Та-да!
(Смех)
Для меня большая честь
быть здесь и говорить на тему,
которую я считаю фундаментальной.
Мы много говорили
об ужасающем воздействии отходов из пластмассы на живые организмы,
но отходы из пластмассы опасны и для людей,
особенно бедных людей.
Что касается производства пластика,
использования пластика и ликвидации пластика,
то люди, у которых мишень на лбу, —
это бедные люди.
Люди очень расстроились,
когда случилась утечка нефти на BP,
и не без оснований.
Люди думали: «Боже мой!
Это ужасно, вся эта нефть — в воде.
Это разрушит среду обитания в этом районе.
Пострадают люди.
Это ужасно,
эта нефть нанесёт вред людям в Персидском заливе».
Но то, о чём люди не думают,
это что нефть может прибиться прямо к берегу.
Что, если нефть попадёт именно туда, куда она стремилась?
Она не только сгорит в моторах и усилит глобальное потепление,
но есть место, называемое «Аллея рака»,
которое таким названием
обязано нефтехимической промышленности,
которая превращает эту нефть в пластик
и в процессе этого убивает людей.
Она укорачивает жизнь людям, живущим в районе Персидского залива.
Поэтому нефть и нефтепродукты — не только проблема там, где произошла утечка;
это проблема там, где утечки нет.
И мы часто недооцениваем то,
во что обходятся бедным людям
привычные нам недолговечные пластиковые товары.
Другая вещь, которую мы тоже игнорируем, —
бедняки страдают не только при самoм производстве.
Они также страдают на стадии потребления.
Но у людей с определённым уровнем дохода
есть то, что мы называем выбор.
Причина, по которой вы хотите усердно трудиться,
иметь работу и не быть без гроша, —
это ваша возможность экономического выбора.
В действительности мы получаем возможность не использовать продукты,
имеющие в своём составе ядовитый пластик.
Другие люди, бедные люди, не имеют этого выбора.
Зачастую это люди с низким доходом,
те люди, которые покупают продукты, содержащие в себе опасные химикаты,
которые употребляют их дети.
Это люди, которые приходят к тому, что глотают на стадии потребления
этот ядовитый пластик в огромных количествах.
И многие говорят : «Хорошо, они просто должны покупать другие товары».
Да, проблема бедных в том, что они не имеют этого выбора.
Вы вынуждены покупать самые дешёвые товары,
но зачастую именно они наиболее опасны.
Но это ещё полбеды...
Дело не только в продукции из пластика, от которой люди болеют раком
в таких местах, как Аллея Рака,
не в ранней смерти и не в страданиях бедных детей при потреблении...
На стадии ликвидации, снова
именно на плечи бедных людей ложится это тяжёлое бремя.
Часто мы думаем, что поступаем правильно:
находясь в офисе вы пьёте бутилированную воду или что-то подобное
и думаете про себя: «Я собираюсь это выбросить.
Нет... я буду благоразумным: я положу бутылку в голубой контейнер».
Вы думаете: «Я бросил бутылку куда следует».
И затем вы смотрите на коллегу и думаете:
«Вот кретин! Бросает бутылки в белый контейнер».
Нам это щекочет самолюбие.
Мы так довольны собой.
Если мы... ладно, пускай только я.
Не вы, а я часто так себя чувствую.
(Смех)
И у нас всех есть это чувство самолюбования.
Но если бы мы имели возможность следовать
за этой маленькой бутылкой,
мы были бы шокированы, обнаружив, что слишком часто
эта бутылку будут погружать на корабль,
она пройдёт весь путь через океан
за счёт каких-то средств
и окажется в развивающейся стране, скорее всего, в Китае.
Я думаю, что мы представляем,
как кто-то возьмёт эту бутылочку
и скажет: «Ах, бутылочка! Как мы счастливы тебя видеть!»
(Смех)
«Ты сослужила хорошую службу».
(Смех)
Он сделал маленькой бутылочке массаж
и выдал медаль, а после спросил:
«А что ты ещё хочешь сделать?»
Маленькая бутылочка говорит: «Я, право, не знаю...»
(Смех)
Но на самом деле происходит совсем не то.
А что же?
Бутылочка заканчивает тем, что её сжигают.
Переработка пластика во многих развивающихся странах
означает кремацию или сжигание пластика,
который выделяет невероятно ядовитые химикаты
и каждый раз убивает людей.
И таким образом тем бедным людям, кто делает эти товары
в таких нефтехимических центрах, как Аллея Рака,
бедным людям, больше других потребляющим эти товары,
и даже тем бедным людям, которые тесно связаны с переработкой,
сокращают продолжительность их жизни.
Им наносят огромный ущерб...
Это всё из-за нашей привычки к товарам одноразового использования.
Итак, вы про себя думаете... Я знаю, как вы...
Вы говорите: «Это действительно страшно для этих бедных людей.
Это просто ужасно. Эти бедные люди.
Я надеюсь, что кто-то как-то им помогает».
Но чего мы не понимаем, так это...
Мы находимся в Лос-Анджелесе.
Мы много работали для уменьшения смога
здесь у нас, в Лос-Анджелесе.
Только знаете, что?
Из-за того, что много грязной продукции сейчас производят в Азии,
так как законы об окружающей среде в Азии не защищают людей,
почти все те достижения в плане чистого и загрязнённого воздуха,
которых мы добились в Калифорнии,
были сведены на нет грязным воздухом, приходящим из Азии.
Итак, всем нам наносят удар, мы все подвержены воздействию.
Просто беднякам достаётся самое первое и самое худшее.
Но грязные производства, горение токсинов,
отсутствие экостандартов в Азии
создают ужасное загрязнение воздуха,
которое идёт из-за океана
и сводит на нет все наши усилия в Калифорнии.
Сейчас мы снова на уровне 1970-х годов.
И поскольку все мы живём на одной планете,
мы обязаны добраться до корня этой проблемы.
На мой взгляд, первопричина этой проблемы
в самой идее одноразовости.
Если вы понимаете связь
между тем, что мы делаем, чтобы отравить и загрязнить планету,
и что мы делаем для бедных людей,
вы придёте к очень мучительному, но также и полезному глубокому пониманию:
загрязнение планеты происходит
вследствие пренебрежения людьми.
Но если вы создадите мир, где вы не пренебрегаете людьми,
вы не сможете засорять планету.
Итак, для нас сейчас наступил момент,
когда идея социальной справедливости
и идея экологии объединяются,
и наконец мы можем увидеть,
что в конечном счёте это одна идея.
И это та идея, что у нас нет ничего одноразового.
У нас нет одноразовых ресурсов.
У нас нет одноразовых живых существ.
И у нас также нет одноразовых людей.
У нас нет планеты на выброс,
и у нас нет детей на выброс... Это всё ценно.
И так как мы все возвращаемся к этому базовому пониманию,
начинают появляться новые возможности для действия.
Биомимикрия,
которая является развивающейся наукой,
набирает обороты, будучи важной идеей социальной справедливости.
Для людей, которые только узнают обо всём этом,
биомимикрия означает уважение к мудрости всего живого.
Демократия, кстати,
означает уважение мудрости всех людей... мы дойдём и до этого.
Но биомимикрия обозначает уважение мудрости всего живого.
Оказывается, мы являемся довольно-таки умным видом.
У нас есть обширная кора головного мозга, и мы гордимся собой.
Но если мы хотим сделать что-то твёрдое, мы говорим:
«Я знаю, как создать твёрдый материал.
Мне всё ясно: я сооружу насос и печи,
добуду то-то и то-то из под земли,
всё нагрею, отравлю и загрязню...
Но произведу-таки эту твёрдое вещество!
(Смех)
Ведь я такой умный!»
И вы оглядываетесь — и вокруг вас разрушение.
Но знаете, что?
Мы, конечно, умны, но не умнее моллюска.
Раковина моллюска твёрдая.
Без насосов. Без больших печей.
Без загрязнений и отравлений.
Получается, что другие виды давно разгадали,
как создать многие из необходимых нам вещей,
используя биологические процессы, опробованные природой.
С помощью биомимикрии наши учёные наконец-то поняли,
что у нас есть чему поучиться у других существ.
Я не имею в виду взять мышь и начать в её тыкать чем попало.
Я не за жестокое обращение с нашими меньшими братьями.
На самом деле я уважаю их и уважаю то, чего они достигли.
Это и есть биомимикрия,
она открывает дверь к безотходному производству,
к производству без выбросов;
к тому, чтобы наслаждаться
высоким качеством и уровнем жизни
без загрязнения планеты.
Таким образом эта идея биомимикрии,
уважающая мудрость всего живого,
объединённая с идеей демократии и социальной справедливости,
уважающей мудрость и значимость всех людей,
дала бы нам другое общество.
Мы имели бы другую экономику.
Мы имели бы «зелёное» общество,
которым гордился бы доктор Кинг.
Вот что должно быть нашей целью.
И первое, что мы должны для этого сделать, это признать,
что идея одноразовости
не только причиняет боль живым существам, о которых мы говорили,
но даже портит наше общество.
Мы гордимся тем, что живём здесь, в Калифорнии.
У нас было недавно голосование, и все:
«Да... но не в нашем штате!
(Смех)
Я не знаю, что делают другие штаты, но...»
(Смех)
Мы так собой гордимся.
И я тоже горжусь.
Но...
Калифорния, хотя мы впереди всех в некоторых природоохранных вопросах,
мы, к сожалению, в плане гулаговских вещей
впереди планеты всей.
В Калифорнии — один из самых высоких уровней заключения в тюрьмы
среди 50 штатов.
В этом движении у нас есть моральные проблемы.
Мы полны энтузиазма в деле спасения мёртвых вещей со свалки,
но порой мы не так уж переживаем
о спасении живых существ, живых людей.
И я бы сказал, что мы живём в стране,
где пять процентов населения планеты,
25 процентов парниковых газов,
но также и 25 процентов заключённых в мире.
Каждый из четырёх заключённых на нашей планете
находится в тюрьме именно здесь, в США.
Так что это согласуется с идеей,
что мы верим в одноразовость.
Но тем не менее,
как движение, которое должно расширить свою аудиторию,
которое должно расти,
которое должно выйти за пределы насиженных мест,
одна из проблем для успеха данного движения —
избавления от таких вещей, как пластик, и перенаправления экономики —
это то, что люди смотрят на него с некоторым подозрением.
Они задаются вопросом, и вопрос заключается в следующем:
как могут эти люди так переживать?
Бедный человек, человек с низким доходом, кто-то из Аллеи Рака,
кто-то из Уоттса,
кто-то из Гарлема, кто-то из индейской резервации
мог бы сказать про себя... И с полным правом...
«Как могут эти люди так переживать
о том, чтобы убедиться,
что у пластиковой бутылки будет шанс на вторую жизнь
или что такой шанс будет у алюминиевой, консервной банки.
Но когда мой ребёнок окажется в беде и попадёт в тюрьму,
он не получит второго шанса?»
«Как может это движение настолько переживать о том,
что мы не должны иметь мёртвых вещей на выброс,
и одновременно принимать как данность ненужные жизни
и ненужные поселения, такие как Аллея Рака?»
И поэтому мы получаем возможность по-настоящему гордиться этим движением.
Мы занимаемся подобными вопросами,
это даёт даёт нам ещё один сигнал, чтобы обращаться к другим движениям,
быть более всеохватными и расти;
и мы наконец сможем уйти от нашей теперешней безумной дилеммы.
В целом, вы хорошие, мягкосердечные люди.
Когда вы были моложе, вы беспокоились обо всём мире,
и однажды кто-то сказал, что вы должны выбрать проблему,
вы должны посвятить ей всего себя.
«Нельзя любить весь мир...
Вам надо заниматься деревьями, решать проблемы иммиграции.
Вам нужно сузить поле деятельности и заниматься только одним».
По сути, вам говорили:
«Вы собираетесь обнять дерево?
Или обнять ребёнка? Выбирайте.
Вы собираетесь обнять дерево?
Или обнять ребёнка? Выбирайте.
Когда вы решаете такие проблемы, как пластик,
вы понимаете, что всё взаимосвязано.
И, к счастью, большинству из нас дарованы две руки...
Мы можем обнять обоих.
Большое спасибо.
(Аплодисменты)