Прямо сейчас на Луне происходит много интересного.
Китай анонсировал планы по созданию обитаемой станции на Южном полюсе
к 2030-м годам.
У США есть официальная дорожная карта
по увеличению числа людей, живущих и работающих в космосе.
Дан старт международной программе НАСА «Артемида»,
которая отправит на Луну первую женщину и следующего мужчину
уже в этом десятилетии.
К участию привлекаются миллиардеры и частный сектор
в беспрецедентных масштабах.
В мире уже больше сотни компаний, осуществляющих запуск,
и дюжина частных транспортных компаний,
готовящих роботов к отправке на лунную поверхность.
Впервые в истории у нас появились многоразовые ракеты.
Это даст нам возможность развивать инфраструктуру
и разрабатывать ресурсы.
Оценки разнятся, учёные полагают,
что на Луне может быть до миллиарда кубических тонн льда.
Это больше, чем в озере Эри,
и достаточно для снабжения водой сотен тысяч людей, которые, возможно,
будут жить и работать на Луне.
Хотя официальные планы всё время меняются,
есть реальные причины надеяться, что мы увидим, как люди
начнут жить и работать на Луне
в следующие десять лет.
Однако размеры Луны сопоставимы с африканским континентом,
и мы уже понимаем, что ключевые ресурсы, вероятно,
концентрируются на небольших участках
вокруг полюсов.
Возникают важные вопросы по координации доступа к скудным ресурсам.
А также вполне законные вопросы о полётах на Луну:
колониализм, культурное наследие,
воспроизводство системного неравенства современного капитализма.
И более конкретный вопрос:
«Разве на Земле у нас мало проблем?»
Управление интернетом, пандемии, терроризм, и, что более важно,
климатический кризис и утрата биоразнообразия.
В некотором смысле,
мысль о Луне как о пункте назначения
воплощает в себе эту проблематичность.
Она вызывает в памяти далёкие рубежи,
завоевательные походы,
большие ракеты и дорогостоящие проекты,
соревнование и победы.
Но что вызывает особый интерес к Луне,
так это не богачи с их ракетами
и не привычная демонстрация мощи разными государствами.
По сути, интересна вовсе не форма,
а содержание.
В виде норм, традиций и законов.
Это наши социальные технологии.
Это возможность обновить наши демократические институты
и принцип верховенства закона,
чтобы отвечать на современные вызовы планетарного масштаба.
Я расскажу вам, как Луна может помочь наметить план
для решения крупных проблем на Земле.
Ещё подростком я увлеклась этой темой.
Я проработала двадцать лет в сфере международной космической политики,
а ещё в небольших проектах по местному самоуправлению.
Когда мне было 17 лет,
я попала на конференцию ООН по мирному использованию космоса,
проходившую в Вене.
В течение двух недель 160 юных участников из почти 60 стран
проживали в большом отеле рядом со зданием ООН.
Нас пригласили, чтобы мы дали рекомендации
государствам-членам
о роли космоса для будущего человечества.
После конференции
некоторые из нас так вдохновились,
что решили и дальше не разлучаться.
Делить жизнь с ещё двадцатью людьми, наверно, это звучит странно,
но с годами у нас сложилась доверенная группа,
в которой мы могли экспериментировать с социальными технологиями.
Мы разрабатывали системы управления, которые варьировались от назначений СEO
до использования в суде присяжных.
Параллельно мы развивали свои карьеры,
переезжали из мозговых центров округа Колумбия в офисы НАСА,
создавали свои собственные компании.
Эти эксперименты убедили нас,
что даже маленькие группы могут служить чашкой Петри
для важных социальных вопросов, таких как представительство,
устойчивое развитие и возможности.
Люди часто говорят о Луне как о чашке Петри
или, скорее, как о пустой тарелке.
Но поскольку на Луну распространяются юридические договоры,
то это объединяет её
с нашими глобальными проблемами на Земле.
Обе сферы требуют от нас мыслить вне территорий и границ,
это значит, что Луна — это скорее шаблон,
нежели чистый лист.
Договор об открытом космосе подписан в 1967 году, он определяет
и регулирует действия в открытом космосе,
включая Луну.
Он постулирует два ключевых принципа,
которые радикально меняют основу, на которой могут создаваться законы.
Первое — это требование свободного доступа во все районы небесного тела.
Второй — Луна и другие небесные тела
не подлежат национальному присвоению.
Вот здесь уже странно,
потому что вся земная система международного права,
Объединённые Нации,
система договоров и международных соглашений,
строится на идее государственного суверенитета,
на принадлежности земли и недр в пределах государственных границ
и права государства контролировать доступ к ним внутри своих границ.
Отметая эти принципы,
мы создаём условия для так называемого «общего пользования».
Основываясь на работе Нобелевского лауреата, экономиста Элинор Остром,
глобальным общим называются те ресурсы, которыми мы все владеем сообща,
и которые требуют совместного управления для защиты
таких важных аспектов нашего выживания и благополучия,
как климат или океаны.
Подходы общего пользования предлагают с нуля создавать институты,
которые только сейчас апробируются
на глобальном и межпланетном уровне.
Какими будут права собственности?
И как нам управлять ресурсами,
когда традиционные инструменты внешней власти и частной собственности
не применимы?
Хоть мы пока не обладаем всеми ответами,
климат, авторитаризм, управление интернетом —
это всё серьёзные угрозы нашему существованию,
с которыми мы не справляемся с позиций современного мышления.
Успешное поступательное развитие требует от нас новых инструментов.
Как же нам внедрить логику общего пользования
в наши глобальные и космические институты?
Поделюсь одной попыткой из неочевидного источника.
Во время Второй мировой войны юный антифашист, Арвид Пардо,
был арестован Гестапо за подпольную деятельность
и чудом спасся от смертной казни.
После войны
он работал в дипломатическом корпусе,
став первым постоянным представителем Мальты
в ООН.
Пардо видел, что международное право не обладало инструментами
по управлению глобальными ресурсами общего пользования,
например, в открытом море.
Он также видел в этом возможность воззвать к равноправному пользованию.
В 1967 году Пардо выступил в ООН с речью, ставшей всемирно известной,
в которой он представил идею,
что океаны с их ресурсами являются «общим достоянием человечества».
Фраза была принята в качестве формулировки в Договоре по морскому праву,
вероятно, самом сложном документе о режиме общего пользования
по сей день на планете.
Этот документ считают водоразделом,
заложившим основы для морской конвенции.
Но язык, которым он написан, оказался таким противоречивым,
что потребовалось 12 лет, чтобы собрать достаточно подписей
и договор вступил в силу,
но некоторые государства до сих пор отказываются его подписывать.
Возражения вызывает не само общее пользование как таковое,
а обязательство по общему пользованию.
Государства считали, что принцип равенства подрывает их автономность
и государственный суверенитет,
ту самую автономность и суверенитет, на которых зиждется международное право.
Поэтому по разным причинам,
история принципа общего достояния —
это история трагическая.
Но она же и показательна, потому что явно демонстрирует,
что современный мир будет вырабатывать антитела и защитные механизмы,
противиться структурным реформам.
Но вот, что интересно:
Договор об открытом космосе уже заложил эти структурные реформы.
На пике Холодной войны,
опасаясь, как бы другой не добрался до Луны первым,
США и СССР
заключили Вестфальский вариант договора с дьяволом.
Требуя свободного доступа и предотвращая территориальное присвоение,
от нас требуют пересмотреть наши самые базовые институты,
и тем самым, вероятно,
мы можем научиться чему-то новому здесь на Земле.
Хоть Луна иногда и кажется такой далёкой,
наши ответы на основные вопросы
создадут прецедент для тех, кто сидит за столом переговоров,
и для того, на что они согласятся.
Это вопросы социальной технологии,
а не ракет и техники.
И ведь такие переговоры ведутся прямо сейчас.
Космическое сообщество обсуждает базовые совместные соглашения,
о том, как мы определяем области Луны в качестве достояния,
и как нам получать разрешение, где прилуняться,
когда традиционные внешние авторитеты
не применимы?
Как нам претворять в жизнь требования по координации действий,
когда мы не вправе говорить людям, куда им следовать?
И как нам регулировать доступ к редким ресурсам,
таким как вода, минералы
и даже пики вечного света,
кратеры, которые так удачно расположены,
что практически всегда освещены солнцем
и, тем самым, дают доступ к энергии.
Некоторые считают, что отсутствие правил на Луне
несколько пугает.
И можно понять, почему присутствует элемент страха.
Если на Луне нет правил,
то не окажемся ли мы в ситуации «кто первый пришёл, тому всё и досталось»?
И, возможно, так и будет,
если мы упустим этот момент.
А возможно и нет, если мы не будем бояться и возьмёмся за эту трудную задачу.
По опыту самоуправления в коммуне
я знаю, что легче создать что-то новое, чем разрушить старое.
И где ещё, как не на Луне,
мы можем создать прототип новых институтов глобального масштаба,
в замкнутой среде с чётким механизмом сдержек,
необходимых для решения самых крупных вопросов на Земле?
В 1999 году
ООН научила группу юных фанатов космоса,
что мы можем думать масштабнее,
мы можем влиять на целые страны, если постараемся.
Сегодня всё готово к следующему шагу:
помыслить о том, что придёт на смену территориям и границам.
Спасибо.