оказалась там, где планировалось?
Она бы не только сгорала в двигателях
и так поспособствовала бы глобальному потеплению...
Есть такое место под названием Раковая Аллея,
а причина этого названия в том,
что когда нефтехимическая индустрия
берёт нефть и превращает её в пластмассу,
в процессе этого она убивает людей.
Она укорачивает жизни людей, живущих в районе Мексиканского залива.
Так что нефть и нефтехимия проблематичны не только когда
она разливается, но и когда не разливается.
Мы обычно в полной мере не понимаем,
какую цену платят бедные за то,
чтобы у нас были одноразовые продукты.
И ещё мы в полной мере не понимаем,
что бедные люди страдают не только при производстве.
Бедные люди страдают и при использовании пластмасс.
Те из нас, кто зарабатывает достаточно,
имеют то, что называется выбором.
Почему мы работаем в поте лица и нам важно иметь работу,
а не быть бедным или малоимущим —
потому что тогда есть выбор, экономический выбор.
Тогда у нас есть возможность выбирать -
не покупать продукты,
которые содержат опасные, токсичные пластики.
Бедные такой возможности выбора лишены.
Малоимущие - вот кто чаще всего
покупает продукты, содержащие
опасные элементы, воздействию которых подвергаются их дети.
И это они в итоге
потребляют несоразмерное количество
токсичных пластмасс.
Кто-то скажет: "Да пусть просто купят другой продукт".
Но проблема в том, что у бедных нет таких возможностей.
Они часто вынуждены покупать все самое дешевое.
Самые дешевые продукты чаще всего бывают самыми опасными.
Но это еще не все -
производство пластмасс не только увеличивает
число больных раком в таких местах как Раковая Аллея,
и укорачивает жизни детям из бедных семей - при потреблении пластмасс.
При утилизации пластмасс
опять же бедные
несут основное бремя.
Часто мы думаем, что делаем что-то хорошее.
Вот вы в офисе,
пьете себе воду из бутылки,
и думаете про себя: "Допью и выкину.
Нет, буду хорошим.
Брошу ее в синий контейнер".
"Я свою положу в синий контейнер", - так вы размышляете.
Потом смотрите на коллегу и думаете:
"Вот кретин.
Он свои бросает в белый контейнер!"
И это щекочет наше самолюбие.
И мы очень собою довольны.
Может быть, я должен извиниться.
Нет, я вас не имею ввиду, это я про себя.
И вот нам нравится быть такими нравственными и хорошими.
Но если мы проследим путь
этой маленькой пластмассовой бутылки
нас поразит то, что с большой долей вероятности
бутылка попадет на корабль.
И поплывет через океан -
а это стоит денег.
И приплывет в какую-то развивающуюся страну - часто в Китай.
Про себя мы думаем, что кто-то возьмет эту маленькую бутылку,
и скажет: "О, вот она - маленькая бутылочка!
Мы так рады видеть тебя, маленькая бутылочка".
(смех)
"Ты хорошо нам послужила".
И сделает ей массаж,
и даст ей специальную медаль.
И спросит: " Ну а что ты хочешь делать теперь?"
И маленькая бутылочка скажет: "Я пока не знаю".
Но на самом деле так не бывает.
Эту бутылку
скорее всего сожгут.
Переработка пластмасс во многих развивающихся странах
означает инсинерацию пластика,
сжигание пластика,
при котором в атмосферу выбрасывается огромное количество токсинов,
что, в свою очередь, убивает людей.
Так что бедные -
те, кто производит эти продукты
в нефтехимических центрах вроде Раковой Аллеи -
бедные, которые в основном потребляют эти продукты,
и затем бедные, которые
участвуют в последнем этапе - этапе переработки
- укорачивающей их жизни -
все они страдают
от этой нашей нездоровой привязанности
к одноразовым продуктам.
И вы думаете про себя - я знаю, что вы думаете:
"Действительно, это ужасно
для этих бедняков.
Просто ужасно,
бедные-бедные бедные люди".
Надеюсь, кто-нибудь что-нибудь сделает, чтобы им помочь".
Но вот чего мы не понимаем:
вот мы тут, в Лос-Анджелесе.
Мы очень много сделали, чтобы улучшить качество воздуха
здесь, у себя, в Лос-Анджелесе.
И знаете что?
Из-за растущего экологически грязного производства в Азии,
из-за того, что нынешние законы охраны окружающей среды
не защищают людей в Азии,
почти все улучшения, которых мы добились
по качеству воздуха
здесь в Калифорнии сводятся на нет
загрязненным воздухом, приходящим из Азии.
Так что нас всех это касается. Это на всех влияет.
Только бедным достается сразу и больше всех.
Но вредные производства, сжигание токсинов
и отсутствие экологических стандартов в Азии
создает такое загрязнение воздуха, что
оно доходит до нас за океаном и сводит на нет наши усилия в Калифорнии.
Мы отброшены назад, к уровням загрязнения 1970-х годов.
И вот мы на одной, общей планете
и мы должны дойти до истоков этих проблем.
А исток этой проблемы, в моем понимании,
это сама идея одноразовости.
Если понять связь между
тем, что мы делаем,
отравляя и загрязняя планету
и тем, как мы поступаем с бедными -
мы придем к очень тревожному,
но очень полезному выводу:
Чтобы выкинуть планету на помойку,
надо выкинуть на помойку людей.
Но если создать такой мир, где люди на помойку не выкидываются,
тогда и планету можно будет сохранить.
Сейчас такое время,
когда идея социальной справедливости
вместе с идеей экологии
наконец видятся
как одна, единая целостная идея.
И это идея того, что нам не надо ничего одноразового.
У нас нет одноразовых ресурсов.
У нас нет одноразовых биологических видов.
И одноразовых людей у нас тоже нет.
У нас нет планеты, которую бы можно было выбросить в помойное ведро
и нет выбрасываемых детей - они все ценны.
И по мере того, как мы подходим к этому начальному пониманию,
у нас появляются новые возможности действовать.
Биомимикрия -
которая представляет собой
новую, формирующуюся науку
становится важной идеей социальной справделивости.
Тем, кто только начинает знакомиться с предметом -
биомимикрия означает
уважение к мудрости всех биологических видов.
Демократия, кстати, означает
уважение к мудрости всех человеческих существ - к этому мы еще вернемся.
Но биомимикрия означает уважение ко всем биологическим видам.
Оказывается, мы довольно умный биологический вид.
Большая кора головного мозга, вообще мы собой гордимся.
И если нужно сделать что-то твердое,
человек думает: "Ага, ясно, сейчас я сделаю твердое вещество!
Я возьму насосы и печи,
добуду что-нибудь из-под земли,
нагрею все это, отравлю и загрязню,
но произведу это твердое вещество!
Ведь я такой умный".
И мы оставляем разрушение позади и вокруг себя.
Ну и что? Человек конечно умный,
но не такой умный, как моллюск.
У моллюска очень твердая раковина.
И не надо ему ни насосов, ни печей.
Он не отравляет и не загрязняет.
Оказывается, другие биологические виды
давно придумали
как создать то, что нам нужно
при помощи биологических процессов, которыми природа владеет в совершенстве.
И наконец, ознакомившись с биомимикрией
ученые приходят к тому, что
у нас есть чему научиться у других видов -
я не имею ввиду, что мы возьмем мышь -
и начнем ее тыкать иголками -
я не имею ввиду жестокое обращение с братьями меньшими -
я имею ввиду уважение к ним, уважение к тому, чего они достигли.
Вот это называется биомимикрией,
и это открывает нам двери
к безотходному производству
к экологически чистому производству -
к тому, чтобы обладать
высоким качеством и высоким стандартом жизни,
не выбрасывая при этом планету на помойку.
Эта идея биомимикрии,
уважения к мудрости всех биологических видов
в сочетании с идеей
демократии и социальной справедливости
- уважения к мудрости и достоинству всех человеческих существ -
даст нам совершенно другое общество.
У нас будет другая экономика.
У нас будет экологически чистое общество,
которым доктор Кинг мог бы по праву гордиться.
Это должно быть нашей целью.
И чтобы прийти к этому, сначала необходимо осознать,
что идея одноразовости
не только наносит вред
биологическим видам, про которые мы говорили,
но и коррумпирует наше общество.
Мы так гордимся тем, что живем здесь, в Калифорнии.
Мы только что голосовали, и все восклицали:
"В нашем штате такого не будет -
я уж не знаю, что там другие штаты делают".
(смех)
Мы такие гордые.
Я вот тоже гордый.
Но к сожалению, Калифорния,
которая опережает всех в экологическим инициативах,
также лидирует в мире
по вопросам тюремным.
В Калифорнии - один из самых высоких в стране
показателей тюремного заключения.
Мы стоим перед нравственным выбором.
Мы с большим энтузиазмом
вывозим отходы с полигонов для захоронения,
но иногда у нас куда меньше энтузиазма,
когда дело касается спасения людей, живых людей.
И я бы сказал, что мы живем в стране,
которая при населении пять процентов от общего населения земного шара
производит 25 процентов парниковых газов
и дает 25 процентов всех заключенных в мире.
Каждый четвертый лишенный свободы в этом мире
является заключенным в Соединенных Штатах.
Это согласуется с идеей
одноразовости, в которую мы так верим.
Между тем,
у движения,
которое должно приобретать все новых сторонников,
которое должно расти,
которое должно выйти за привычные рамки зоны комфорта,
есть проблема на пути к успеху,
к устранению пластмасс и свершении экономического сдвига -
и проблема эта - подозрение, которое вызывает движение как таковое.
Многие задают такой вопрос:
Как эти люди могут быть столь полны энтузиазма?
Малоимущий, обитатель Раковой Аллеи,
или кто-то из Уаттса,
или кто-то из Гарлема, или из индейской резрвации
может спросить, и спросить правомерно:
"Почему эти люди полны энтузиазма,
когда речь идет
о том, чтобы дать пластмассовой бутылке
еще один шанс,
чтобы дать алюминиевой банке еще один шанс,
а между тем, если мой сын что-то натворит,
и отправится в тюрьму,
- ему такого второго шанса никто не даст?"
Как это движение может быть настолько увлечено
идеей отказа от одноразовых продуктов и материалов,
и в то же время
мириться с одноразовостью людей и районов подобных Раковой Аллее?
Сейчас время обретения возможности -
по-настоящему гордиться тем, что мы делаем как движение.
Когда мы поднимаем вот такие вопросы,
это дает нам еще один шанс
соединиться с другими движениями,
стать более всесторонними, расти.
И мы наконец выйдем за пределы ужасной дилеммы, в которой мы сейчас живем.
Большинство из нас - хорошие, добрые люди.
Когда мы были молодыми, мы любили весь мир,
и в какой-то момент
нам сказали, что надо выбрать тему -
что любовь должна сосредоточиться на чем-то.
Нельзя просто любить весь мир -
можно работать с деревьями,
а можно - с иммиграционными вопросами.
Надо сократиться до одной темы, сосредоточиться на ней.
И вот что нам, по большому счету, говорили:
"Ты обнимешь дерево -
или ребенка? Выбирай.
Кого ты обнимешь -
дерево или ребенка? Выбирай".
А когда мы касаемся таких вопросов, как пластик,
становится ясно, что все взаимосвязано.
Хорошо, что у большинства из нас две руки.
Мы можем обнять обоих.
Спасибо большое.
(аплодисменты)