RSA Animate
Ян МакГилчрист: Разделение Могза и Создание Западного Мира
Разделение головного мозга - то, о чем неврологи предпочитают больше не говорить.
Она была довольно популярна в 60-е - 70-е годы,
после первых операций по раcщеплению мозга.
Возникшая своего рода популяризация науки
оказалась ошибочной и была полностью опровергнута.
Неправда, что одна часть мозга отвечает за логику,
а другая - за эмоции.
Обе части серьёзно вовлечены в оба процесса.
Неправда, что язык присущ только левому полушарию,
а маловажные аспекты находятся справа.
Неверно, что за образное восприятие отвечает только правое полушарие,
во многом этому способствует и левое.
В приступе отчаяния люди перестали говорить об этом.
Но проблем не исчезла!
Поскольку данный орган (мозг), постоянно создающий связи,
сильно разделен.
Это есть в каждом из нас,
и мозг стал еще более разделенным в результате человеческой эволюции.
Соотношение мозолистого тела к объему полушария уменьшилось во время эволюции.
Схема усложняется, когда вы понимаете, что одной из главных (если не самой Главной) функцией мозолистого тела
является, в действительности, СДЕРЖИВАНИЕ другого полушария.
Таким образом, что-то очень важное заключается в хранении вещей отдельно друг от друга.
Дело не только в этом. Мозг сильно ассиметричен. [Рисует мозг, Яковлевская ассиметрия мозга - вид снизу]
Левая часть шире сзади, правая - спереди, и половинки слегка выступают вперед и назад.
Выглядит, как-будто кто-то придержал мозг снизу и слегка провернул его по часовой стрелке.
Что всё это значит?
Если бы кому-то потребовалось больше мозгового пространства, он бы сделал это симметрично. Череп симметричен.
Коробка со всем её содержимым - симметрична.
Зачем все усложнять, чтобы расширить немного одно полушарие и другое....
если они не стремились достичь другого.
Что же именно они выполняют?
На самом деле, не только мы обладаем разделенным мозгом.
У птиц и животных он тоже есть.
Думаю, самый простой способ понять это - представить птицу,
пытающуюся склевать зернышко с песка или гальки.
Ей необходимо концентрироваться очень точно и четко,
чтобы отличить зернышко от фона (песка).
Но в то же время, если она выживет, ей будет нужно
использовать другой тип внимания. Ей нужно следить за хищниками, друзьями, сородичами, или быть в курсе того, что происходит вокруг.
Похоже, что птицы и животные достаточно умело используют свое левое полушарие
для узко ориентированного внимания к чему-либо, что является важным для них.
И они держат свое правое полушарие постоянно бодрствущим
в любых условиях без какого-либо обязательства к чему бы то ни было.
Они также используют свое правое полушарие для связи с миром.
В основном они общаются и держат связь со своими собратьям,
используя правое полушарие.
А теперь вернемся к людям.
Правда, что в человеке также данное внимание является одним из самых больших различий.
Правое полушарие дает устойчивую, широкую, открытую, бодрствующую осторожность.
В то время как левое полушарие дает узкое, сконцетрированное внимание к деталям.
Люди, которые теряют правое полушарие, имеют патологическое сужение картинки внимания.
[феномен может быть настолько сильным, что страдалец может не признавать существование левой части своего тела]
Но люди разные.
Очень важное о людях - лобные доли.
И какова цель этой части мозга? Подавлять, подавлять остальную часть мозга.
Чтобы останавливать происходящее в данный момент.
Таким образом, оставаясь позади во времени и пространстве от переживания настоящего,
мы можем делать две вещи.
Это позволяет нам делать то, что, как всегда говорят нам неврологи, у нас очень хорошо получается...
такое подобно обману другой части, как у "последователей Макиавелли".
И это интересно мне, поскольку абсолютно верно.
Мы можем читать мысли и намерения других людей, и если нам захочется, мы можем обмануть их.
Но маленькая деталь, которую всегда на удивление пропускают, то, что это также дает нам возможность сопереживать в первый раз,
поэтому что существует своего рода необходимое отдаление от мира.
Если вы cопротивляетесь этому - вы кусаетесь,
но если вы можете отступить назад и осознать, что другой человек такая же индивидуальность как я,
у которого есть интересы и ценности, и чувства как и у меня,
тогда вы можете создать связь.
Это как своего рода дистанция при чтении.
Слишком близко - вы ничего не можете разглядеть, слишком далеко - вы не можете прочесть.
Таким образом предоставленная отдаленность от мира является неотъемлемой частью всего человеческого,
макиавеллианский
и эразмианский.
Сейчас чтобы выполнять работу Макиавелли - манипулировать миром, что очень важно,
нам необходимо уметь использовать, взаимодействовать с миром, извлекать пользу.
Еда - отправная точка.
Но мы также под властью левого полушария используем правую руку, чтобы хватать вещи и делать инструменты.
Мы также используем ту часть языка для понимания вещей, как мы говорим, это значит "ловить на слове".
Когда мы уже знаем что-то важное и хотим быть точными в этом, мы используем левое полушарие.
Для этого нам необходима упрощенная версия реальности.
Нехорошо, если вы боретесь с кампанией, владея всей информацией о видах растений, которые растут... на территории спора.
Вам нужно знать подробности о нахождении определенных деталей, которые имеют для вас значение.
Таким образом у вас есть своеобразная карта с нанесенными флажками, это не реальность, но работает лучше.
Новизна правого полушария превращает его в защитника дьявола.
Всегда в поисках вещей, которые могут отличаться от наших ожиданий.
Оно видит смысл в контексте, понимает скрытые подтекст, метафоры, язык тела, эмоциональное выражение лица.
Оно взаимодействует с материализованным миром, в котором мы являемся олицетворением по отношению к конкретному миру.
Оно понимает индивидуумов, не только категории.
На самом деле оно больше направлено на живое, чем механическое.
И это очень бросается в глаза: даже левши используют правое полушарие каждый день для умелого управления инструментами с помощью левой руки.
Именно в их левом, а не правом, полушарии закодированы инструменты и машины.
И это очень интересно.
И меняет представление о теле.
Тело становится сосредоточение частей в левом полушарии.
Если бы мне пришлось всё это суммировать, я бы... я бы избавился от всех тех вещей, которые мы привыкли говорить.
Рассудок и воображение... позвольте мне прояснить это...
для воображения вам нужны оба полушария.
Для рассудка вам необходимы оба полушария.
Если бы мне нужно было это суммировать, я бы сказал, что мир левого полушария зависит от языка обозначения и абстракции...
несет ясность и дает силу для управления известными вещами,
фиксированными, изолированными, статичными, оторванными от контекста, явными, общими по природе, но в конечном счете безжизненными.
[звонок]
[конец видео]
[Реклама RSA]
Правое полушарие, наоборот, показывает мир индивидуума:
переменчивый, развивающийся, взаимосвязанный, неявный, истинный, живые существа в контексте живой природы.
Но в природе вещей, никогда до конца не объятой, никогда полностью не известной, этот мир существует в определенной взаимосвязи.
Знание исходит от левого полушария, однако в рамках закрытой системы.
У него есть преимущество совершенства, но безупречность в конечном итоге поставляется по цене пустоты.
Здесь есть проблема в природе двух миров.
Они предлагают нам две версии мира, и мы, понятно, объединяем их разными способами... все время.
Нам необходимо надеяться на конкретные вещи, чтобы управлять миром.
Но для полного понимания этого нам нужно использовать знания правого полушария.
И моя рекомендация вам, что в истории западной культуры
это началось в 6 веке до нашей эры, во времена Августинской эры,
и в 15-16 веках в Европе, с чудесным уравновешиванием полушарий.
Но с каждым разом происходил сдвиг в поддержку левого полушария.
В наши дни мы живем в парадоксальном мире.
Мы гонимся за счастьем, но это приводит к негодованию.
Приводит к несчастью и вспышке умственного заболевания.
Мы гонимся за свободой, но сейчас живем в мире под контролем телевизионного наблюдения.
Каждый день наши жизни больше подвергаются тому, что Торкуэль называл "сеть маленьких сложных правил, покрывающих поверхность жизни
и подавляющих свободу".
Больше информации мы получаем в потоке, но все меньше и меньше используем ее и понимаем, чтобы быть мудрыми.
Как психиатру мне известно о существовании парадоксальной связи между несчастьем и чувством удовлетворения,
между сдержанностью и свободой,
между знанием частей и мудрости о целостной системы.
Механическая модель, опять же, предполагает наличие ответа на всё, но это не так.
Задумайтесь над тем, кроется ли рациональность в скачке интуиции.
Нет способа разумно доказать, что рациональность - хороший способ смотреть на мир.
Интуитивно мы полагаем, что это очень полезно.
И это не ново.
С другой стороны процесса, рациональность по теореме Геделя, и то, о чем Паскаль говорил за сотни лет до Геделя,
конечные стремления рациональности - продемонстрировать границы рациональности.
В современном мире мы развили нечто, что ужасно выглядит как мир левых полушарий.
Мы отдаем предпочтение виртуальному над реальным,
формальное становится важным,
процветает бюрократия, но картина разбита на куски.
"Как" стали потреблять в "что",
а необходимость контроля ведёт к возникновению паранои в обществе,
что государство должно всё контролировать.
Почему такие изменения?
Я думаю, есть три причины.
Одна заключается в том, что разговор левого полушария очень убедителен,
потому что оно сбривает всё, что не укладывается в модель, и вырезает это.
Такая модель полностью самодостаточна, так как сама сделала себя такой.
Левое полушарие я также называю Берлускони мозга...
[смех аудитории]
Потому что оно контролирует медиа и очень звучное от своего имени.
Правое полушарие лишено голоса.
И оно не может создавать такие же аргументы.
Я также думаю, что существует эффект зеркального коридора.
Чем больше мы попадаем в ловушку, тем больше мы сбиваем цену и "иронизируем" над вещами, которые могли бы воодушевлять нас.
И мы все больше отражаемся в том, что мы знаем, что мы знаем, что мы знаем...
Хочу лишь пояснить, я не против того,
что левое полушарие может предложить.
Никто не мог бы быть более страстным в возрасте, когда мы игнорируем причину,
и мы пренебрегаем бережным использованием языка.
Никто не мог бы быть более неистовым, чем я, касательно языка и причины.
Просто я еще более неистов насчет правого полушария
и необходимости вернуть то, что оно знает, к более широкому контексту.
Оказалось, что размышления Эйнштейна каким-то образом предзнаменовали мысль о структуре мозга.
Он сказал... "Интуитивное мышление - священный дар, рациональное мышление - верный слуга".
Мы создали общество, которое чтит слугу, но забыло о даре.