Хуана Рамирес де Асбахе сидела перед коллегией знаменитых теологов,
правоведов и математиков.
Вице-король Новой Испании пригласил их, чтобы они протестировали знания девушки,
задавая ей самые сложные вопросы, которые только смогут придумать.
Но Хуана блистательно справлялась со всем —
будь то сложное уравнение или философский вопрос.
Присутствующие впоследствии говорили,
что это было похоже на «битву королевского галеона с парой каяков».
Подвергнутая дознанию девушка родилась в середине XVII века.
К тому времени Мексика была испанской колонией уже более столетия,
и в ней существовала сложная и расслоённая классовая система.
Бабушка и дедушка Хуаны по материнской линии были испанцами,
а, следовательно, — представителями высшего класса.
Но Хуана была внебрачным ребёнком, её отец — испанский капитан военного флота —
бросил мать, Донью Изабель, которой пришлось одной растить Хуану с сёстрами.
К счастью, умеренный достаток её дедушки
обеспечил семье безбедное существование.
Донья Изабель была отличным примером для своих дочерей,
успешно управляя одним из поместий своего отца,
несмотря на женоненавистничество того времени и свою неграмотность.
Пожалуй, это и стало источником неизменной уверенности Хуаны в собственных силах.
В возрасте трёх лет она тайком прокралась за старшей сестрой в школу.
Позже, когда Хуана узнала, что высшее образование доступно только мужчинам,
она умоляла мать разрешить ей посещать университет, переодевшись мужчиной.
Получив отказ в своей просьбе, Хуана нашла утешение в библиотеке дедушки.
Уже в раннем подростковом возрасте она освоила философские дебаты, латынь
и ацтекский язык науатль.
Интеллект юной Хуаны привлёк внимание
королевского двора в Мехико,
и когда ей было 16 лет,
вице-король с супругой взяли её к себе фрейлиной.
Там её пьесы и стихи то завораживали, то возмущали королевский двор.
В своём дерзком стихотворении «Глупые мужчины»
Хуана с вызовом критиковала двойные стандарты, ущемлявшие права женщин,
осуждая то, как мужчины обольщают женщин, при этом обвиняя их в безнравственности.
Несмотря на неоднозначность оценок, её работы вызывали преклонение
и многочисленные предложения руки и сердца.
Но Хуану больше интересовали знания, чем замужество.
В патриархальном обществе того времени
их можно было получить только в одном месте.
Церковь, хотя и находившаяся по-прежнему под контролем Испанской инквизиции,
могла позволить Хуане сохранить свою независимость и уважение окружающих,
оставаясь незамужней.
В возрасте 20 лет она вступила в монастырь ордена Святого Иеронима
и приняла постриг под именем Хуаны Инес де ла Крус.
Долгие годы сестра Хуана считалась сокровищем церкви.
Она писала драмы и комедии, философские и математические трактаты,
а также религиозные музыкальные произведения и поэзию.
Она собрала огромную библиотеку,
и её посещали многие выдающиеся учёные.
Будучи казначеем и хранительницей архива монастыря,
она также оберегала своих сестёр и племянницу
от мужчин, пытавшихся ими воспользоваться.
Но прямолинейность Хуаны в итоге привела к конфликту с её благодетелями.
В 1690 году некий епископ опубликовал её частное письмо
с критикой уважаемого священника.
В этой публикации он увещевал сестру Хуану посвятить себя молитвам, а не дебатам.
На что она ответила, что Бог не дал бы женщинам интеллект,
если бы не хотел, чтобы они его использовали.
Эти высказывания были замечены консервативным архиепископом Мексики.
Постепенно сестра Хуана лишилась своего авторитета
и была вынуждена продать все свои книги и бросить писать.
Разгневанная такой цензурой, но не желая уходить из церкви,
она с горечью снова дала обет.
Её последним актом неповиновения стало то, что она подписала его собственной кровью:
«Я, худшая на свете».
Лишившись научной деятельности, сестра Хуана занялась благотворительностью,
и в 1695 году она заразилась, ухаживая за больными сёстрами-монахинями, и умерла.
Сегодня сестру Хуану считают первой феминисткой на американских континентах.
О ней сняты документальные фильмы, написаны романы и оперы,
её портрет украшает мексиканскую купюру достоинством 200 песо.
Лауреат Нобелевской премии Октавио Пас писал о ней:
«Сказать, что труды сестры Хуаны были плодами истории, недостаточно;
следует добавить, что и сама история была плодом её трудов».