Добрый день. У нас сегодня преобразующий день, верно?
Сегодня я хочу поговорить о лжи.
А точнее, о лжи сексуальности. Есть много видов лжи,
некоторые из них соблазнительны, другие — совершенно нет.
Но я хочу поговорить именно о той лжи, которая гласит,
что быть сексуальным объектом значит обладать властью.
Я хочу убедить вас в том, что это не так.
Сначала я расскажу о том, что такое сексуальная объективация,
потом дам теоретический и эмпирический анализ её вреда
и, наконец, расскажу, что вам следует делать,
чтобы не только ориентироваться в культуре объективации,
но и изменять её.
Итак, прямо к делу: что же такое сексуальная объективация?
Это процесс представления человека как сексуального объекта,
служащего для сексуального удовольствия другого человека.
Интересно, что для обсуждения сексуальной объективации
у нас уже существовала терминология.
В 1960–70 годах мы были обеспокоены проявлениями сексуальной объективации
и её вредом для девочек и женщин.
Но в 1980-х, 1990-х и сейчас
её широкое обсуждение сошло почти на нет.
В нашей культуре сексуальная объективация всё усиливается,
мы видим всё больше изображений, на 96% из которых — женщины,
их сексуально объективизированные тела,
но подходящей для этого лексики у нас больше нет.
А новое поколение практически утратило способность её распознавать.
Как сказал один мой друг, это как вырасти в красной комнате,
потом оказаться снаружи и попытаться описать красный цвет.
Поэтому на основе работ разных исследователей я составила тест.
Если ответ на хотя бы один из этих семи вопросов утвердителен,
то перед вами сексуальная объективация.
Первое: изображены ли лишь отдельные части тела?
Другими словами, подменяют ли они собой целое?
Как женские ягодицы в этой рекламе, например.
Изображён ли человек как функциональная замена неодушевлённого предмета?
На этой фотографии женщина заменяет собой стол.
Изображены ли люди как нечто взаимозаменяемое?
То есть, когда любую из них можно подменить другой.
Поддерживает ли изображение идею
насильственного нарушения неприкосновенности тела человека
при его явном несогласии?
Иными словами, обращаются ли с человеком так,
словно это сексуальный объект?
Предполагает ли снимок, что сексуальная доступность личности —
это её определяющая характеристика?
Вот что гласит текст этой рекламы:
«Ты знаешь, что ты у неё не первый, но какая разница?»
Это реклама подержанных автомобилей.
Показывает ли снимок человека как товар,
как нечто, что можно купить и продать?
В этой рекламе показан автомат, продающий женщин,
мужчина выбирает себе одну из них. Это реклама мужской обуви.
И, наконец, используется ли тело на изображении как холст?
Я не говорю сейчас о добровольном нанесении рисунков или татуировок,
я говорю об использовании маркетологами тела как рекламной поверхности.
В последние десять лет развивается новая культура объективации,
которую отличают две черты.
Во-первых, растущее количество построенных на сексуальной объективации рекламы,
фильмов, видеоигр, музыкальных клипов, журналов и прочего.
Во-вторых, в такой рекламе
изображения становятся более откровенными, сверхсексуальными.
Итак, почему сейчас?
Масла в огонь подлили технологии.
С новыми технологиями увеличилось количество изображений,
с которыми вы сталкиваетесь ежедневно.
В 1970-х годах мы видели около 500 единиц рекламы в день.
Теперь — около 5 000,
и дети в возрасте от 8 до 18 лет проводят в среднем 8 часов в день
на крючке у устройств, через которые до них могут добраться рекламодатели.
И что делают рекламодатели? Они прорываются к вам,
делая всё больший акцент на насилии, сверхнасилии и сверхсексуализации.
Итак, почему это не означает власть?
Сначала посмотрим на это с точки зрения логики.
Когда мы говорим о сексуальных объектах, возникает дихотомия.
В западной модели мышления — «чёрное–белое», «да–нет» —
противопоставляются две категории.
Когда мы говорим о сексуальных объектах,
мы подразумеваем дихотомию «субъект–объект».
Субъект действует, объект подвергается действию.
Поэтому даже если вы становитесь совершенным объектом,
совершенным сексуальным объектом,
вы оказываетесь в совершенном подчинении, в положении объекта действия.
Логично, что у человека в позиции сексуального объекта нет власти.
Кроме того, считается, что продаётся секс, и эту идею я хочу оспорить отдельно,
ведь если продаётся секс, а большинство женщин гетеросексуальны,
и все мы заинтересованы в сексе,
то почему мы не видим повсюду в рекламе полуобнажённых мужчин?
(Смех и одобрительные возгласы)
Я подозреваю...
(Смех)
Я подозреваю, что продаётся кое-что ещё.
Мужчинам постоянно продаётся тезис о том, что они здесь — сексуальные субъекты.
Они у руля.
Они чувствуют свою власть, видя повсюду такие изображения женщин.
А женщинам продают идею,
что это — наш способ обрести ценность,
и этот способ — быть идеальными сексуальными объектами.
Именно поэтому продаётся не секс,
продаётся позиционирование «субъект–объект».
И поэтому мы видим мужские журналы с полураздетыми женщинами
и женские журналы с полураздетыми женщинами.
Обратимся теперь к исследованиям.
Самообъективация — это явление,
когда мы, женщины, рассматриваем свои тела как сексуальные объекты.
В этом, так или иначе, участвуем мы все.
Есть некоторые различия, в зависимости от сексуальности или национальности,
но в общем и целом все женщины в США сталкиваются с этим.
Итак, самообъективация. Её исследовали 10 лет,
в основном, психологи.
Мы знаем, что она имеет ряд серьёзных последствий.
Я пробегусь по их списку,
но остановиться подробно хочу лишь на нескольких.
Во-первых, чем больше мы сами
привыкаем к идее о том, что мы — сексуальные объекты,
тем выше наши шансы впасть в депрессию.
Мы зацикливаемся на своём теле,
когда считаем себя сексуальными объектами.
Что означает закицливание на теле?
Это может оказаться новостью для мужчин здесь,
но не для женщин.
Мы думаем о том, как поставить наши ноги, как лежат наши волосы,
как на нас падает свет.
Кто на нас смотрит, кто на нас не смотрит.
За те 5 минут, что я говорю,
в среднем, каждая женщина здесь
проверила всё это 10 раз,
то есть каждые 30 секунд.
Пищевые расстройства встречаются намного чаще у тех,
кто оценивает себя как сексуальный объект,
так же, как и стыд за своё тело.
Подавляются когнитивные способности.
Потому что если мы сосредоточены на своём теле,
это занимает ресурсы нашего мозга,
которые могли бы быть с большей пользой заняты решением задач,
нашим образованием. Это сжирает ресурсы нашего сознания.
Добавьте сюда сексуальные расстройства.
Нас убеждают, что продаётся секс.
Однако восприятие себя как сексуального объекта —
а мы выросли в обществе,
в котором девочек учат смотреть на своё тело
как проект по превращению в сексуальный объект, —
как раз препятствует нормальному сексу.
Дело в том, что у женщин с сильной самообъективацией возникает
«синдром зрителя» в сексуальной жизни.
Вместо того, чтобы полностью отдаваться удовольствию от происходящего,
вы как бы смотрите на себя со стороны,
с точки зрения зрителя,
переживаете из-за того, что видны жировые складки
или того, как лежит ваша нога.
Повторюсь, это мешает сексуальному удовольствию.
Если что-то и сможет убедить вас, что плохо жить в обществе,
насаждающем сексуальную объективацию, так это то,
что оно умаляет ваше удовольствие от секса.
Также при этом страдает самооценка, баллы за выпускные экзамены,
и этим влиянием, подтверждённым моими исследованиями, нельзя пренебрегать.
Это разница между тем, будут ли девушки продолжать учиться
в магистратуре по окончании первых курсов или нет.
Снижение политической активности, потеря веры в значимость собственного голоса.
Снижение способности ладить с другими женщинами.
Мы вовлечены в конкурентную борьбу.
Мужское внимание становится священным граалем нашего существования,
и мы соревнуемся за него с другими женщинами, повышая самооценку,
потому что оно для нас — конечный, драгоценный ресурс.
И поэтому на вечеринке
мы знаем, на каком мы месте по привлекательности.
Если другую женщину высоко оценивают как сексуальный объект,
мы роняем нашу самооценку.
Что мы можем сделать? Вот план действий.
Во-первых, я предлагаю некоторые личные действия.
Сексуальная объективация устанавливает сексуальный потолок,
наносящий вред женщинам
в личной, политической, профессиональной сферах.
Я начну с личного.
Что мы можем сделать?
Мы, женщины, можем прекратить смотреть ядовитые изображения,
потому что наша самооценка точно упадёт в течение трёх минут,
стóит нам открыть глянцевый журнал.
Мы можем прекратить соревнование с другими женщинами.
Когда мы видим женщину, окружённую таким вниманием,
мы можем осознать, что она — часть системы,
правила которой направлены против нас.
Она не болезнь, она — симптом болезни.
Мы можем перестать стараться привлечь внимание к нашему телу.
Наши сыновья с детства смотрят на свои тела
как на инструмент совершенствования мира,
но наши дочери смотрят на свои тела
как на объект постоянного совершенствования.
Что, если женщины начнут рассматривать свои тела
как способ совершенствовать свой мир?
Как способ передвижения от одного места к другому,
как удивительное средство по-новому путешествовать по миру.
Мужчины, станьте надёжными союзниками,
поймите, что происходит вокруг,
что происходит в сознании женщин вокруг вас.
Не оценивайте женщин по тому, как они выглядят,
оценивайте по тому, что они говорят и делают.
Наконец, воспользуйтесь своим привилегированным положением,
чтобы высказываться против объективации.
Перехожу от личного к политическому.
Вы можете бойкотировать, просто-напросто отказываться
от всего, что содержит сексуальную объективацию женщин.
Вы можете связаться с авторами СМИ, чьи материалы для вас оскорбительны.
Вы можете создать собственные СМИ.
Возьмите камеру!
Пишите! Действуйте! Руководите!
Вы можете стать активистами новых СМИ.
В вашем распоряжении — невероятный мир,
политику в котором можно менять.
Я хочу привести несколько примеров.
Первый — «Социологические изображения», блог доктора Лизы Уэйд,
которая вместе со студентами требовала от фирмы Abercrombie & Fitch убрать лифчики
и купальники, увеличивающие грудь, для детей ясельного возраста.
Была кампания, о ней много писали,
на них обратила внимание пресса. Были направлены петиции,
и фирма убрала эти товары из магазинов по всей стране.
А вот мой кумир. Её зовут Джулия.
Ей 14 лет, и для своей петиции на change.org
она собрала 85 000 подписей и отправилась в Нью-Йорк,
и журнал Seventeen согласился
больше не обрабатывать в фотошопе изображения своих моделей.
Наконец, я хочу, чтобы вы представили себе другой мир.
Представьте себе мир, в котором девушки и женщины
не тратят по часу каждое утро
на макияж и укладку.
Я хочу, чтобы вы представили мир,
в котором женщин оценивают по тому, что они говорят и делают,
а не по тому, как они выглядят.
Представьте мир, в котором вместо того, чтобы тратить время на внешность,
мы направим все силы на решение важных проблем:
торговлю людьми, сексуальное насилие,
гомофобию, нищету, голод.
И, наконец, вам, создателям вашего будущего,
я хочу напомнить, что иногда архитекторам необходимо сносить старое,
чтобы построить лучший мир.
И я спрашиваю вас: каким будет ваш лучший мир?
Спасибо.
(Аплодисменты)