«Кто-то, по-видимому, оклеветал Йозефа К.,
потому что, не сделав ничего дурного, он попал под арест».
Так начинается «Процесс» —
один из самых известных романов Франца Кафки.
К., главный герой, ни с того, ни с сего арестован
и вынужден пройти через запутанный процесс,
где ни причина ареста,
ни суть судебного разбирательства
ему неясны.
Подобный сюжет считается характерным для творчества Кафки.
Учёные предложили для этого стиля новое определение.
Термин «кафкианский» используют при описании чрезмерно усложнённых
и сбивающих с толку ситуаций,
в особенности когда речь идёт о преодолении бюрократических препонов.
Но отражают ли длинные очереди на заполнение непонятных документов
термин «кафкианский» в полной мере?
Что означает «кафкианский» помимо привычного употребления?
Произведения Франца Кафки в самом деле рассказывают о повседневном абсурде
современной бюрократии,
с которым автор лично столкнулся, когда работал страховым агентом
в начале XX-го века в Праге.
Многие его герои — офисные работники,
вынужденные пробиваться через паутину препятствий,
чтобы достичь цели.
Зачастую все их испытания оказываются настолько дезориентирующими и нелогичными,
что успех уже не имеет значения.
К примеру, в рассказе «Посейдон»
древнегреческий бог был так загружен канцелярской работой,
что не мог выделить время на свои подводные владения.
Юмор здесь в том, что даже бог не может справиться с канцелярщиной,
которая неминуемо встречается на работе.
Причина неудач Посейдона понятна:
он не хотел делегировать свою работу,
поскольку полагал, что никто больше с ней не справится.
Посейдон Кафки — заложник собственного эго.
Этот простой рассказ содержит все элементы,
которые делают произведение кафкианским.
Это не только бюрократический абсурд,
но и ирония, скрытая в алогичности реакций персонажей,
что отличает работы Кафки.
Его трагикомедии — своего рода мифология современного индустриального века,
в которой логика сновидений помогает исследовать отношения
между деспотической системой власти и запутавшимися в ней людьми.
Возьмём, к примеру, самое известное произведение Кафки «Превращение»,
в котором Грегор Замза, проснувшись однажды утром, обнаружил,
что превратился в гигантское насекомое.
Больше всего он беспокоился о том, чтобы не опоздать на работу.
Конечно, это было невозможно.
Кафку вдохновлял не только авторитарный деловой мир.
Проблемы некоторых из его героев идут изнутри.
В рассказе «Голодарь»
описывается цирковой артист, развлекающий зрителей голоданием.
Его огорчает, что хозяин цирка запретил голодать дольше 40 дней.
Он убеждён, что так сделано, чтобы он не достиг высот в этом искусстве.
Однако когда его выступления теряют популярность,
ему позволяют уморить себя голодом.
Осознание приходит, когда он лежит, умирая в безвестности,
запоздало понимая, что его искусство было лишь обманом.
Он голодал не от избытка силы воли,
а всего лишь не найдя еды себе по вкусу.
Даже «Процесс»,
который, кажется, напрямую обращается к бюрократии,
неточным законам и запутанности процедур, на деле говорит о более страшных вещах:
об ужасающей инерции правовой системы,
о том, что её не удержать даже якобы наделённым властью лицам.
Такая система не служит правосудию,
а работает лишь на самосохранение.
Политолог Ханна Арендт,
спустя годы после смерти Кафки,
назвала бы такую ситуацию «тиранией без тирана».
Мрачность рассказов Кафки разбавляет
присущий им юмор,
основанный на абсурдной логике описываемых ситуаций.
С одной стороны, легко распознать кафкианское в современном мире.
Мы полагаемся на всё более запутанную административную систему,
проникающую во все сферы нашей жизни,
и оказывается, что каждое наше слово оценивают люди, которых мы не видим,
по правилам, о которых мы не знаем.
С другой стороны, обращая наше внимание на абсурд,
Кафка обнажает перед нами наши же недостатки,
как бы намекая, что мы живём в мире, который сами и создали,
и в наших силах изменить его к лучшему.