[Таңдау — Выбор]
Здрасте,
всем привет.
Я очень рада сегодня здесь находиться, очень благодарна вам.
Боже, как светит сильно.
Я хочу вам рассказать свою историю.
Я, в общем-то, сколько себя помню, с детства самого раннего,
я всегда была девочкой-праздником,
то есть я всегда жаждала быть в центре внимания.
Я обожала петь, танцевать,
придумывать шутки, рассказывать стихи.
Просто вот не корми хлебом, просто дай мне выступить.
И также с самого детства, сколько я себя помню,
я была крупнее, чем все остальные дети.
Всегда была плюхой — ну вот такой родилась, блин.
(Смех)
Но, вы знаете, меня это вообще не парило на тот момент, потому что в детстве,
в детстве же нет этих установок, убеждений...
Мне казался... Я не мыслила категориями «красиво/некрасиво», «толстая/не толстая».
Мне весь мир казался просто каким-то потрясающим и прекрасным.
И каждый день для меня был каким-то новым приключением:
новый выход на сцену какой-то, я вообще кайфовала,
я радовалась каждому дню.
Я вцепилась в маму, чтобы она мне скрипку купила.
Я ходила на танцы.
Моя тётя, мастер спорта по художественной гимнастике,
она говорила, что я должна продолжать это делать, несмотря на вес,
потому что у меня есть способности.
Я помню тот день, как вчера. Боже мой, это такое яркое воспоминание!
Я иду на эти прослушивания.
У меня красивый новый купальник гимнастический,
я вся такая с причёской, с таким пузом.
(Смех) (Смеётся)
Ну, готова жечь просто.
И я выложилась на все 100.
И...
вы знаете, меня не взяли.
Я не понимала...
Меня не взяли по причине веса.
Для меня это было первый раз такое, первое потрясение,
потому что я действительно недоумевала, что происходит.
Как? Что? Толстая? Что это такое? Я не понимала.
Я же всё сделала, что от меня нужно.
Я выполнила свою задачу, я была классной,
я гибкая, я чувствую ритм.
Что значит толстая? Я от этого действительно недоумевала.
И тогда первый раз в жизни
у меня закралась такая мысль, что со мной что-то не так.
Дальше в школе.
Я так же в школе, естественно, Фигаро тут, Фигаро там,
постоянно на сцене, везде первая.
И в школе начался самый, конечно, капец,
потому что
я танцую, да? — а вызывают маму в школу и говорят ей:
«Вы знаете, Мусина, она не порхает, как снежинка,
она летает как бомба».
(Смех)
Я просто, я просто страстно танцевала! Ну да, может быть...
(Смеётся) (Смех)
В школьном театре
мне давали роли: я была дубом,
(Смех)
я была рыцарем,
я была отцом Айман-Шулпан.
(Смех)
И я действительно не понимала, а почему мне не дают роль принцессы или Золушки?
Или Айман-Шулпан. (Смех)
И вы знаете, мне с усмешкой говорили:
«Ты где видела принцессу такой комплекции?»
А чё, их нету, да?
И приходила я, значит, домой, смотрела телевизор, листала журналы.
Я видела там очень красивых женщин,
они все потрясающе красивые, я ими восхищалась,
но я действительно не видела принцесс такой комплекции, как у меня,
такой же внешности, как у меня.
Я смотрела на этих женщин,
очень красивых,
но ни с одной из них я не чувствовала какую-то сопричастность.
Они все худые,
светлокожие, какие-то такие,
но я не чувствовала, что это как-то про меня история.
И в школе вот это подсыпали, и медиа, и всё.
И мне начало казаться, что моё самое любимое занятие — это быть на сцене,
кино, музыка, театр, выступления —
это всё, короче, для худых, мне действительно так начало казаться.
И потихоньку, постепенно,
ещё все эти комментарии: «Вот, ты бы похудела, было бы круто»,
я начала замыкаться в себе.
Я перестала выступать в театре,
я ушла со всех кружков, я перестала играть на скрипке,
я бросила всё, что я люблю,
я бросила всё, чем я занималась с очень маленького возраста.
И из-за того, что все так акцентировали внимание на моём весе,
мне казалось, что это реально что-то важное, что всё остальное неважно.
Я стала хуже учиться, потому что я перестала даже к доске подходить,
мне стыдно было, что я толстая.
И это действительно стало для меня, я не знаю, в какой-то момент...
худоба, идеальное тело — для меня стало единственной мечтой,
единственной целью в жизни.
В итоге я превратилась вообще в подростка-социопата.
Я перестала из дома выходить, с кем-то общаться,
я просто играла в компьютер целый день, у меня ничего не было больше другого.
И я себе пообещала, что я выйду из дома, я буду счастливой, я буду радоваться,
только когда я похудею, потому что сейчас,
при весе 115 кг в 16 лет,
я не заслуживаю быть счастливой.
И я добилась своей цели:
я три года сидела на диетах, занималась спортом.
Со 115 кг я похудела до 58.
(Аплодисменты) Нет! (Смех)
И знаете, что произошло?
Ничего не произошло! (Смех)
Это очень обидно,
потому что вот я — 58 кг.
Я вот жду, когда распахнутся двери счастья,
я вот войду в эту полноценную жизнь.
И ни хрена, ничего нет, ничего нету!
Я вот такая худая, тут сидят мои друзья, моя мама, они меня помнят.
Я тощая, вечно голодная,
и ещё у меня плюс... веса же уже нет,
у меня прибавились мысли о пластической хирургии,
теперь я уже думала, что мне нужно как-то добить всю эту красоту:
добавить тут, там подрезать.
Все видели, как я выгляжу:
две тонны макияжа,
постоянно, вечно замученная.
Это просто не жизнь, это ад.
Я думала же, что я похудею:
я начну личную жизнь строить.
Для меня пойти на свидание — это шесть часов подготовки.
На самом свидании я сижу,
и я не общаюсь с человеком, я просто сижу и думаю:
«Как втянуть живот? А-а, чё?» (Смех)
А секс, я думаю, что многие сейчас, может, узнают.
Секс — это такое, одно из немногих удовольствий в жизни...
но вместо этого я всё время думала, как выглядят мои сиськи,
как там мой живот выглядит. (Смех)
То есть, вы понимаете, пять лет я просто выбросила в никуда,
я потратила свои пять лет жизни
на вот эту вот херню:
думать о том, как я выгляжу:
«А я не толстая, а я красивая».
Это просто был ад, в котором я жила, реально, бесконечно,
и я его создала сама для себя.
И я просто поняла, что я так больше жить не могу, это капец.
И дальше я поняла, что не только я парюсь из-за этого,
что, оказывается, большинство людей недовольны собой,
и, оказывается, большинство людей не могут втиснуться в эти рамки!
Кто-то недостаточно высокий, кто-то недостаточно низкий,
слишком узкие глаза, слишком широкие, слишком толстый, слишком худой.
Всегда с нами что-то не так.
И я поняла, что рамки вот такие,
а нас много, и мы все в них пытаемся запихнуться, и это нереально.
И в погоне за этими рамками мы вообще забываем про другие важные вещи.
И я поняла, что эти стандарты делают нас несчастными,
потому что они недостижимы.
Все говорят: «Красота — жертвы, это боль. К красоте нужно стремиться».
Блядь, а когда я буду жить? Ну серьёзно?
(Аплодисменты)
Красота — это боль и жертвы,
но жизнь создана для того, чтобы мы радовались,
чтобы мы получали удовольствие, чтобы мы любили.
И самое интересное, что внешность
никак не связана со счастьем и любовью.
Это несовместимые вещи. Неважно, как ты выглядишь.
Ты можешь быть счастливым и любимым здесь и сейчас.
Это доступно всем, каждому и всегда.
И мне так интересно про эти стандарты.
Я понимаю,
у колбасы есть стандарты: она должна проходить по ГОСТу.
У сыра есть стандарты.
Блядь, у здания есть стандарты, потому что его нужно строить.
У шмотки есть стандарты.
А я чё, колбаса? (Смех)
Я шмотка? Я помада?
Я человек.
Я больше, чем это —
у меня есть душа, у меня есть чувства.
И я никогда не влезу в эти стандарты,
потому что я намного больше, чем эти стандарты,
я считаю, что я намного круче, чем эти стандарты.
Сегодня я просто хотела напомнить себе и вам,
что мы люди,
мы интересные,
мы все разные.
Это так интересно, что мир такой разный, такой разнообразный.
Чего только нет, даже этой колбасы чертовой 150 сортов есть! (Смех)
А все мы пытаемся быть какими-то одинаковыми, стандартизированными.
Мы все с вами разные, интересные, у нас есть душа, у нас есть чувства,
мы любим, мы грустим,
у нас есть мысли, переживания, мы все уникальные.
Поэтому я считаю, что пора прекращать ненавидеть себя
и начать жить.
Спасибо.
(Аплодисменты и овации)