Раньше я думала,
что цель в жизни — это поиск счастья.
Все говорили, что успех ведёт к счастью.
Поэтому я искала идеальную работу,
идеального бойфренда и красивую квартиру.
Но вместо чувства самореализации
я получила тревогу и растерянность.
И я была не одна: мои друзья тоже испытывали трудности.
В конце концов я решила пойти в магистратуру на позитивную психологию,
чтобы понять, что на самом деле делает людей счастливыми.
Но то, что я выяснила там, изменило мою жизнь.
Данные утверждали: гонка за счастьем может сделать людей несчастными.
Но вот что меня действительно поразило:
количество самоубийств в мире растёт,
недавно достигнув максимума за последние 30 лет в Америке.
Хотя объективно жизнь становится лучше
практически по всем возможным стандартам,
больше людей чувствуют безысходность,
подавленность и одиночество.
Пустота поедает людей,
и не нужно иметь клиническую депрессию, чтобы это почувствовать.
Рано или поздно, я думаю, мы все задаёмся вопросом:
и это всё?
И согласно исследованию, это отчаяние предопределено
не отсутствием счастья,
а отсутствием кое-чего другого —
отсутствием смысла в жизни.
Это заставило меня задаться некоторыми вопросами.
Помимо счастья, есть ли в жизни что-то ещё?
И в чём разница между тем, чтобы быть счастливым
и иметь смысл в жизни?
Многие психологи определяют счастье как состояние комфорта и лёгкости,
хорошего самоощущения здесь и сейчас.
Смысл жизни, однако, глубже.
Известный психолог Мартин Селигман утверждает:
смысл приходит от ощущения сопричастности и полезности чему-то помимо себя
и от развития своих лучших качеств.
Наша культура одержима счастьем,
но я пришла к выводу, что поиск смысла ведёт к большему удовлетворению.
И исследования подтверждают, что люди, имеющие смысл в жизни,
более жизнерадостные,
они лучше учатся и работают,
и они даже живут дольше.
И всё это заставило меня задуматься:
как нам жить жизнью с бо́льшим смыслом?
Чтобы узнать ответ на этот вопрос, я потратила пять лет, опросив сотни людей
и прочитав тысячи страниц по психологии,
нейробиологии и философии.
Объединив всё это,
я обнаружила то, что называю «четырьмя основными элементами жизни со смыслом».
Каждый может наполнить жизнь смыслом,
встроив в неё часть или все эти элементы.
Первый элемент — это сопричастность.
Сопричастность приходит из отношений,
где вас ценят за то, какой вы есть,
и где вы также цените других.
Некоторые группы и отношения дают дешёвую форму сопричастности:
вас ценят за то, во что вы верите,
за то, кого ненавидите,
а не за вас самих.
Настоящая сопричастность вырастает из любви.
Она живёт в мгновениях среди людей,
и это выбор — вы можете выбрать культивирование сопричастности с другими.
И вот пример.
Каждое утро мой друг Джонатан покупает газету
в одном и том же киоске в Нью-Йорке.
Однако они не просто заключают сделку.
Они останавливаются на минутку, разговаривают
и общаются, как нормальные люди.
Но однажды у Джонатана не было мелочи,
и продавец сказал:
«Не беспокойся об этом».
Но Джонатан настоял на том, чтобы заплатить,
поэтому он пошёл в магазин и купил что-то ненужное,
чтобы разменять деньги.
Но когда он отдал их продавцу газет,
тот отшатнулся.
Он был обижен.
Он пытался сделать что-то хорошее,
но Джонатан отверг его.
Я думаю, что мы все отвергаем людей по мелочам вроде этой, не осознавая того.
Я так делаю, да.
Я прохожу мимо того, кого знаю, едва замечая его.
Я копаюсь в телефоне, когда кто-то говорит со мной.
Такие действия снижают значимость людей.
Дают чувство невидимости, недостойности внимания.
Но когда вы начинаете с любви, создаётся связь,
которая поддерживает каждого из вас.
Для многих сопричастность — основа смысла жизни,
эта связь с семьёй и друзьями.
Для других основой значимости жизни является второй элемент: предназначение.
Найти своё предназначение — это не то же самое,
что найти работу, приносящую вам счастье.
Предназначение — скорее не то, что вы хотите, а то, что даёте.
Сторож в больнице сказал мне, что его предназначение — лечить больных.
Многие родители говорят:
«Моё предназначение — растить детей».
Основа предназначения — использование своей силы с пользой для других.
Конечно, для многих из нас это происходит через работу.
Именно так мы приносим пользу и чувствуем себя нужными.
Это означает, что такие вопросы, как незаинтересованность в работе,
безработица,
низкий уровень занятости населения —
это не только экономические, но и экзистенциальные проблемы тоже.
Не имея возможности делать что-то стоящее,
люди запутываются.
Вы не обязаны находить своё предназначение в работе,
но оно даёт вам что-то, ради чего стоит жить,
некое «почему», двигающее вас вперёд.
Третий элемент смысла жизни — выход за границы себя,
но в абсолютно в другом смысле:
трансцендентность.
Трансцендентность — это те редкие моменты,
когда вы парите над суматохой повседневной жизни,
ваше «эго» затихает,
и вы чувствуете связь с высшей реальностью.
Для одного человека, с которым я говорила, трансцендентность — в искусстве.
Для другого это церковь.
Для меня — я писатель — это процесс написания.
Иногда я в таком потоке, что теряю чувство времени и места.
Такие опыты трансцендентности могут вас изменить.
В одном исследовании студенты должны были смотреть на 60-метровый эвкалипт
в течение минуты.
После этого они были менее зациклены на себе
и даже вели себя более великодушно,
если им выпадал шанс кому-то помочь.
Сопричастность, предназначение, трансцендентность.
И четвёртый элемент смысла жизни, который я обнаружила,
обычно поражает людей.
Четвёртый элемент — истории.
Истории, которые вы рассказываете себе о себе.
Создание рассказа из событий вашей жизни приносит в неё ясность.
Помогает понять, как вы стали собой.
Но мы не всегда понимаем, что мы — авторы этих историй
и можем изменить то, как мы их преподносим.
Ваша жизнь — не просто список событий.
Можно отредактировать, интерпретировать или пересказать историю,
даже если вы ограничены фактами.
Я знаю молодого человека, Эмеку, парализованного из-за футбольной травмы.
После Эмека говорил себе:
«Моя жизнь была прекрасна, когда я играл в футбол,
но сейчас — посмотрите на меня».
Люди, рассказывающие себе вот такие истории:
«Жизнь была хороша. Теперь нет»,
обычно более тревожны и депрессивны.
И таким некоторое время был Эмека.
Но со временем он начал сочинять другую историю.
Его новая история была:
«До травмы моя жизнь не имела цели.
Я много тусовался и был довольно эгоистичным парнем.
После неё я понял, что могу быть лучше».
Такое редактирование истории поменяло жизнь Эмеки.
Рассказав новую историю себе,
Эмека начал обучать детей,
и он нашёл своё предназначение в жизни:
приносить пользу другим.
Психолог Дэн МакАдамс называет это «искупительная история»,
где плохое искупляется хорошим.
Он обнаружил, что люди, имеющие смысл в жизни,
рассказывают истории о жизни,
основанной на искуплении, развитии и любви.
Но что заставляет людей менять свои истории?
Некоторые прибегают к помощи психолога,
но вы можете сделать это и сами,
просто глубоко задумавшись о своей жизни,
о том, как основной опыт сформировал вас,
что вы потеряли и что приобрели.
Так сделал Эмека.
Вы не поменяете свою историю за одну ночь.
Это может занять годы и быть болезненно.
Ведь мы все страдали, и все испытываем трудности.
Смирение с болезненными воспоминаниями может привести к новым идеям и мудрости,
к осознанию того, что даёт вам силы.
Сопричастность, предназначение, трансцендентность, истории —
это четыре основных элемента смысла жизни.
Когда я была моложе,
мне повезло, и я была окружена всеми этими элементами.
Мои родители управляли суфийским приходом у нас дома в Монреале.
Суфизм — это духовная практика, ассоциируемая с кружащимися дервишами
и поэтом Руми.
Дважды в неделю cуфии приходили к нам домой,
чтобы медитировать, пить персидский чай и делиться историями.
Их практика также включала в себя служение всему мирозданию
с помощью небольших проявлений любви,
что означало проявлять доброту, даже если люди плохо с тобой поступили.
Это давало им цель: обуздать своё эго.
В итоге я уехала в колледж,
и без ежедневной базы в виде суфизма в моей жизни
я была лишена ориентира.
И начала искать те вещи, которые делали мою жизнь ценной.
Это положило начало моему путешествию.
Оглядываясь назад, теперь я понимаю,
что суфийский приход имел настоящую культуру смысла жизни.
Основные элементы были частью архитектуры,
и их присутствие помогало всем нам жить более глубоко.
Конечно, тот же принцип применим
и к другим сильным сообществам,
как к хорошим, так и к плохим.
Банды, культы:
это культуры со смыслом жизни, использующие основные элементы
и дающие людям что-то, ради чего стоит жить и умирать.
Но именно поэтому мы как общество
должны предоставлять лучшие альтернативы.
Мы должны закладывать эти основы внутри семей и других организаций,
помогая людям раскрывать свои лучшие качества.
Но жизнь со смыслом требует труда.
Это постоянный процесс.
С каждым уходящим днём мы постоянно строим наши жизни,
добавляя что-то к нашей истории.
И иногда мы можем сбиться с пути.
Каждый раз, когда это случается со мной,
я вспоминаю важный опыт, полученный от отца.
Через несколько месяцев после окончания мною колледжа
у отца был тяжёлый сердечный приступ, который должен был свести его в могилу.
Он выжил, и когда я спросила его, что промелькнуло в его голове,
когда он встретился со смертью,
он сказал, что мог думать только о том, что нужно жить,
чтобы он мог быть рядом со мной и моим братом,
и это дало ему сил бороться за жизнь.
Когда он был под анестезией перед срочной операцией,
вместо того, чтобы считать от десяти до нуля,
он повторял наши имена, как мантру.
Он хотел, чтобы наши имена были последним, что он произнёс на земле,
если бы он умер.
Мой отец — плотник и суфий.
Это скромная жизнь,
но хорошая.
Когда он лежал там, перед лицом смерти, у отца была причина жить:
любовь.
Его чувство сопричастности к семье,
его предназначение быть отцом,
его трансцендентная медитация, повторение наших имён —
это, говорит он, причины его выживания.
Это история, которую он рассказывает сам.
Это сила смысла жизни.
Счастье приходит и уходит.
Но когда жизнь действительно хороша,
и когда всё действительно плохо,
смысл жизни даёт вам что-то, за что можно ухватиться.
Спасибо.
(Аплодисменты)