Если бы я пришла и сказала вам, что есть то, что все вы способны делать
и что может развить ваши воображение и память,
и, возможно, улучшить ваши личные отношения,
и сделать вас более приятным человеком,
вы бы к этому отнеслись скептически.
И более того, если бы я сказала, что это ничего не стоит
и, вероятно, каждый в этом зале уже умеет это делать.
Сейчас вы уже, должно быть, догадались,
что я говорю о чтении —
в названии есть подсказка.
Но я говорю не о том виде чтения,
который, как все мы знаем, крайне важен;
иначе говоря, то, что мы читаем по учёбе,
то, что мы читаем по работе,
то, что нам сегодня приходится читать просто для жизни.
Я же говорю скорее о художественной литературе, рассказах, прозе —
когда мы читаем о событиях от лица другого человека
и погружаемся
в эмоции, чувства и действия персонажа,
так что мы видим всё с его точки зрения.
Это вид чтения, который в лучшем случае считается приятным,
а в худшем довольно часто тратой времени.
В самом деле, я помню, как мама говорила мне,
что в детстве она обожала читать книги,
но однажды отец вырвал у неё из рук роман,
сказав, что «если читаешь, то читай хотя бы что-нибудь полезное».
И сегодня я хочу сказать вам,
что, как ни странно, художественная литература очень полезна,
настолько, что мы, возможно, раньше и не подозревали;
она на самом деле важнее, наверное, любого другого вида чтения.
И у меня есть новые доказательства,
которые я на удивление нашла в исследованиях мозга,
чтобы подкрепить то, что я скажу.
Во-первых, не совсем уж новое доказательство:
в 2013 году был проведён ряд исследований
двумя психологами из Нью-Йорка, Дэвидом Киддом и Эмануэле Кастано.
Они набрали группу людей и попросили их прочитать
довольно короткие отрывки из разного рода книг.
Что-то из научной литературы, толковых словарей или учебников,
а что-то из триллеров, в сюжете которых
рассказывается больше о событиях, происходящих в книге,
нежели о самих персонажах; читатель не знает, о чем они думают.
И третий тип —
та литература, о которой я говорю,
в которой читатель наблюдает за происходящим с точки зрения персонажей.
После этого исследователи попросили людей посмотреть на ряд фотографий,
где были изображены люди с ярко выраженными эмоциями на лице,
и их попросили оценить по одному лишь выражению лица,
что происходит в голове у тех людей.
В принципе это довольно стандартный тест
на то, что мы называем «Теорией разума»,
что я считаю довольно неудачной формулировкой
для способности, с которой все мы, я надеюсь, более-менее знакомы;
все мы в той или иной степени обладаем ей.
И это интуитивная способность
видеть по тому, как человек двигается или выражает свои мысли,
что происходит в его голове.
Это позволяет нам хотя бы на мгновение
выйти за границы своей головы
и на секунду увидеть мир с точки зрения других людей.
И эта же способность, в широком смысле,
открывает перед нами целый мир,
потому что она позволяет нам представить, каково это
быть где-то ещё и заниматься чем-то ещё
с другим к этому отношением.
Те, у кого нет этой способности, имеют довольно серьёзные проблемы,
особенно в общественной жизни —
им сложно строить отношения —
и более того, их воображение сильно ограничено.
Потому что, не имея способности выйти за границы своего разума,
сложно в принципе что-либо представить.
Вам не нужно сейчас обращаться к научным работам, чтобы увидеть эффект.
Всем нам он более-менее известен.
Я хочу рассказать вам о...
Несколько лет назад я начала посещать книжный клуб,
предназначенный для людей с разного рода психическими проблемами.
У многих из них были тяжёлые формы депрессии или тревоги,
и вместе они организовали книжный клуб.
Я пришла спустя несколько месяцев,
когда у них уже был результат.
На одном из собраний они читали «Грозовой перевал»,
английский роман,
и я как раз добралась до того места, где Кэтрин, героиня,
должна была выбрать либо выйти за старого и скучного Линтона,
либо за пленительного и чувственного молодого человека, Хитклиффа.
Я просто хочу показать вам то, что они сказали.
— Все Линтоны на земле обратятся в прах,
прежде чем я соглашусь покинуть Хитклифа.
— Остановись здесь, Фэй.
Стремитесь ли вы к такому же эмоциональному состоянию, как у неё?
Хотели бы вы чувствовать то же, что и Кэтрин?
— Конечно!
— Я хочу чувствовать себя так всегда, и я чувствовала себя так,
такой счастливой почти всё время, это может длиться месяцами.
— Это прекрасная мысль: вот она говорит, мол, «Я Хитклифф»,
и тут ты понимаешь,
что это, знаете ли, может быть в том числе и опасно.
— Она выходит замуж под ложным предлогом.
— Я мог бы поставить себя на место Линтона.
Представьте, что вы женитесь,
и потом узнаете, что ваша жена любит другого.
А он об этом обязательно узнает.
— Думаю, на самом деле она должна быть с Хитклиффом.
— Думаю, так или иначе она испытывает к нему сексуальное влечение и страсть.
— Ага. — Да.
— И думаю, она должна действовать.
(Смех)
Пока я смотрела и слушала этих людей, мне правда показалось,
что довольно простое чтение романа на самом деле изменило их жизни;
а в одном случае даже спасло жизнь.
Я знаю —
как вы, возможно, увидите в конце я к этому перейду.
И вот мне в голову пришёл вопрос:
Что же такого происходит в человеческом мозге,
что мы получаем такой сильный эффект от этого занятия?
Я хочу пойти немного дальше просто вопроса, что происходит в мозге.
Возможно, вы знаете, что мозг состоит из нейронов, электрических клеток,
и что соединяясь друг с другом, они формируют пути,
по которым непрерывно передаются электрические импульсы,
и что электрические колебания —
это наши мысли, наши эмоции и наши чувства.
Некоторые из этих путей у всех нас довольно похожи,
потому что на самом деле они заложены у нас в генах.
Вот здесь вверху, слева — пути, которые есть у всех нас,
они передают свет от глаз к зрительной коре
в затылочной доле.
С другой стороны этой системы
расположены связи между двумя полушариями мозга,
так что каждая из сторон в прямом смысле знает, что делает другая.
Сейчас я хочу быстро показать вам
разницу между говорением и чтением,
потому что они сильно различаются.
Говорение это то, что, повторюсь, заложено в наших генах,
в нас уже есть эти пути при рождении.
Нужно всего лишь поместить ребёнка среди говорящих людей,
и рано или поздно он тоже начнёт говорить, это естественно.
Но не чтение.
Вы можете поместить ребёнка в библиотеку среди книг
с самого рождения,
и он так и не начнёт вдруг читать.
Его нужно этому учить.
И вот, в чём причина: речь была с нами
по меньшей мере 100 000 лет,
достаточно для естественного отбора, чтобы заложить это умение в нашем мозге.
Но читать стали, наверное, только 5 000 лет назад,
и ещё около 100 лет назад большинство людей вообще не читало.
Так что не имея возможности использовать уже врождённые,
интуитивные, если хотите, пути,
все люди каждый раз вынуждены учиться читать с нуля.
А это значит создавать новые, индивидуальные пути,
те, что люди создают на протяжении всей своей жизни.
Каждый новый опыт откладывается в памяти или становится новой привычкой;
мы создаём индивидуальные пути поверх базового наброска.
И это то, что нам приходится делать, когда мы читаем.
Если взглянуть на мозг в процессе говорения,
он практически прямолинеен: если вы увидели, скажем, собаку.
Информация передаётся к затылку в зрительную кору,
затем перебрасывается вперёд.
По пути захватив воспоминания о том, на что мы смотрим,
импульс добирается до этого синего участка,
главного среди областей, отвечающих за язык,
и тогда можно подобрать слово.
И затем снова переход уже к следующему красному участку, к зоне Брока,
и вот тогда мы вспоминаем, как произнести это слово.
Потом двигательной зоне коры, этой зелёной полосе,
в прямом смысле поручается передать указания нашим губам и языку,
чтобы на самом деле произнести его.
Вот как устроено говорение.
И, как я говорила, оно естественно, эти пути уже там заложены.
Но чтение — это совсем другое дело.
Когда мы видим некие абстрактные символы, наш мозг должен прилагать больше усилий.
И это правда так, ведь когда мы учимся читать,
нам приходится создавать все эти новые связи
во многих разных частях мозга.
Вы видите эти красные подсвеченные участки.
Вы видите, что это не простые и понятные пути.
Это действительно сложные связи,
формирующиеся в мозге в процессе чтения.
Так что мозг проделывает ещё больше работы и соединяет ещё больше частей.
Можно сказать, это более всеобъемлющий опыт.
Оказываются задействованы те части мозга, которые обычно не используются.
Более того, причина, или даже одна из причин такого масштаба
кроется в том, что когда мы читаем, как кто-то что-то делает,
убегает от опасности, кричит или пугается,
в мозге читателя происходит следующее: те же участки мозга,
которые бы активизировались, делай он то же самое,
и правда активизируются.
Не в той же степени, надо признать, иначе бы мы повторяли всё, о чём читаем,
и обычно нам удаётся этому препятствовать,
но по сути.
Это энцефалограммы людей,
по цветовой шкале внизу вы можете видеть,
что они читают.
Настоящее действие создаёт вот такую картинку слева,
а когда вы читаете об этом действии,
в мозге происходит то, что показано на картинке справа.
Как видите, они очень похожи, единственное отличие в том,
что когда вы читаете о событиях, мозг работает не так интенсивно.
Если бы он работал интенсивнее, то вы бы это действие делали.
Потому что в чтении важно то,
что вы не просто узнаёте, что происходит в голове персонажа.
Вы тоже в некоторой степени испытываете эти чувства.
А это очень большая разница.
Так происходит со всем.
С болью —
если смотреть на чужую боль или читать о ней,
те же части мозга, которые были бы активны, если бы вы испытывали боль,
тоже активизируются.
А некоторые люди так сильно проникаются,
что они на самом деле чувствуют и отмечают у себя эту боль.
То же со злостью и с любыми эмоциями,
то же самое даже со сложными мыслительными процессами,
как оценка, моральные суждения и так далее.
А вот новая информация, которая появилась только в этом году.
Исследователи из университета Эмори в США
решили проверить, смогут ли они увидеть, что происходит внутри мозга.
Из ранних работ мы уже знаем,
что люди как минимум на время становятся восприимчивее к чувствам других
во время или сразу после прочтения какого-нибудь романа.
И эти исследователи решили выяснить,
можно ли увидеть эти изменения
физически внутри мозга.
Так что они взяли студентов,
очень много, думаю, это была довольно большая выборка,
и дали им прочитать отрывок из увлекательного и захватывающего романа
с детальным раскрытием внутреннего мира персонажей.
Кстати, это была книга Роберта Харриса «Помпеи»,
если вы захотите проделать тот же эксперимент.
Люди должны были читать вечером по 30 страниц пять дней подряд.
До начала этого упражнения им сделали энцефалограмму,
чтобы определить точку отсчёта,
как их мозг выглядел до этого.
Затем люди читали,
и прочитывая каждый вечер отрывок,
они приходили на следующее утро, и им заново делали энцефалограмму.
И каждый день были заметны различия.
Различия,
это такая схематичная картинка, где показаны найденные различия,
связи,
которые по мере того, как люди читали отрывки каждый вечер,
становились толще и крепче.
И как видите, они по всему мозгу,
а не только в языковых областях,
они везде.
По сути то, чем эти люди занимались,
было очень хорошей тренировкой.
Их энцефалограммы выглядели более или менее так,
как если бы эти люди пережили те события, о которых они читали.
Они действительно пережили этот опыт,
и он стал частью структуры их мозга.
Так что в заключение
я скажу ту же мысль, думаю, что и Делия, предыдущий спикер,
а именно то, что ваш мозг нуждается в тренировках так же, как и ваше тело.
А чтение художественной литературы — это одна из лучших возможных тренировок.
И она полезна не только для вас лично, но и для общества в целом,
потому что мозг — как мышца:
чем больше книг вы осилите, принимая точку зрения других людей,
сочувствуя и сопереживая им,
тем более чуткое общество у нас будет.
Спасибо.
(Аплодисменты)