ЛВ: Существуют обстоятельства, в которых нужно действовать быстро,
иначе произойдёт непоправимое.
Существуют моменты, когда решения надо принимать мгновенно,
потому что эти решения могут изменить всё.
И сейчас именно такой момент.
ИЖ: Мы приняли решение не дожидаться сбора 500 тыс человек на нашем сайте.
События развиваются слишком стремительно и слишком плохо:
ждать и откладывать больше нельзя.
Экстремальная ситуация требует экстремальных решений.
Мы объявляем митинг сейчас!
ЛВ: Среда, 21 апреля, 19:00,
центральные площади российских городов.
ИЖ: Ещё раз: среда, 21 апреля, 19:00, центральные площади российских городов.
ЛВ: Вы когда-нибудь видели собственными глазами, как убивают человека?
Видели. Вы видите это прямо сейчас!
И как бы не хотелось абстрагироваться, не думать об этом, поменять тему,
это не отменит того факта,
что Алексея Навального убивают страшным способом на глазах у всех нас.
И перед каждым из нас, хотим мы этого или нет, встаёт вопрос:
готовы ли мы сделать что-то,
чтобы спасти жизнь человеку, который много лет рискует ей ради нас?
ИЖ: Фонду борьбы с коррупцией в этом году исполняется 10 лет.
10 лет назад мы собрались, чтобы рассказывать вам,
как на самом деле живут наши чиновники,
проворовавшиеся, лживые единороссы.
Мы навсегда изменили жизнь каждого из них,
разворошили их уютные коррупционные гнёзда.
Им никогда не нравилось, а сейчас они просто взбешены.
ЛВ: Все эти годы мы жили под максимальным давлением:
постоянные обыски, аресты, уголовные дела, блокировки счетов, ночные допросы,
родственники — в заложниках.
Тем не менее, даже под этим давлением нам удавалось выживать
и не только выживать.
Выходили новые расследования, наши кандидаты выигрывали выборы,
а от этого Путин злился ещё больше.
ИЖ: Ставки резко выросли в прошлом году,
когда Навального пытались отравить Новичком, но он выжил.
Он расследовал своё отравление, поговорил с собственным убийцей,
а потом вернулся в Россию, чтобы продолжить заниматься политикой.
Путин не мог этого простить и сделал Алексея своим заложником.
ЛВ: Сейчас Навальный в колонии и его жизнь висит на волоске.
У него серьёзные проблемы со здоровьем, но к нему не пускают врачей.
Он уже несколько недель держит голодовку, требуя медицинской помощи.
Состояние критическое, и мы не знаем, сколько он ещё сможет выдержать,
но понятно, что времени у нас нет.
ИЖ: В пятницу, 16 апреля, Прокуратора Москвы подала иск
о признании ФБК и штабов Навального экстремистскими организациями.
Если мы никак на это не ответим,
нет никаких сомнений, что суд этот иск удовлетворит
и очень быстро.
ЛВ: А что это значит? Это значит, что нас по сути приравняют к террористам.
Это значит, что любой, кто скажет «Я сотрудник штаба Навального»
или «Я сотрудник ФБК», сядет в тюрьму на срок до шести лет.
Это значит, что попытка продолжать нашу работу,
например, выпускать новые расследования,
приведёт к тому, что любого, кто этим занимается, смогут посадить на 10 лет.
ИЖ: Просто вдумайтесь!
Вот есть Хезболла — организация, на чьей совести десятки террактов.
Её приглашают в Москву на официальные переговоры.
И есть ФБК и штабы, которые просто борятся за то, чтобы в России соблюдались законы.
Но этого делать нельзя, теперь это экстремизм!
Путин готов на равных разговаривать с убийцами, потому что он и сам убийца,
но он ненавидит тех, кто борется за свободу
и кто хочет жить в счастливой России.
И в этой ненависти он уже дошёл до крайней точки.
ЛВ: Почему это происходит именно сейчас — легко понять.
Доверие к Путину падает.
Влияние телевизора становится всё слабее. Снижается уровень жизни, растут цены.
У людей открываются глаза.
Рейтинг «Единой России» — той самой партии, на которую опирается Путин,
падает всё ниже и ниже, в том числе благодаря нашей с вами работе.
Поэтому Путин пошёл на нас в отчаянную атаку.
ИЖ: Если мы сейчас промолчим, наступит самое тяжёлое время для свободных людей.
Россия погрузится в полный мрак.
Мирная политическая деятельность в России станет невозможной.
Любой, кто несогласен с действующим режимом, будет признаваться экстремистом.
Любой, кто несогласен с тем, что Путин с шайкой воров захватил власть,
будет признаваться врагом государства.
ЛВ: Рассказывать о коррупции — это преступление.
Бороться за свои права — преступление. Говорить правду — преступление.
Каждый, кто хочет жить в свободной стране, — потенциальный преступник.
Любой, кто недоволен чем угодно — от гибридных войн до крошечных пенсий, —
преступник.
Когда Путин решил объявить нас экстремистами,
он фактически каждому из вас подал сигнал:
Вы — опасные люди! Вы — страшные люди! И в России такие как вы просто не нужны.
ИЖ: Но нам нужна Россия!
Мы хотим жить в счастливой стране, в которой нет политзаключённых,
в которой политических оппонентов не пытаются убить и не пытают в тюрьмах.
Нам с вами некуда отступать!
ЛВ: Нам с вами некуда отступать.
В эту среду, 21 апреля, в 19:00 по местному времени
мы призываем людей по всей стране выйти на мирные митинги.
Зовите всех знакомых и выходите на центральные площади.
Приезжайте в самый большой город, в котором можете оказаться вечером в среду,
из райцентра в областной центр,
из Подмосковья в Москву, на Манежную площадь.
ИЖ: Жизнь Алексея Навального и судьба России зависит от того,
сколько граждан выйдет на улицу в эту среду.
А три дня до митинга нужны для того, чтобы о нём узнали абсолютно все.
Говорите о нём везде, где только можете.
Разговаривайте со всеми, до кого сможете дотянуться.
Вешайте листовки в подъезде, пишите посты в соцсетях.
Позвоните родным и расскажите им о том, что происходит.
Абсолютно каждый сейчас может что-то сделать, чтобы спасти Алексея.
Не упустите эту возможность, другой может уже не быть.
ЛВ: Когда-то, когда Алексей Навальный только начинал свой политический путь,
он озаглавил свой блог так: «Финальная битва между добром и нейтралитетом».
Но сейчас, когда Путин во второй раз уже убивает Навального на глазах у всей России,
а всех, кто против, власть записывает в экстремисты,
мы вынуждены поправить этот лозунг.
Предстоит очень тяжёлая, финальная битва между нормальными людьми и абсолютным злом.
ИЖ: Если вы не хотите, чтобы страна окончательно погрузилась во тьму,
у вас есть последний шанс этому помешать.